Такого празднества я никогда раньше не видел. Мы становимся в еще одну очередь, ведущую к последним роскошным кованым воротам, за которыми на вершине зиккурата расположился дворец. Уже здесь ждущих дворян развлекают музыканты и танцоры, и факиры, и акробаты. Официанты, раздетые до пояса, с маленькими крылышками на спинах и диадемами в форме орлиных клювов, расхаживают туда-сюда вдоль очереди с подносами, предлагают закуски и напитки всех цветов и разновидностей. Многие дворяне впереди нас с жадностью выпивают то, что им дали.

– Ты ведь сможешь пройти проверку, правда? – спрашивает Ви, беря меня под руку.

– Ты про досмотр? – говорю я. – Я не вооружен. Разве будут какие-то сложности?

– Всех проверяют на наличие таланта. Если в тебе найдется хоть крупица, на тебя нацепят ошейник. Он чувствителен к малейшему проявлению магии. По-видимому, чем сильнее заклятие, которое ты пытаешься применить, тем сильнее он затягивается, – говорит она.

– Вот как. Прекрасно, – отзываюсь я. «Ты ведь справишься, да?» – спрашиваю я ка'кари.

– Да, это жутковато, – соглашается Ви. – Сестры сказали, что если я оступлюсь и применю магию во всю силу, то ошейник может случайно меня убить. Они не настроены на людей вроде нас с тобой.

– Нет, я имел в виду тебя, – говорю я первое, что приходит мне в голову. Почему-то я лишь теперь увидел в ней женщину, приодевшуюся для выхода в свет. И заметил я это вовсе не благодаря своей ничтожной внимательности. Нет, я всего лишь увидел, что многие мужчины – и женщины – в очереди оглядывают ее с ног до головы. Причем некоторые делают это отнюдь не тактично. Я даже на секунду забеспокоился, что с Ви что-нибудь не так.

Да. Иногда я бываю настолько туп.

– Меня? – спрашивает Ви.

– Ты прекрасно выглядишь.

– О. – По лицу Ви пробегает вереница эмоций, словно это последнее, что она ожидала от меня услышать. – Гм… спасибо!

Перед нами женщина бьет веером и оттаскивает от нас своего спутника, который так таращился на Ви, что не заметил, как продвинулась очередь.

Мне трудно представить, каково живется Ви. В обычной одежде она привлекает столько внимания, сколько я, когда полностью перевоплощаюсь в ночного ангела. А сегодня она не в обычной одежде.

– Ты ведь не используешь чары, да? – спрашиваю я. Ви применяла их в нашу первую встречу. Тогда она пыталась меня убить.

– Нет, – отвечает она, вдруг разозлившись.

Стелю гладко, как по колдобинам.

– Я хотел сказать… – Я замолкаю. А что же я хотел сказать? – Просто мне казалось, что твои волосы – или только несколько локонов? – побелели после, ну, Черного Кургана. Поэтому я подумал, что ты скрываешь это чарами. Я к тому, что твой естественный цвет такой красивый, рыжий, и в такой прическе твои волосы выглядят порази… э-э-э, но это не значит, что белыми они смотрелись плохо! В общем, я рад, что тебе разрешили принарядиться. – Она, кажется, говорила, что в Часовне ее заставляют носить то старомодное тряпье, так ведь? – Ты выглядишь потрясающе, – вяло заканчиваю я.

Говорить это вслух я не собирался. Это правда, но почему-то мне кажется, что правда еще ни разу не приносила мне пользы.

Виридиана снова удивленно смотрит мне в глаза, затем быстро отводит взгляд, поднимает руку, чтобы поправить волосы, но останавливает себя.

– Да, с волосами вышла странность, – говорит она, видимо, сочтя тему более безопасной. – Редкий побочный эффект или что-то вроде того. Я просила его Исцелить, но Часовня считает, что вреда здоровью он не несет. Есть у них такой принцип. Они говорят, что если магия оставила на тебе след, то его лучше не стирать. Мол, ничто не происходит без причины.

