– Меня сейчас стошнит, – сказала Виридиана, отодвигаясь от стола. В ту же секунду в библиотеку вошла сестра Ариэль. – Хватит. Я закончила.

– Ты дочитала до конца? – спросила сестра Ариэль и склонила голову набок. – Я ждала, что слез будет больше. – Она неуверенно опустила глаза на носовой платок, который держала в одной руке, и на кувшин с вином, который держала в другой.

– Нет, не дочитала. Но с меня хватит. Читать дальше я не буду.

У Виридианы засосало под ложечкой. Каждая страница и так давалась ей с трудом. Где же ей взять выдержки, чтобы прочесть те, что остались?

– Нам нужно еще поработать над тем, как ты изъясняешься, да? – спросила сестра Ариэль.

– А?

Виридиана не знала, что сестру Петарию убил Кайлар.

От ее гибели всем стало только хуже: Тактической группе, Виридиане, их надежде на мир с Алитэрой и… Хотя Кайлару, наверное, хуже стать уже не могло, верно?

Она его даже не заподозрила! Что было неудивительно. Для жестоких, показательных убийств заказчики нанимали Хью Висельника. Для того чтобы тихо и искусно убрать человека, они нанимали Дарзо Блинта. Кайлар пошел в своего учителя.

Вдруг в голове Виридианы возникла одна мысль, и она посмотрела на платок с кувшином.

– Вы ведь просто хотите поскорее разобраться с моими эмоциями… и не намекаете, что у меня не осталось времени, правда?

Сестра Ариэль наморщила лоб.

– Скажите, что у меня еще есть время, – сказала Виридиана.

– У тебя еще есть время.

– Вы мне врете?

– Как ты и попросила, – без колебаний ответила сестра Ариэль.

– А как же ваша «преданность истине»?

– Я же прекрасно понимала, что ты мне не поверишь.

Такой ответ сбил Ви с толку. Неужели сестра Ариэль… подшучивала над ней?

– Что происходит? – спросила Ви. – Обычно вы так себя не ведете.

Сестра Ариэль стала переминаться с одной ноги на другую. Затем она поставила на стол стакан, который перед этим накрывал горлышко кувшина. Наполнила его, подняла, но не отпила.

– Я почти закончила мое неудавшееся исследование, и пока внимательно просматривала записи на предмет того, есть ли в них хотя бы крупица научной ценности – помимо подтверждения выводов других, более знающих экспертов, которые выразились гораздо яснее, – я, сидя у слухового окошка, успела подслушать несколько выступлений, и… гм, советницы зачитали обновленное расписание. Тебя в нем больше нет. – Последние слова сестра произнесла быстро, как будто хотела поскорее отделаться от дурных новостей.

– Меня нет? – переспросила Виридиана. – Значит, теперь у меня на эту книжку столько времени, сколько нуж?..

– Зато в расписании есть голосование.

– Как они могут проголосовать, если я не давала показаний? Я думала, что сестры будут выбирать, как поступить со мной.

– Нет, они будут выбирать, объявим мы войну Алитэре или нет.

– Что? – Виридиана села прямо, готовая вскочить на ноги. Но бежать было некуда.

– Порядок выступлений показался мне странным, поэтому я спросила сестру, что происходит. Истариэль сказала, что наша старая гвардия устроила переворот. Не в буквальном смысле, и не совсем гвардия, если задуматься. Но ход они сделали хороший. Истариэль говорит, что, чтобы объявить войну, большим собраниям всегда нужно сначала раскачаться, как раскачиваются и раззадоривают себя перед боем молодые люди. Если бы Совет хотел воевать, то не стал бы обсуждать этот вопрос в первую очередь. Нет, к таким решениям обычно подводят иначе: сначала голосуют за что-нибудь тривиальное, например, за то, как наказать тебя. При этом все делают вид, будто это вопрос отдельный, не имеющий отношения к остальным, и после голосования его считают закрытым. Затем проводится второе голосование: отменить Алитэрские соглашения, что было бы слишком радикально, или создать комиссию, которая придумает, как нам из них выйти. Если алитэрцы ответят на это военным походом, то любые наши дальнейшие действия будут считаться оборонительными, а они станут агрессором.

Однако сейчас вопрос о войне выдвинули на голосование первым, не выстроив заблаговременно никаких оправданий. Сестры, несомненно, проголосуют против. Войны никто не хочет, особенно если ее виновницами окажемся мы. А благодаря тому, что Часовня в первую очередь проголосует за мир, старая гвардия установит рамки для дальнейшей дискуссии. Раз о войне речь идти уже не будет, все станут обсуждать, какую цену мы готовы заплатить ради мира.

– Я не понимаю, – сказала Ви. – Звучит так, будто вы собираетесь заявить хулигану, что не ударите его, как бы он вас ни донимал.

– Я тоже этого не поняла… Хотя… Ну конечно! Думаю, ты провела верную аналогию. Я спросила Истариэль, и она ответила, что если бы Совет начал с вопроса о том, выдавать нам сестру другой державе или нет, то за не проголосовал бы никто. Это немыслимо. Но если поставить вопрос в контекст избежания войны и спасения множества других жизней, немыслимое вдруг становится неизбежным. «Мы исключили первое, значит, должны сделать второе».

– Алитэрцы всерьез требуют кого-то выдать? – спросила Виридиана. – Я знала, что у сестры Аяйи будут большие неприятности, но… – Она сглотнула, увидев, как поморщилась сестра Ариэль. – Сестра…?

– Если бы старая гвардия собиралась выдать сестру Аяйю, твое выступление все еще стояло бы в расписании. Тебя сначала спросили бы о том, кто возглавлял Тактическую группу особого назначения, кто отдавал приказы, какие у командира были полномочия, как группа определяла, кто и в чем виноват. Тебя бы спросили, не передавала ли сестра Аяйя руководство группой кому-то другому, хотя бы на время, или же командовала ею от начала до конца; не просила ли она тебя совершить что-то, противоречащее правилам и ценностям Часовни… и так далее. Повторюсь, это не мой анализ. Все это – слова Истариэль.

– Но если никто не выдаст сестру Аяйю, тогда кого же… Ох. – Виридиана обмякла на стуле. – Ох.

– Таков их замысел, – сказала сестра Ариэль. Она посмотрела на стакан, в который налила вино, и осушила его одним залпом. – Это не значит, что все уже предопределено и что они победили. Правда, перевес голосов, скорее всего, уже на их стороне. Но…

– Но что?

– У нас все еще есть шанс обставить все так, чтобы тебя не выдали Алитэре.

– Ну? И как же это сделать? Я открыта любым предложениям! – рявкнула Виридиана. Ее страх мигом превратился в гнев.

– Закончи читать книгу. Узнай, осталось ли что-то от его тела. Стань настолько ценной, чтобы мы просто не могли тебя отдать. Знаю, Виридиана, шанс крошечный, но… – Ариэль неловко пожала плечами.

– Но он у меня единственный, – закончила за нее Виридиана.

– Я тем временем пойду и посмотрю, могу ли что-то сделать, – с этими словами сестра Ариэль протопала к своему тайному выходу.

– Эй! – позвала Виридиана.

– Что? – Сестра Ариэль не обернулась, и ее голос прозвучал раздраженно.

– Вино оставите?

Сестра усмехнулась. Вино она не оставила.