– Почему они все так усложняют? – спросила Виридиана.

– Тем, что вдруг отвлекаются от темы? – спросила сестра Ариэль, перестав скрипеть пером на середине слова.

– Чего?

– Прости. Продолжай. Что они усложняют и кто эти «они»?

– Сестры. Трудно сохранять им верность.

Сестра Ариэль отложила перо. Подняла палец, призывая к молчанию, встала и взяла свою шаль. Затем повела Ви через потайную каморку к выходу, который находился за углом от главного входа в библиотеку и потому был скрыт от глаз стражниц.

Вскоре они уже стояли на пустом балконе и купались в лучах утреннего солнца, которое только что вышло из-за гор и озарило туманную дымку, поднимавшуюся от озера.

Перед этим Ви была готова рассказать сестре Ариэль обо всем, но за несколько минут передышки успела собраться с мыслями. Хотя Ариэль тепло к ней относилась – по крайней мере, так казалось по ее поступкам, – Часовня была всей ее жизнью. Если бы Ви созналась в том, что она убила другую сестру, Ариэль, скорее всего, сразу же доложила бы об этом наверх.

Получалось, что Ви нужно было придумать другую причину, почему ей так сложно сохранять верность; причину, в которой не звучали бы слова: «Потому что одна из сестер пыталась убить Кайлара прямо у меня на глазах».

– Итак. – Сестра Ариэль прервала молчание и закуталась в шаль. – Рассказывай.

– Когда я только приехала сюда, все казалось таким потрясающим, – сказала Виридиана. – Мы учились, и учили, и вместе проливали пот на тренировках, и делились новыми, только что открытыми техниками, или старыми, которые открыли заново. Было так здорово оказаться в одной команде с женщинами, которые не пожалели бы отдать за меня свои жизни и которые знали, что я поступлю ради них так же. Наверное, я думала, что такие же узы должны связывать и всю остальную Часовню. Что мы все и правда сестры, понимаете?

– Но после битвы в Черном Кургане все изменилось? – спросила Ариэль.

Ви кивнула. Когда они вернулись, и сестра Ариэль пропала, углубившись в свои исследования, все остальное как будто развалилось.

– Помнишь, о чем ты попросила, когда пришла с войны героиней? – спросила сестра Ариэль.

– Да не была я никакой героиней…

– Это неважно. О чем ты попросила?

– Я попросила, чтобы мне разрешили остаться в отряде.

– В отряде боевых чародеек, создав который, мы полностью нарушили Алитэрские соглашения. Но я говорила не об этом. Ты потребовала, чтобы Часовня оставила в покое Кайлара. Председательница согласилась и ясно дала понять, что этой просьбой ты полностью израсходовала все то хорошее отношение, которое успела завоевать. Для большинства из нас ты была почти что чужачкой, которая с порога потребовала Часовню сдерживать свои силы… причем в отношении человека, которого почти все считали опасным; человека, который нас унизил. Ты ведь понимаешь, что этим нажила себе врагов, Виридиана?

– Но он же не просто «какой-то человек». Это Кайлар, и после того, что он сделал в Черном Кургане, он заслуживал от нас благодарности, а не…

– Это неважно. И чего ты хотела тогда добиться, тоже неважно. Значение имеет лишь то, как твои соперники и враги могли этим воспользоваться.

– Неужели поэтому все стало так трудно? – Утро как будто насмехалось над Ви своей красотой.

– Виридиана, тебе нужно кое-что понять. Ты возникла из ниоткуда. Пришла к нам практически готовой боевой чародейкой, что сначала виделось страшной проблемой, но затем, когда над нами нависла халидорская угроза, оказалось идеальным решением. Так ты вмиг обрела колоссальный вес. Молодая героиня войны, невероятно талантливая, незнакомая с нашими нормами и традициями, любимая и уважаемая среди низов и Рабынь, да еще и красавица. В Часовне есть несколько дюжин старожилов, которые десятилетиями трудились и ждали своей очереди, чтобы дорваться до власти. Для них ты свалилась с неба и пролезла вперед всех. Так неужели тебя правда удивляет, что в твою спину тут же вонзились кинжалы?