– Не понимаю, – говорю я. В Эленее она сказала что-то про «маленький фокус», но сейчас ее волосы кажутся мне обычными.

– А, ну, в общем, – краснея, отвечает Ви, – волосы реагируют на магию. В группе мне показали, как в точности смешать чары, чтобы цвет приблизился к моему натуральному рыжему. – Она почти смущенно отводит глаза. Или стыдливо?

Проклятие, я не знаю. У меня не получается прочесть по лицу Ви, что она чувствует. Поэтому-то мне и нравится, что обычно она говорит прямо. И как вообще волосы могут реагировать на магию?

– Группа? – выпаливаю я. Мы почти подошли к воротам. Кажется, Ви уже дважды упомянула какую-то «группу».

«Эй, ты мне так и не ответил. Ты ведь прикроешь мой талант, правда?»

Ка'кари ничего не говорит.

Ви вздыхает.

– Я имела в виду сестер. Нам, э-мм, первым делом нужно будет встретиться с ними.

– И все-таки ты сказала «группа».

Она кривится. Затем признается:

– Случайно сболтнула.

– Как же мне нравится, что ты не умеешь хранить секреты, – говорю я. Расплываюсь в самой широкой, самой дурацкой улыбке.

– Козел, – устало отвечает она.

~– Да уж, потом даже не проси меня редактировать этот разговор. Последнюю реплику я оставлю. Ты ее заслужил.~

«Серьезно? Я столько всего натворил, а заслуженным ты называешь только это? Стой-ка, раз ты наконец проснулся, не хочешь сказать мне, что справишься с проверкой на пропускном пункте?»

Но ка'кари снова молчит.

Я начинаю думать, что ему нравится надо мной издеваться.

Наконец мы подходим к пропускному пункту у роскошных кованых ворот, что ведут к ступеням дворца. Меня пробивает пот, но я стараюсь не показывать лицом, насколько я напряжен. Что будет, если этой ночью я не смогу воспользоваться талантом? Без него я ничто.

Впрочем, ка'кари меня не подведет. Он справится. Я уверен.

Почти уверен.

Вооруженная до зубов женщина в орлином плаще обыскивает Ви, а мясистый мужчина, выше и шире меня в плечах, грубо лапает меня. Он тоже одет в тематический орлиный костюм, но нацепил он его, похоже, лишь из приличия, а капюшон в виде головы орла и вовсе откинут с его лысой головы.

– Что-то вы слишком нервничаете, – ворчит он, похлопывая по моим ногам сверху вниз.

– Ого, оно разговаривает, – говорю я. – Здесь все нервничают.

Он задевает меня костяшками по яйцам.

– Упс, – без капли сожаления в голосе произносит он. – Эй, Дэфия, проверь-ка этого хорошенько. Что-то не нравится он мне.

– Кайлар, ну ты серьезно? – спрашивает Ви. Она уже прошла проверку и теперь ее шею украшает серебряный чокер с большим рубином, таким же, как на браслете. Выглядит, кстати, очень красиво.

Я ведь так и не описал ее платье, да? Мне не хочется, чтобы обыскивающая меня чародейка заметила мой страх, поэтому сейчас самое время отвлечься и рассказать о нем. Э-э-э… Платье соткано из блестящей красной материи, которая идеально перекликается с красными драгоценными камнями в браслете и новом чокере, как будто Ви так и задумывала. Хотя, наверное, она и правда продумала все заранее… или это сделали ее сестры.

Чародейка подходит и пристально вглядывается в мои глаза, явно ища в них признаки таланта. Я выдавливаю улыбку и отвожу взгляд, как самый обычный гость, испугавшийся играть в гляделки с магом.

