Голоса, шаги в лесу. Эли поднимает взгляд, его руки все еще удерживают свирепого и сопротивляющегося Ноя. Это похоже на то, что… тот сошел с ума, и эти эмоции переполняют и меня тоже. Я едва могу стоять на месте.

Я смотрю в ту сторону, куда смотрит Эли, и вижу то же, что и он. Еще красные мундиры. Их много. Как тряпичную куклу, он перекидывает Ноя через плечо и пускается бежать. Я пытаюсь двинуться с места, последовать за ним, но не могу. Мгновение спустя мимо меня пробегают британские солдаты. Они так близко, что я вижу усы на их лицах. Они преследуют Эли и Ноя, и вскоре туман поглощает их всех. Воздух оглашают выстрелы. Крики. Крики ужаса…

Внезапно я резко открываю глаза и вижу, как Ной трясет меня за плечи. Так сильно, что мне кажется, будто мои зубы стучат друг о друга. Я сосредотачиваюсь на его лице, его глазах.

— Перестань меня трясти, — говорю я.

Ной сжимает челюсти.

— Я мог бы использовать свой особый метод, чтобы отвлечь тебя от размышлений, — отвечает он. Его глаза светлеют. — Тот, который я приберегаю только для тебя.

Он подводит меня к стулу, и я сажусь. Он садится передо мной на корточки, и я смотрю на него.

— Ты никогда не говорил мне, что это Эли обратил тебя.

На его губах появляется улыбка.

— Ты никогда не спрашивала. Так что еще ты видела?

Я вдыхаю, выдыхаю и смотрю на него.

— Я видела, как ты сражался с британскими солдатами. Но ты умирал. Умоляя Эли позаботиться об Элане.

На мгновение мысли Ноя уносятся куда-то далеко, и я знаю это, потому что выражение его глаз смягчается и углубляется, и он отводит взгляд в какую-то другую точку комнаты. Наконец он снова смотрит на меня.

— Мы были помолвлены и собирались пожениться. Она была… самой милой женщиной, которую я когда-либо встречал.

— Что случилось? — спрашиваю я. — После того, как Эли изменил тебя.

Ной потирает подбородок, и я вижу, что ему больно вспоминать об этом. Я сожалею, что спрашиваю.

— Ты знаешь, каково это, когда тебя впервые меняют. Ты… сходишь с ума от жажды крови. — На его губах появляется улыбка. — Я не помню всего, но позже Эли сказал мне, что я его здорово подвез. Он отвез меня аж на юг, к родственникам Причера. Он оставил меня там, чтобы они очистили меня. Так же, как и тебя. Ничуть не изменилось.

Я не решаюсь спросить о большем, но все же могу. Ной — мой напарник. Мой друг. Лучший друг Эли. Я хочу знать.

— Что случилось с Эланой?

Ной смотрит в пол между его коленями.

— К тому времени, как Эли вернулся, чтобы присмотреть за ней, пока я не был готов, она и вся ее семья были убиты. — Теперь он смотрит на меня, и его серебристые глаза наполнены слезами. — Элана, ее родители и шестеро братьев и сестер. Все погибли. Их дом сгорел дотла. — Он встает, подходит к окну и выглядывает наружу. — Я… на какое-то время сошел с ума. Можно сказать, контролируемое буйство. — Он поворачивается и смотрит на меня. — Так, во всяком случае, все начиналось. Месть, уверяю тебя, может быстро перерасти в жажду крови. Эли пришлось пойти за мной. Мне пришлось еще раз пройти вампирскую детоксикацию. — Его глаза теперь не печальны, но и не улыбаются. — Я отомстил за Элану и ее семью. Но это стоило слишком высокой цены. Если бы Эли не остановил меня… — Он качает головой. — Не знаю, Райли. Уверен, мы с тобой не жили бы в одном гостевом доме, если бы не решимость Дюпре спасти меня от самого себя.

Я бью Ноя по руке.