– Я думала, что здесь все будет не так, как в трущобах и Са'каге. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, дали учиться и тренироваться бок о бок с моими друзьями. А вместо этого…

– Дай угадаю. Сначала у них нашлась какая-нибудь замечательная причина, чтобы переместить тебя и твоих воительниц на другую площадку для тренировок, далекую и не такую удобную, как старая. Из-за этого некоторые не смогли совмещать ваши занятия с лекциями, или практикой, или работой. Затем твоих главных помощниц поманили завидными должностями, ради которых им пришлось уехать далеко-далеко или которые отнимали столько времени, что они не могли и дальше упражняться с тобой. Затем ваша провизия стала хуже или начала исчезать. Исчезала и экипировка, из-за чего тренировки порой срывались. Все больше людей начинали думать, что тратят силы и время попусту, и уходили. Тебя все чаще и чаще отзывали по долгу службы; совещания по странному стечению обстоятельств постоянно назначались на время твоих тренировок. Всякий раз, когда ты требовала от глав Часовни компенсации или каких-либо изменений, твои требования направлялись на рассмотрение по соответствующим каналам, и на них отвечали – но только после того, как проходило слишком уж много времени. Положительных ответов приходилось ждать еще дольше, или вдруг выяснялось, что их случайно отправили не в тот отдел. К тому времени, когда по твоему вопросу все-таки собиралось слушание, на необходимый тебе ресурс уже претендовал кто-то другой, и тебе говорили, что сейчас его выделить ну никак нельзя. А если ты после всего этого продолжала упорствовать и добиваться своего – например, требовала новую площадку для тренировок со своими воительницами, – то кто-нибудь замечал, что обстоятельства уже изменились, ведь с тобой уже тренируется не двести женщин, а гораздо меньше, верно? Значит, и такая большая площадка вам не нужна. И так далее. Примерно так все было?

Ви слушала с отвисшей челюстью.

– Вы что, следили за всем, что они со мной вытворяли?

– Конечно нет. У каждого бюрократического аппарата, Виридиана, есть свои особые приемы, а Часовня знает их больше, чем кто бы то ни было еще. Могу догадаться, что было дальше: скорее всего, всякий раз, когда ты пыталась возражать, тебе говорили, что ты ведешь себя неразумно, и если продолжишь давить, то настроишь против себя сестер, которые могли бы стать твоими подругами, и что ты вообще не понимаешь, как здесь все работает.

Ви кивнула. Чувствовала она себя отвратительно.

– Последнее, очевидно, верно, хотя и не в том смысле, в котором ты думала. И теперь мы подобрались к особой группе сестры Аяйи. Тебе сказали, что если ты хочешь отправиться на это задание, то должна будешь выполнять все их приказы. Потом сделали вид, будто твое присутствие – помеха для группы, и будто тебе сделали большое одолжение тем, что разрешили пойти с ними. Но на самом деле с твоим прошлым и твоими способностями ты должна была возглавить эту группу. Ну или хотя бы играть в ней вторую скрипку.

Ви была потрясена.

– Я… Я даже не думала просить их об этом.

– Сколько тебе лет, дитя? Нет, не отвечай. Или мне сейчас покажется, будто я уже стою одной ногой в могиле. Людям твоего возраста привычно получать приказы, а не отдавать их. И они этим воспользовались. Хотя большинству твоих врагов было плевать, какое место ты займешь в группе. Им было важно, чтобы ты уехала куда-нибудь подальше и дала им время разобраться со всеми, кто до сих пор продолжал тебя поддерживать.

Испустив вздох, Ви обмякла.

– А если бы я вообще не вернулась, то было бы даже лучше.

– Для них, скорее всего, да. Видишь? Теперь ты думаешь так же, как они. Продолжай, и… нет, забудь. Я собиралась сказать: «и у тебя все будет хорошо». Но это, очевидно, неправда. Слишком уж поздно тебя спасать. Жаль. – Сестра Ариэль отвернулась, собравшись вернуться в Часовню.

– Жаль? Вам «жаль»?!

Сестра Ариэль остановилась, неловко замявшись. Несмотря на то что снаружи было не так уж и холодно, она ссутулилась и посильнее закуталась в шаль.

– Кажется, я снова озвучила нелицеприятную истину. Как обычно. И теперь не знаю, что нужно говорить дальше.

– Ну… если вам все было настолько очевидно, то почему же вы мне ничего не сказали? – резко спросила Ви.