У платья есть такие штуки… как они там называются? Которые стягивают ткань? Плиссе? Вытачки? В общем, ткань стянута к вычурной броши сбоку на талии и подчеркивает стройное, атлетичное телосложение Ви. Еще материю стянули к низу ее спины такими небольшими мягкими складками, которые, наверное, тоже как-то называются. Платье доходит ей до лодыжек, облегает верх и бедра, но ниже юбка струится свободно; по одной ноге идет разрез, и держится платье на одной лямке, от которой по спине спускается… гм, какая-то тряпка. Вроде как не совсем рукав и не совсем плащ?

Чародейка пальцем поворачивает мой подбородок к себе и снова пристально заглядывает в глаза. На этот раз я чувствую, как ее магия грубо вторгается в меня и касается чего-то, сокрытого глубоко внутри.

Может быть, этим недорукавом платья будет удобно кого-нибудь придушить? На удавку не похоже, если только внутри не подшит камень – без него нечем будет передавить трахею. Это намного быстрее, чем ждать, когда кто-то просто задохнется.

Но нет. Наверное, это просто полурукав-полуплащ. Наверное, у него есть название.

Напомните мне, чтобы я больше никогда не пытался описывать женскую одежду, ладно?

Чародейка отворачивается, завершив осмотр.

– Ни капли таланта, – фыркает она, обращаясь к стражнику. – Но ты давай, побольше хами гостям, придурок. Командиру так нравится выслушивать жалобы, особенно когда их передает сама императрица.

Стражник ворчит. Наверное, извиняется. Перед ней, а не передо мной.

Вот всю жизнь так.

Когда я снова подхожу к Ви, она берет меня за руку. И тут же отпускает. Негромко ругается.

– Забыла.

– Что забыла?

– У меня здесь дела, Кайлар. Дела, которые проще сделать, если я буду казаться очень и очень одинокой.

Мы вместе поднимаемся по изогнутой лестнице. Сквозь множество распахнутых дверей до нас доносится рев празднества. Из сотен широких окон бьет свет.

Зайдя внутрь, мы оказываемся проглочены шумом и зрелищами, огнями и блеском, и давкой тысяч человек – лучших людей империи и тех, кто должен их развлекать и обслуживать.

В прошлой жизни я узнал, что, чтобы стать невидимкой, нужно выглядеть как все. Обычно это означает, что нужно сутулиться, упирать глаза в пол, спешно семенить туда, куда мне нужно. Но не здесь. Здесь я выпрямляю спину, натягиваю широкую фальшивую улыбку и жадно разглядываю все вокруг, как и любой другой пустоголовый молодой лорд.

Я ненавижу званые вечера. На них со мной всегда происходит что-нибудь плохое. Здесь нужно следить за всем сразу, отовсюду исходит опасность. Приехал ли сюда гранд-мастер Витрувий? Поставил ли он своих людей, чтобы те приглядывали за каждой дверью, дожидаясь меня?

Может быть, и нет. Может быть, ему тоже разрешили провести только одного гостя и одного слугу.

– Сюда, – говорит Ви.

– Я отстану от тебя на пару шагов, – бормочу я, открыто пялясь на какую-то красавицу – еще одну, помимо Ви, на которую пялятся другие мужчины. Сама Ви слишком заметна, и оставаться рядом мне не стоит.

Воздух над шумным праздником заполняют танцовщики, спущенные сверху не то магией, не то на тросах; они стараются заворожить зрителей акробатическими трюками и блеском чар. Но многие дворяне не обращают на них внимания, устав даже от подобных представлений.

Зато они не устали от выпивки. Огромные подносы с пустыми бокалами ежесекундно подменяются подносами с бокалами наполненными, и, судя по шуму и раскрасневшимся лицам, гости прикладываются к ним, ничуть себя не сдерживая. А если присмотреться к зрачкам веселящихся – некоторые сжаты до крошечных точек, а другие неестественно расширены, – то становится ясно, что прикладываются они не только к спиртному.