— Тогда я чертовски рада, что он это сделал. Я бы хотела, чтобы никто, кроме Эли, не прикрывал мне спину.

Мы стоим на маленькой кухне гостевого дома в Инвернессе и молчим всего несколько секунд. Но мы знаем друг друга. Мы понимаем. И я начинаю понимать, в каком затруднительном положении находится Эли прямо сейчас.

Ной пальцами легко берет меня за подбородок и притягивает мой взгляд к себе. Несколько мгновений он смотрит мне в глаза.

— Я знаю Эли лучше, чем кто-либо другой, Райли. У него сильная воля. Он справится с этим. Клянусь, я чувствую это.

Ободряющие слова Ноя омывают меня, и я успокаиваюсь. Я улыбаюсь ему.

— Мне это было нужно.

Его идеальные губы растягиваются в широкой улыбке.

— Я знаю. — Он целует меня в нос. — Ладно, хватит пока предаваться размышлениям, — говорит Ной. — Нам нужно поработать.

— Эй, я же говорила тебе, что не могу контролировать то, куда приводят меня воспоминания, — напоминаю я ему. — Думаю, мне просто нужно подождать и посмотреть, что ты от меня скрываешь позже.

Что-то мелькает в глазах Ноя, но я не обращаю на это внимания. Не нужно его провоцировать.

— Умная девочка, — говорит он.

Мы занимаемся делом.

Пока мы изучаем карту города, я обвожу кружком все наиболее вероятные места, где мог бы охотиться изгой или новичок. Но когда смотрю на свои пометки, все это начинает казаться бесполезным. Красный перманентный маркер, который я использую, начинает занимать много места. Я качаю головой, закрываю кончик крышкой и бросаю его на пол.

— Их атаки слишком случайны, Ной. Мы выбираем слишком много направлений. Слишком много чертовых «что, если». Я смотрю на него, и его взгляд прикован к карте. — Я чувствую, что единственное, что мы делаем, — это полагаемся на мои сверхзвуковые ощущения. Пока что это тоже не было на сто процентов точным. Кэррин смогла контролировать мой разум, и она убила невинного человека прежде, чем я успела это осознать.

Теперь он смотрит на меня снизу вверх.

— Она контролировала твой разум и мой, потому что она чертовски сильна, Райли. К тому же, тебя отвлекает Эли. Мы этого не видим, но каким-то образом все это связано. Кэррин, Эли и случайные убийства. — Он качает головой. — Нам нужно узнать о ней побольше. — Он отодвигается от стола и хватает со стойки свой сотовый.

— Кому звонишь?

— Габриэлю, — отвечает он. — Он давно в Шотландии. Может быть, он слышал о ней.

У Габриэля не только нет фамилии, которую стоило бы упомянуть, но он еще и бессмертный друид, живший много веков назад. Он связной ВЦНЯ в Шотландии. Мы останавливались в его доме, «Полумесяц», в Эдинбурге, когда сражались с Темными Падшими. Было бы здорово, если бы он был здесь.

Пока Ной разговаривает с Габриэлем, я встаю, киваю в сторону своей спальни и направляюсь в душ. Мое тело ноет, а в основании черепа начинает ныть головная боль. В комнате я роюсь в своих скудных пожитках — думаю, только в самом необходимом. Я беру чистые трусики и хлопковую майку и направляюсь в душ. Оказавшись в ванной, я слишком долго смотрю на большую фарфоровую ванну на ножках. Я решаю отмокнуть. Подумать.

Забыть.

Включив воду на полную мощность, я раздеваюсь и жду, пока ванна наполнится. Я собираю волосы в пучок на затылке и завязываю их в конский хвост. Глядя в зеркало на свое отражение, я задаюсь вопросом, к чему все это приведет. Что будет с Эли? Со мной? С нами?

Не успеваю я скользнуть в воду и запрокинуть голову, как голос возвращается.

«Из-за тебя мне очень трудно с тобой разговаривать, Райли. Ты такая красивая».

