Я немного отвлекся и несколько туманных, озаренных солнцем минут ничего не записывал. Дарзо не учил меня искусству соблазнения, а когда о таких уроках заводила речь Мамочка К, мой юношеский максимализм заставлял меня им сопротивляться. Я, видите ли, думал, что этим изменю девочке – а потом и женщине, – в которую был влюблен. А затем…

Если совсем коротко, то у меня нет оправданий, почему я не изучил техники соблазнения, когда меня была готова обучить самая опытная соблазнительница в мире. А теперь я уже не могу ее попросить, потому что мне будет очень стыдно признаться Мамочке К, насколько я некомпетентен в соблазнительстве.

~– Кажется, такого слова нет.~

«Не придирайся, мне и так сейчас тяжело думать».

Если не совсем коротко: я совершенно не представляю, как оказался в укромном месте с женщиной и самыми чудесными в мире губами. Ее губами, не моими. Я целую ее чудесные губы, а не наоборот… в общем вы поняли.

Слушайте, я не дурак. Я прекрасно понимаю, что если какой-нибудь красавице вдруг захотелось остаться со мной наедине, то, возможно, она поведет меня в засаду. Эта уловка стара, как мир. Я не настолько тупой, чтобы на нее купиться…

~– Разве ты не так познакомился с Ви?~

«Прости, ты что-то сказал? Мне сейчас не до споров с тобой; есть занятие поинтереснее».

Ох. Она дышит мне в ухо. И я начинаю чувствовать всякое. Ух, давно же я этого не чувствовал.

Она что-то делает руками, проводит пальцами, как когтями, по моей спине и бокам, и, целуя, прижимается ко мне всем телом.

Если я не хочу идти с ней в ее каюту, как твердо сказал пару минут назад…

А почему я не хотел с ней идти?..

Ах да, потому что ее каюта на корме. Не в той стороне. И да, есть еще ощутимая возможность того, что меня отведут в западню и убьют. Идти в ее каюту – плохая затея.

Ужасная затея.

Ужасно заманчивая.

Отвратительная. Плохая. В отличие от нее…

Что я там говорил? А, точно: если я не хочу… я целую ее под ухом, чтобы дать себе секунду собраться с мыслями… если я не хочу идти в ее каюту, то явно совершаю поступки, которые этому противоречат. Она вытягивает шею, прося еще… какая глупость, я даже не знаю, как ее зовут… затем она издает низкий стон и начинает круговыми движениями водить тазом по моей ноге, зажав ее между своими.

Странное дело – мужчине всегда приятнее доставлять удовольствие женщине, чем получать его самому.

~– Думаю, в этом с тобой мало кто согласится.~

Хорошо, чуточку приятнее.

~– Кайлар, спроси лучше Мамочку К, сколько мужчин думает так же.~

«Да ну брось, это же Мамочка К. Естественно, куртизанки вроде нее чаще сталкиваются с другими типами. Но ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Хотя… наверное, не понимаешь, да? Ты же заколдованный кусок металла, а не существо из плоти и крови».

Я делаю с ней одну ласковую, дразнящую штуку, от которой Элена просто таяла, но вдруг мне становится страшно неловко от того, что я сказал ка'кари секунду назад, хотя это и прозвучало только в моей голове. Я раньше слышал на улицах, как мужчины хвастаются очередной покоренной юбкой, и наш разговор сейчас был похож именно на это. Даже просто случайно подслушав такую болтовню, перестаешь чувствовать себя человеком. А говорить такое самому?

И вообще, мне лучше не касаться ка'кари, пока…

Я начинаю отделять его от своего тела и приказываю ему стечь на платиновый браслет, чтобы никто не подслушивал мои мысли.

~– Я всего лишь хотел, чтобы ты включил голову, бестолковая ты обезьяна.~

Тем временем я рассеянно продолжаю целовать и дразнить хорошенькую незнакомку, замечаю, как становится глубже ее дыхание, как краснеет ее шея. Вместо того чтобы разомлеть от моих дразнящих прикосновений, она, наоборот, распаляется, вдруг хватает меня через штаны за промежность и шипит мне в ухо:

– Ты пойдешь в мою каюту. Сейчас же!