– Ты не спрашивала.

– Я не… Что?! Это ведь вы притащили меня сюда! Вы должны были приглядывать за мной!

Сестра Ариэль опустила голову и прижала подбородок к груди. Затем открыла рот. Закрыла. Приподняла брови.

– Знаешь, а ты убедительно рассуждаешь. Да, ты права. Я должна была. Хм. А я об этом совсем не подумала.

Видя, что Ви ее слова ничуть не утешили, сестра Ариэль нахмурилась.

– Виридиана, всю мою жизнь… не считая крошечной ее частицы, когда я еще не была сестрой… я считала, что любая политика, кроме теоретической, ведет только к разрушению. Одна партия делает что-то одно, другие партии противятся; сегодняшние победы перечеркиваются завтрашними поражениями. Сестра годами может трудиться ради того, чтобы занять какое-нибудь заветное место, и, стоит ей получить это назначение, как в ее королевство вторгаются враги, и все идет прахом. Поэтому я всегда стремилась добавить в закрома человеческих знаний что-нибудь постоянное, пусть даже и небольшое. Например, лекарство от какого-нибудь распространенного мелкого недуга может облегчить страдания десятков тысяч ныне живущих и еще нерожденных людей. Да, большинство открытий не настолько грандиозны, особенно у таких узконаправленных ученых вроде меня, но… Что ж, я ушла от темы. Я люблю книги, люблю исследования. Когда мы вернулись из Черного Кургана, я была счастлива снова погрузиться в них. И ты, как мне казалось, была рада заниматься своими воительницами, поэтому я оставила тебя в покое. Теперь я вижу, что поступила неправильно. Прости меня.

– Меня ведь распнут, да?

– Нет, нет. Если бы Часовня хотела тебя казнить, то применила бы самый распространенный метод: отлучение от света. Магические способности отсекаются под самый корень, что обычно приводит к тяжелой мозговой травме, а если чародейка выживает после первого…

Ви стала белой как полотно.

– Тебе не особенно полезны эти разъяснения, да? Ой, ты говорила метафорически! Тогда да.

– Они же не… убьют меня, правда?

– Нет. Конечно нет. Ты нажила уйму врагов, но еще ты обладаешь уникальными способностями… которые, да, запрещены Алитэрскими соглашениями, но ты в этом не виновата, да и председательница знала о них заранее. Истариэль не из тех, кто запросто избавляется от других сестер, если она вообще хоть раз так делала. Тем более что речь идет о героине войны. Хотя нет, не «тем более»; как раз то, что ты – героиня, и делает тебя чуточку опасной и потому… но это, мне кажется, не суть важно. Никто в Часовне не хочет лишиться сестры. Это крайняя мера, которую применяют только к самым тяжким преступлениям: таким как измена Часовне, например, или убийство другой сестры. А ты уже говорила Аяйе, что никого не убивала. Она в бешенстве и жаждет перевесить все неудачи, случившиеся на штормоходе, на кого-то другого; поэтому, если бы хоть одна из особых групп хотя бы заподозрила тебя в том, что ты убила солдат императрицы, ты бы уже сидела в темнице, а не в библиотеке.

Ви поморщилась.

– Поэтому худшее, что тебе грозит, это… – Сестра Ариэль вдруг замолкла. – Виридиана, ты точно никого не убивала?

Ви не могла посмотреть ей в глаза.

– Дитя, ты ведь понимаешь, что рано или поздно Совет выслушает развернутые доклады наших послов в Борами? Сестер, которые подробно допрашивали свидетелей. Если найдется хоть малейшее доказательство тому, что ты принимала участие в резне на штормоходе, то у тебя будут неприятности совсем других масштабов. Особенно если ты солгала об этом.

Сестра Ариэль сняла с носа очки и стала протирать линзы уголком шали. Ви остолбенела. Их обдувал легкий, приятный ветерок; солнце сверкало в небесах и играло рыжими бликами на ровной утренней глади озера Вестаччи. Рядом стояла низенькая сестра, которая относилась к Ви лучше, чем все, кого она знала в первой половине своей жизни. Все вокруг было таким открытым, свободным и прекрасным.

Ви казалось, что она в западне.

– Виридиана. Ты ничего не хочешь мне рассказать?