Мои глаза распахиваются, и я оглядываюсь по сторонам. Хотя я потеряла большую часть своей скромности много лет назад, я прикрываю грудь рукой. На этот раз я отвечаю на голос.

«Где ты, Афиос?» мысленно спрашиваю я.

Тюрьма. Ад. Называй это как хочешь.

Афиос был несправедливо обвинен в грехе Темных Падших — падших ангелов, охваченных самой темной магией. Мы победили остальных. Он спас мою жизнь, все наши жизни, в обмен на свою собственную.

«Что ты делаешь, шныряя по моей ванной, пока я принимаю ванну?»

«В последнее время с тобой трудно оставаться наедине. Прости, что я восхищаюсь твоей красотой. Это все, что у меня осталось.»

«Кто эта женщина? Кэррин?»

«Очевидно, она из тех, кто хочет заполучить твоего жениха так же сильно, как и ты».

Это меня злит.

«Черт возьми, Афиос. Ты собираешься мне помочь или нет?»

Он тихо смеется, почти шепотом.

«Ты многого от меня требуешь, Райли По.»

Да, я знаю.

«Прости, Афиос. Я бы хотела, чтобы у тебя был способ сбежать… где бы ты ни был.»

Афиос вздыхает.

«В чем была бы разница? Я здесь без тебя или там без тебя? Для меня это все та же тюрьма.»

«Я люблю Эли, и это никогда не изменится. Я должна помочь ему.»

«Знаю. Вот почему я даже подвергаю себя этой пытке. Видеть тебя такой, какая ты есть, в моей голове и знать, что ты недосягаема. Я бы предпочел, чтобы меня разрезали пополам».

«Афиос».

Еще один смешок.

«Я посмотрю, что смогу выяснить. Копаться в мыслях — утомительное занятие, знаешь ли. И это все, что у меня есть на данный момент. Я привязан к этому месту, Райли. И я не знаю Кэррин, кроме, конечно, того, кто она такая. И что она очень, очень могущественна».

«Знаю. Взмахом руки она вызвала в клубе, где мы находились, нечто вроде звукового взрыва. Все стекла разлетелись вдребезги. Я была бессильна против нее».

«Что ж, имей в виду, что силу разума нужно тренировать, так же как нужно практиковаться в фехтовании. Потренируйся на своем партнере. Ты даже не представляешь, на что способна, Райли. Помни. Помимо твоей собственной уникальной крови, в тебе есть вампирский яд. Я видел твои способности. Они развиты только наполовину».

Я улыбаюсь.

«Это что, ободряющая речь, Афиос? Хочешь поднять мне настроение?»

«Ты меня не слышишь, не так ли? Хотя ты, возможно, и отодвинула на второй план наше совместное времяпрепровождение, я, безусловно, этого не сделал. Эти воспоминания — все, что у меня осталось».

Меня переполняет чувство вины. Да. Я признаю, что между мной и Афиосом что-то было. Что-то сильное и властолюбивое, с чем я не могла бороться. Мы занимались любовью после того, как я подумала, что Эли был убит. Мне пришлось с этим смириться. Я ни о чем не жалею. И если я когда-нибудь верну Эли, мне придется рассказать ему. Черт, возможно, он уже знает.

«Мне приятно сознавать, что ты, по крайней мере, не жалеешь о проведенном вместе времени. Но я хочу сказать, Райли, что в тебе тоже есть что-то темное. Наряду со всеми вампирскими способностями. Ты просто проигнорировала это. И, к сожалению, я не могу тебе помочь. Только ты можешь пролить на это свет».

Я закрываю глаза и опускаю голову на твердый фарфоровый бортик ванны. Я нарочно стучу по ней несколько раз. И стону. У меня такое чувство, будто я разговариваю с Йодой. Загадками.

«О чем ты говоришь, Афиос?»

«Кто такой Йода?»

Я чуть не смеюсь.