– Я, э-э-э… – Я хочу. Да и что в этом плохого?

~– Ты хотел сказать: «Что в этом плохого, если она меня не убьет»?~

Да. Очевидно.

Конечно, мне нужно в другую сторону, но, может быть, если я пойду с ней, за это время тревога уляжется. Я уже слышу, что шум двигателя стал прежним. Штормоход снова прорезает тяжелые морские волны. Похоже, после черной волны кораблю не понадобился серьезный ремонт… но новости обо мне уже наверняка расходятся и сеют панику, если еще не посеяли. Может быть, уйдя на время, я смогу придумать новую стратегию, как пробраться на нос.

Ну, вы понимаете, после того как…

Или, возможно, пробраться на нос мне поможет она, если у меня получится ее убедить. Ну, вы понимаете.

Хорошая получится практика взамен всех тех уроков соблазнения, которые я пропустил.

– Ты пойдешь в мою каюту, или я спущу тебе штаны прямо здесь, где нас кто-нибудь увидит. А я не хочу давать Барадрику повод потребовать, чтобы меня лишили сана.

Кажется, она сказала что-то важное, но я уже думаю о другом.

Практика.

Сейчас мне даже не переложить вину на ка'кари, хотя, наверное, я могу свалить все на Дарзо, который сильно повлиял на его искусственный характер.

«Знаешь, что тебе нужно для практики? – сказал как-то Дарзо. – Место, где ты сможешь много раз пытаться провернуть дело и где провал будет очевидным, но не обернется для тебя катастрофой».

Чем может грозить неудачное соблазнение беглецу… за которым изо всех сил охотятся… и охотятся на корабле… который еще неделю будет находиться в море… и откуда беглец еще не придумал, как сбежать?..

– Я не могу, – горестно отвечаю я. Чем больше думаю, тем больше понимаю, что и правда не могу – по крайней мере, если хочу остаться в живых.

Ее глаза с вызовом загораются, и она сжимает мою промежность, отчего у меня перехватывает дыхание.

– А по-моему, можешь.

– Мне нужно пройти на нос. Служба зовет. Я правда должен идти. Мне жаль. Очень жаль.

Она поджимает губы. И продолжает держать меня за… штаны.

– Как тебя зовут, красавчик?

Красавчик? Я?

– Кайлар.

Я тут же морщусь.

Она смеется и наконец отпускает меня.

– Ты женат, Кайлар?

– Больше нет. А что?

– Ты вздрогнул так, будто не хотел называть свое настоящее имя. И ты совсем не похож на простого сержанта. Получается, ты – переодевшийся дворянин, который решил немного пошалить. Но я не осуждаю. И знаешь почему? Потому что я сама совсем скоро буду не замужем, как только сойду с этого проклятущего корабля. И я тоже хочу немного пошалить.

– Из-за Барадрика? – спрашиваю я.

– Знаешь, лучше бы твои сладкие губки занялись чем-то приятным, а не произносили имя этой неверной свиньи. Но вот что я тебе скажу, Кайлар… кстати, какая у тебя фамилия?

Только теперь я оглядываю ее повнимательнее, и мой мозг постепенно оживает и принимается за работу – хотя медленнее, чем это делали двигатели корабля. Ее одежда кажется простой, но подогнана по фигуре идеально точно – значит, она либо портниха, либо дворянка, но портнихе никогда не взбрела бы в голову дурная мысль пойти в недра корабля, к грубым матросам, не надев на себя никакого отличительного знака и не дав им понять, что с ней нужно обходиться повежливее. Так поступила бы только дворянка. Дворянка, собравшаяся прогуляться по трущобам, найти там кого-нибудь и сразу затащить в постель, чтобы утолить нестерпимое желание… нет, не переспать со мной, и даже не переспать с мужчиной. Она желает просто отомстить распутному мужу.

