После того как мы занялись любо… нет, не так.

«Вычеркнешь эту фразу, ладно?»

После того как мы всласть друг друга удовлетворили, я начал засыпать. Ви, перед этим прижимавшаяся ко мне, отстранилась и, перекатившись на другой бок, легла ко мне спиной.

Теперь я смутно чувствую, что она трясется. Плачет.

Мои глаза распахиваются. Я протягиваю руку, но не придвигаюсь к ней ближе, держусь в стороне на случай, если причина ее слез – я.

– Виридиана? С тобой все хорошо?

Она вздрагивает. Затем быстро перекатывается ко мне, будто я застал ее за чем-то плохим, смотрит на меня красными глазами и неискренне улыбается.

– Я в порядке. Правда.

– Что случилось? – спрашиваю я, приподнявшись на локте. Ее чувствительный к магии локон снова стал разноцветным. Наверное, от того, что она меня Исцелила. Я протягиваю к нему руку, но замираю, вспомнив, как Ви относится к волосам.

– Могу я…

– Просто дело предстоит тяжелое. Нервы сдали, – быстро говорит она. – Это пройдет. Так мило, что ты спросил.

Ви наклоняется ко мне, легонько чмокает в губы и после этого вдруг замирает, будто не ожидала, что это будет настолько приятно. Снова целует, уже дольше. Затем с низким стоном растекается по мне, прильнув всем телом.

Мы продолжаем целоваться, но я отстраняюсь. Что-то не так.

– Виридиана, что…

– Ви. Зови меня Ви. Хотя бы когда мы наедине.

– Я не понимаю. – Ей было так важно подчеркивать, что она не такая, как прежде. Она злилась всякий раз, когда я называл ее Ви.

– Мне нравится, когда меня так называешь ты. Мне нравится, что ты знал меня прежнюю, и… и что я все равно тебе нравлюсь. – Ви прячет глаза. Кажется, она говорит не всю правду. Но я в этом не уверен. Похоже, Ви сама запуталась, и теперь, из-за того, что я промолчал, засомневалась в своих словах.

От этих сомнений мне становится больно.

– Ты думаешь, что нравишься мне? Ха. Какое нескромное заявление, тебе не кажется? – Я наклоняюсь к ней и целую в шею. – А доказательства у тебя есть?

Она слегка надувает губки и вытягивает шею. Во мне пробуждается гидра. Вожделение. Кажется, будто свет в комнате приглушается, и остается лишь Ви; она словно сияет, и все мое внимание приковано к ней. Она сплетает наши ноги и кладет мою руку себе на грудь.

В моей голове проскальзывает мысль, что сейчас Виридиане нужно не заниматься любовью, а поговорить по душам. Наши отношения изменились. Возможно, мы что-то в них разрушили. Нам нужно поговорить, понять, что мы сделали и что будем делать дальше. Нам нужно понять, все ли между нами будет хорошо.

– Ви, нет, остановись. Я думаю…

Но, глядя на нее, я теряю нить мысли. Ее запах, ее голос, ее теплое дыхание, ласкающее мое ухо, опьяняют меня.

– Не знаю, – говорю я, чувствуя, как дает трещину моя решимость. Впрочем, я сам не понимаю, чего именно «не знаю». Мы явно совершаем ошибку, нам явно нужно поговорить. Но я уже все испоганил. После этого мы не сможем остаться друзьями. Все уже потеряно. Менять что-либо уже поздно. Так почему бы нам не воспользоваться этой ночью в полной мере и не получить от нее как можно больше удовольствия, да?

Но ведь это будет неправильно. Я чувствую себя эгоистом. И неохотно, с сожалением отстраняюсь от Ви.

Впрочем, она меня не отпускает.

– Кайлар, если мы будем слишком много говорить, я все испорчу. Пусть у нас будет хотя бы эта ночь, ладно? Ты нужен мне. – Она переходит на шепот, и в конце остается только тепло наших тел, золотое сияние ее волос, ее запах, дурманящий мне голову, и рев моего вожделения, заглушающий робкие возражения разума.

После этого Ви начинает вытворять со мной то, отчего я напрочь забываю про разговоры. Я знаю, что мне нельзя отдаваться ей на милость… однако я отдаюсь. Полностью. С радостью.

Но почему-то после этого раза, в отличие от прошлого, я чувствую себя хуже. Кажется, будто она заткнула рот настоящей Ви, а я позволил ей это сделать и помог в этом. И теперь я запоздало замечаю, что она почему-то вела себя равнодушно, двигалась как будто по привычке. Как будто, когда наши тела слились воедино, она от своего отстранилась.