«Никто. Просто скажи мне, что ты имеешь в виду, вместо того чтобы ходить кругами».

«В тебе есть некоторые из моих способностей, Райли. Когда мы занимались любовью, мы стали единым целым, пусть и на короткое время. Я оставил в тебе частичку себя. Мои способности к разуму. Внутренняя энергия, которой ты можешь управлять. И, возможно, несколько способностей, которые помогут тебе управлять стихиями. Силами природы. Ты можешь использовать их для борьбы с Кэррин или с кем-либо еще, кто представляет угрозу. Оттачивай их. Используй их. Я должен идти. Если меня поймают, я могу потерять это. И я не смогу выжить, по крайней мере, не разговаривая с тобой время от времени. Я посмотрю, что смогу узнать о Кэррин. Будь осторожен. Держись поближе к Майлзу».

«Я буду».

И так же быстро я понимаю, что Афиос исчез из моей головы. Я чувствую, что его больше нет рядом. Я не могу это объяснить, но меня не покидает чувство потери. Но это не та потеря, которую я испытываю по Эли.

Она становится все более невыносимой.

Потянувшись, я снова включаю горячую воду и позволяю ей нагреть чуть теплую воду, в которой я сижу. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Еще несколько минут.

Мои мысли возвращаются к словам Афиоса. Теперь у меня тоже есть черты Темного Падшего? То, что он оставил их во мне, это… чертовски странно. Усиленный контроль над разумом и власть над стихиями? Внутренняя энергия? Я как один из гребаных Людей Икс. Какого черта?

Технически, Афиос не является Темным Падшим. Он не злой. И он пожертвовал своей душой, чтобы спасти человечество. Но он могущественный ангел. Я даже представить себе не могу, как можно обладать такой силой. Я не хочу такой огромной силы разума. Что, если это овладеет мной, и я стану каким-нибудь властолюбивым получеловеком, одержимым жаждой мести, обрушивающим на людей ураганы и торнадо? Таких в мире достаточно. Я не собираюсь становиться одной из них.

Черт возьми, нет.

Горячая вода окутывает меня, и я чувствую, что плыву по течению. На самом деле мне этого не хочется… у нас много работы. Но меня одолевает сонливость, и я погружаюсь в тихий покой, которого у меня уже давно не было.

Сначала я осознаю, что лежу в ванне, горячая вода успокаивает мои ноющие мышцы и обнаженную кожу. Затем у меня темнеет под веками, и я ничего не вижу, ничего не чувствую. Я теряю ощущение погружения в горячую воду, и на смену ему приходит холод и чернота. Мои руки невесомы, я ощупываю темное окружение, как безмозглый, бессвязно бредущий зомби с вытянутыми перед собой руками.

Затем, будто мои мысли зажгли какой-то внутренний огонь, во мне вспыхивает адреналин, и я чувствую, как энергия собирается в сердцевине. Сначала она кружится там, как на спутниковой фотографии урагана. Затем она вспыхивает, взрывается, посылая смертельные дозы этой энергии по моим конечностям. Я резко просыпаюсь, почти выпрыгивая из своего заточения. Я приземляюсь на ноги, приседая. Медленно встаю. Я больше не голая. Но и не одета. Не так, как обычно. Ощущение такое, будто кусок тончайшего, полупрозрачного материала прилип к моему телу, нависая вплотную, но не сдерживаемый ни ремешками, ни молниями, ни пуговицами. Я ничего этого не вижу. Я только чувствую это.

Сила, которая пронизывает меня насквозь, никуда не денется; она здесь, внутри меня, как низкое жужжание. Если бы на меня налетел жук и ударил по телу, он бы взорвался и поджарился, вспыхнув пламенем, как в лампе от насекомых. Темнота все еще окружает меня. Я совершенно потеряна и не чувствую здесь ничьего присутствия, кроме своего собственного. Как будто я нахожусь в каком-то странном временном пространстве, паря вокруг. Как доктор Кто. Только он намного круче.