Распутному знатному мужу.

Ай, как чудесно. И что может пойти не так?

– Гиллсон Кайлар Джасс, сержант второго камбуза, к вашим услугам, миледи.

Она смеется.

– Ты столько старался, одежду раздобыл и все такое, а имя выбрал Гиллсон? Почему не Хьюберт? «Но мои друзья зовут меня Хью».

– Не понимаю. – Хью Кайлар Джасс? Это явно какой-то каламбур, но мне он непонятен, и я сейчас не в настроении разбираться.

~– Как тот, кто сидит в твоем теле, скажу, что ты очень даже в настроении.~

– Я умею отличать дворян от простолюдинов, Кайлар, но тебя я не знаю… хотя знала бы, будь ты из Западной Алитэры или если бы ты вырос в любом из восточных городов. Может быть, ты чужеземец? Нет, не скажешь? Ладно, дело твое. Мой муж… прошу прощения, муж, который в скором времени станет бывшим, правит Верхними Пределами, Варисовой и Кавлуном. – Она пристально смотрит мне в лицо, а я стараюсь, чтобы оно оставалось спокойным, хотя внутри меня все вдруг леденеет. Этот лорд мне незнаком, и хотя один титул может значить что угодно, я давно заметил, что чем пафоснее он звучит, тем меньше у его владельца богатства и власти.

Но три простых титула? Они означают, что человек по-настоящему влиятелен.

– Ты о нем не слышал, – говорит незнакомка. – Хорошо. Значит, ты либо чужестранец, либо из очень далекой окраины империи; в любом случае ты его не боишься. Я предлагаю тебе сделку, сержант.

– Какую? – с притворным равнодушием спрашиваю я, перед тем как опустить взгляд сначала на ее губы, а затем на глубокое декольте.

Я убеждаю себя, что разыгрываю дурачка, который не может совладать со своей похотью. И знаете: мне приходилось играть роли и похуже.

– Ты ведь здесь застрял, верно? Мне бы хотелось знать как, но это, в общем-то, неважно. Помоги мне, и я смогу…

– Меня ограбили. – Я делаю вид, будто мне стыдно это признавать. – Мой брат задолжал слишком много денег одному безнравственному дельцу. Кое-кто пообещал продать мне компромат, благодаря которому мы смогли бы избавиться от долга. Но вместо этого продавец меня ограбил. Забрал все, даже одежду. Кажется, он собирался меня убить, но вдруг поднялась вся эта… тревога, и я сбежал. И едва у меня получилось украсть одежду, как мне повстречалась ты.

Она дьявольски улыбается.

– Что ж, одной тайной меньше.

– Это какой? – спрашиваю я, гадая, не допустил ли какую-нибудь страшную ошибку в своей легенде.

– Я все думала, почему у сержанта… гм, солдатик болтается без униформы.

Уже во второй раз за наш короткий разговор я не понимаю, о чем она. Затем догадываюсь: она заметила, что на мне нет исподнего. Знаю, знаю, моя брезгливость проявляется не там, где нужно… но разве это так странно, что мне не захотелось надевать чужие трусы?

Чтобы скрыть мой внезапный – и возмутительный! – румянец, я говорю:

– Между прочим, этот солдатик, совершенно не ждавший внеплановой проверки, уже давно стоит по стойке смирно.

Она запрокидывает голову и хохочет. Кладет руку мне на плечо. По-моему, шутка была не настолько смешной, но я рад, что незнакомка считает иначе. Я сглатываю. Чувствую, как с каждой секундой все больше глупею. Разве хоть что-то дурманит сильнее внимания красивой женщины?

– Так ты мне поможешь? – спрашивает она, глядя на меня своими большими, зелеными глазами.

Несмотря на то что мой мозг начал отказывать, у меня получается выдать что-то связное:

– А во что именно я ввязываюсь?