Может быть, я сделал что-то не так? Например, назвал ее Эленой, когда мы…

~– Нет. Не называл.~

«Фу. Мог бы и не напоминать, что ты все время был с нами».

Может быть, она просто не хотела говорить. Не хотела отвечать на мои вопросы. Или, может быть, она думала, что должна заплатить за мое молчание близостью.

От этой мысли мне становится тошно. Меня как будто предали. Чем я заслужил такое отношение? Почему она думает обо мне так плохо, почему считает, что не могла просто попросить: «Я сейчас не хочу говорить. Давай просто полежим вместе?»

Но я измотан, и поэтому, невзирая на всколыхнувшуюся обиду, засыпаю.

Проснувшись, я вижу, что Ви рядом нет. Не вставая с кровати, я потягиваюсь и слышу приглушенные голоса, доносящиеся из коридора. Говорят две женщины, одна из них – Ви.

– Тс-с-с! – шипит она. – Тише. Он все еще в каюте.

В ответ раздается невнятное бормотание, но по восходящей интонации я понимаю, что это вопрос.

– Да, я уверена. Он несколько дней не спал. Или вообще не спал. Он… – Ви говорит что-то еще, но мне не разобрать слов. Наверное, стоит встать с кровати.

Второй голос что-то резко отвечает.

Ви задает вопрос, и заканчивается он, кажется, так:

– …Правда? Ладно, я проверю.

Когда дверь отворяется, петли не издают ни звука. Я закрываю глаза и дышу медленно, размеренно.

Ви долго и, наверное, внимательно смотрит на меня. Я гадаю, есть ли такая магия, с помощью которой можно понять, спит человек или притворяется.

Но затем она тихо закрывает дверь.

Я встаю и бесстыдно крадусь к выходу, чтобы подслушать.

Второй голос принадлежит сестре Аяйе Мегане.

– …Напуганы, – говорит она. – Мы были правы. Душа ребенка полностью закрепится в теле до конца этой недели. Когда это случится, произойдет еще один всплеск, который подавит магию. Если нам повезет, он будет такой же силы, как и предыдущий, но сестры считают, что ребенок исторгнет несколько обнуляющих волн подряд, и каждая будет сильнее прежней.

– Звучит… страшно, – говорит Ви.

– Ты сильно преуменьшаешь. Если это случится, когда ребенок будет еще на борту, магия, на которой держится штормоход, не выдержит. Императорские чародеи уже прикладывают все силы, чтобы корабль не развалился. С еще одной обнуляющей волной они не справятся. Даже с маленькой.

– Но это значит… – с ужасом говорит Ви.

– Да. Это значит, что штормоход разрушится. Все пассажиры погибнут, если только не покинут корабль заранее… или если корабль не покинет ребенок, что будет гораздо лучше. Как мы выяснили, императрица уже собралась сойти на берег. Выходит, что Кайлар дал нам сведения, которые мы бы и так получили через пару часов. И этим он купил перемирие с нами. – Сестра издает какой-то звук, полный отвращения.

– Тем не менее сделка с ним все еще в силе, – угрожающе произносит Ви. Я рад слышать, что она на моей стороне.

– Конечно в силе. Часовня всего в шаге от войны с Алитэрой. Не хватало еще, чтобы за нами охотился неуязвимый для магии убийца. Кайлар ответит за свои преступления позже, когда в Алитэре все успокоится.

Это я рад слышать еще больше.

С другой стороны, сестры могли солгать и Виридиане.

– Кто выдаст нам задание? Куда нужно идти, чтобы его получить? – Я слышу в голосе Ви облегчение. Похоже, она рада, что перемирие продолжается. Дело и без того будет нелегким.

– Остальные уже на местах, выполняют свою часть работы. Тебе и Кайлару нужно прочесть вот это, а затем сжечь.

– На этой карте нет подписей, – говорит Ви. Наверное, она смотрит на бумагу, которую ей вручила сестра.

– Правильно, нет, – грубо отвечает Аяйя. – Потому что мы не кретинки. Это… – Она понижает голос, и ее слова становятся невнятными. Кажется, она сказала: «четвертая палуба»? Сестра продолжает: – Вам нужно всего лишь забрать две посылки. Получите их здесь у сестры Хретты Ферруле с первым лучом рассвета. После того что сказал твой дружок-убийца, мы продумали несколько запасных планов на случай, если не все справятся со своими заданиями. Поэтому, если сестра Хретта к рассвету не появится, вы двое как можно скорее явитесь вот сюда и будете молиться, что новая связная уже ждет вас там. Она будет одета служанкой, в белое платье с красными полосами на плече и скрещенными на груди лацканами. Так одеваются императорские кормилицы. Она скажет: «Ну и ночка». Ты ответишь: «Лучше одна дурная ночь, чем множество дурных дней». Затем вы заберете у нее две посылки и осторожно отнесете их к нашему кораблю, вот сюда. Вам нужно успеть на причал до того, как солнце полностью взойдет.

– Вы хотите сказать, что я должна проделать путь отсюда и до причала за две или три минуты?

– Поэтому этот план – запасной, младшая сестренка. Мы будем ждать тебя столько, сколько сможем, но временное окно у нас очень узкое. Будем надеяться, что сестра Хретта исполнит свое поручение и второй план не пригодится. Но, у кого бы ты ни забрала посылки, помни: никакого насилия. Если тебе все же придется кого-то изувечить, то постарайся не поднять тревогу и избавься от всех улик. При необходимости можешь применить силу к кому угодно. Но, пожалуйста, постарайся обойтись без этого.

– К кому угодно? – спрашивает Ви. – Даже к императрице?..

– Пожалуйста, не надо. Но да. В том числе и к ней. Вес посылок должен быть одинаковым. Ни от одной не должно исходить ни звука. На них наложена масса тончайших чар. Пойми, если ты перепутаешь номера, все на корабле погибнут. Поэтому, прошу, не перепутай номера.

– Вы хотите сказать, что в посылках…

– Не произноси этого вслух! – перебивает сестра Аяйя.

Я догадываюсь, что в одной из посылок будет ребенок. Неужели они хотят подменить люльки?

– Если до конца операции ты не будешь раскрыта – и, возможно, даже если будешь, – ты останешься на штормоходе и продолжишь свою вторую миссию, – говорит сестра Аяйя.

Под «миссией» она подразумевает Рефа'има.

– А Кайлар? – спрашивает Ви.

– Он поплывет с нами, как и было обещано. Подозреваю, что, как только мы пристанем к берегу, он попытается нас предать, но с этой проблемой мы разберемся, когда она возникнет.

– Что будут делать остальные? – спрашивает Ви, и я готов расцеловать ее за этот вопрос.

– Тебе необязательно это знать.

– Еще как обязательно! Любой план может пойти наперекосяк. Я не хочу помешать остальным, если мне придется импровизировать.

Сестра Аяйя долго молчит. Затем наконец произносит:

– Хорошо. Подробностей я тебе, очевидно, не дам, но другая группа пытается убедить императрицу не оставлять штормоход. Одновременно с этим сестры внедряют на ключевые позиции агентов, чтобы задержать и увести ее шлюп в сторону, если она все же решит сойти. Так мы получим фору и сможем вернуться домой живыми и невредимыми. Если императрица задержится на штормоходе и он выйдет из тени Облачного мыса, то она не сможет ни сойти с него, ни отправить какие-либо послания, пока не прибудет в Борами – то есть в ближайшие шесть или семь дней. Но если она все же покинет штормоход и ее судно пристанет к берегу одновременно с нашим, наше отступление превратится в кошмарную гонку до Часовни, и бежать нам придется от лучших бойцов империи. Закончится это, несомненно, войной, а для нас, возможно, гибелью. Что до остального – тебе и так уже известно, чем занята наша группа и как мы достанем реб… посылку.

– Поняла, – говорит Ви. – Если та гонка все же начнется, Кайлар вам здорово поможет. Знаю, вас не было в Черном Кургане, но вы же наверняка читали доклады о том, как он там сражался.

Я не слышу, что бурчит в ответ сестра Аяйя.

Мне приятно, что Ви за меня заступается, но она вряд ли изменит мнение сестер. К тому же сейчас я мысленно умоляю их во всех подробностях проговорить, что делает каждая группа.

– Почему вы так на меня смотрите? – спрашивает Ви.

– Есть кое-что еще, – отвечает старшая сестра. Затем повисает тишина.

– Что это? – спрашивает Ви.

Наверное, Аяйя ей что-то показала?

– Мы не просто так попросили остаться на корабле именно тебя, Виридиана.

– Знаю, знаю, я должна внедриться в окружение Рефа'има, – говорит Ви.

– Нет. Ты должна сделать не только это. Если все пойдет не по плану…

Молчание.

– Что? – гневно спрашивает Ви. – Что это такое?

Мне очень хочется на них взглянуть, но дверь плотно затворена, а окон в каюте нет. Мне в любой миг придется нырнуть обратно в кровать, чтобы Ви не заподозрила, что я подслушивал. Наверное, лучше сделать это прямо сейчас… но я не могу.

– Нам нужны твои старые навыки, – говорит сестра Аяйя.

– Зачем? – все тем же гневным тоном спрашивает Ви.

– Ходят слухи, что Рефа'им владеет странной магией. Запретной. Информаторы, которым мы безоговорочно доверяем, своими глазами видели, как он Исцелял неисцелимое. Даже когда смерть казалась неизбежной.

– Не понимаю. Мне что, порадоваться за него? Какое нам до этого дело? – говорит Ви.

Я жду, что Аяйя упрекнет ее за такой тон, но сестра не обращает внимания на грубость.

– За него можно порадоваться. А за нас – нет. И за весь мир тоже. Скорее всего.

– О чем вы говорите? – спрашивает Ви.

– Тише, не повышай голос! Разбудишь его, – шипит сестра Аяйя. Затем, еще немного помолчав… черт, как же плохо, что я не вижу их лиц!.. она продолжает: – Если все пойдет не по плану… Ви, ты – убийца.

– Виридиана! – негромко, но яростно отвечает она.

– Возьми. Эта штука специально закалена так, чтобы выдержать обнуляющие волны. Если у Облачного мыса мы не сможем забрать ребенка с корабля, ты сделаешь то, что должна.

– Нет-нет-нет-нет, – говорит Ви. – Нет. Не смейте говорить со мной намеками. Только не об этом. Скажите прямо, черт бы вас побрал.

Мое сердце уходит в пятки.

– Слушай меня, шлюха, – срывается сестра Аяйя. – Если посылка останется на корабле, то от первой же обнуляющей волны на нем погибнут все, включая тебя! Но знаешь, кто может не погибнуть? С его-то силами? Рефа'им. В наихудшем, наикошмарнейшем случае, погибнут все, кроме них двоих. Рефа'им при помощи своей необычной магии спасет себя и посылку, и тогда его уже никто и ничто не остановит. Если это случится, мы потеряем все. Наши жизни, Часовню и даже больше. Мы знаем, что обнуляющая волна обязательно возникнет. Мы знаем, что она возникнет скоро. Поэтому, если у нас не получится забрать посылку с корабля, ты должна будешь ее убить. Убить вот этим. Тогда даже магия Рефа'има не сможет ее спасти.

Голос сестры смягчается, но остается напряженным.

– Этого не произойдет. Но если вдруг… тогда одним ударом, убив тело, к которому еще даже не примкнула душа – одно только тело, всего лишь животное! – ты спасешь тысячи жизней и всю Часовню. Не говоря уже о себе самой. Ставки слишком высоки, Виридиана. И в этом нет нашей вины, ведь не Часовня устроила тот магический всплеск в Черном Кургане, а он, тот, кто спит в твоей каюте. Твой друг. Если хочешь взглянуть на того, кто уже повинен в гибели трех сестер и кто поставил под угрозу все наши жизни – и весь этот корабль! – то можешь вернуться в каюту, скинуть свой халатик и снова залезть прямо на его…

Раздается отчетливый хлопок пощечины.

– Катитесь к черту! – говорит Ви.

– И еще, – ледяным тоном продолжает сестра Аяйя, как будто только что не получила затрещину. – Если тебе все же придется это сделать, то выброси потом люльку за борт. Хотя король и не сумеет его Исцелить, – а он точно не сумеет, – труп все равно можно изучить и что-нибудь узнать. Так что не дай ему заполучить тело.

– Если до этого дойдет и мне придется действовать одной… то это будет самоубийством. – Ви говорит так тихо, что у меня едва получается расслышать все слова.

– Да, верно, – отвечает сестра Аяйя. – И если твое самоубийство завершится провалом, то как минимум дюжина сестер, что сейчас находятся в Борами, тоже пойдут на самоубийство, едва штормоход войдет в гавань. В попытке спасти всех нас они лишатся своих жизней и, не сомневаюсь, разожгут войну с Алитэрой.

Все настолько серьезно, Виридиана. Если дитя останется в руках Рефа'има, оно принесет нам погибель. Поэтому сделай все, что потребуется. А я сейчас отправлюсь кое-куда и сделаю кое-что, чтобы тебе не пришлось умирать. И я, кстати, тоже буду рисковать моей жизнью. И отдам ее, если такова будет цена. Я выполню мое задание, Виридиана, даже невзирая на то, как сильно тебя презираю, ибо ты – моя сестра, и слово «верность» для меня – не пустой звук. А теперь возьми этот проклятый клинок.