Ви плывет сквозь толпу впереди, а я, делая вид, что меня занимает все вокруг, иду за ней. Вдруг я замечаю, как один дворянин хватает ее за задницу, когда она проходит мимо.

Ви тут же останавливается и оборачивается. На ее лице улыбка. Она закусывает губу, но затем смущенно опускает голову. Я не слышу ее первых слов, обращенных к дворянину, но он с важным видом выходит вперед.

Она берет его руку в свои, как будто собирается поцеловать, но затем оглядывается, словно смутившись.

Ви. Смутилась.

Ох, что сейчас будет.

– Милорд. – Подойдя ближе, я, наконец, слышу, что она говорит. – Если я прямо сейчас совершу кое-что непристойное, вы ведь не закатите сцену?

– Нет, клянусь моей честью.

– Мм, – протягивает она. – Вашей честью.

«Ви, не надо».

Она опускает его руку вниз и наклоняется поближе, чтобы что-то прошептать на ухо. Я слежу за рукой. Вижу, как она быстрым движением выкручивает ему большой палец и ломает как минимум еще один.

Глаза дворянина вылезают из орбит, и он ойкает. Его друзья хохочут, решив, что это просто реакция на слова Ви.

Она ускользает прочь.

– Тогда и увидимся, – говорит она, подмигивая. – Не разочаруйте меня!

Я случайно ее догнал. Может быть, не совсем случайно.

– Не вздумай меня отчитывать, – говорит она. – Я и так уже знаю, что скажут мои сестры.

– От меня они об этом не узнают.

– Правда? – спрашивает Ви, посмотрев мне в глаза.

– Тот человек, э-э-э, вот-вот заметил бы меня, поэтому тебе пришлось действовать быстро, чтобы меня прикрыть. И ты справилась.

– В самом деле? – говорит она. – Так уж и заметил бы?

– Нет. Но так я скажу сестрам, если они будут тебя доставать.

Ее лицо озаряется радостью и чем-то почти похожим на счастье.

– Знаешь, Кайлар… – Вдруг в ее взгляде появляется что-то печальное, и она заканчивает: – Наверху, вторая комната справа. Принеси мне бокал чего-нибудь с пузырьками.

Затем она ступает прочь, словно я – всего лишь очередной прицепившийся к ней ухажер. Я пожимаю плечами, как бы говоря: «Эх, что ж, я хотя бы попытался», – и ухожу в другую сторону, где сливаюсь с толпой.

Немного погодя я иду за ней.

Один огромный зал перетекает в другой огромный зал, каждый по-своему украшен, в каждом играет своя музыка, и каждый – настоящее пиршество для зрения и слуха. Здесь лютня молодого музыканта выбрасывает искры всякий раз, когда его палец касается струны; каждой ноте соответствует свой цвет, и музыкант с демонстративной легкостью настоящего вундеркинда исполняет сложные переборы. Чуть дальше башня из четырех акробатов балансирует на одном невероятно мускулистом мужчине, который в свою очередь стоит на одной руке. Поразительно то, что они делают это безо всякой магии – однако чар вокруг слишком много, и никто не обращает на них внимания, решив, что и акробаты помогают себе ими. В другом углу, высоко над полом, на тросах висят покрытые перьями слуги; они берут с подноса напитки, ставят их на небольшие заколдованные диски, а затем отпускают, и те, сверкая, медленно опускаются с небес вниз, в руки дожидающихся лордов и леди.

Переходя из зала в зал, я замечаю, что все они стилизованы под разные регионы империи: здесь есть золотые травянистые равнины, зеленые пышные леса и рыжие пустыни, а над всем этим парят вариации имперского орла, исполненные в стилистике разных народов. Орел символизирует власть императрицы, ее острый глаз и великодушие… не говоря уже о способности свалиться с неба и устроить кровавую расправу – это наглядно демонстрируют разодетые в костюмы танцоры, которые сошлись в потешном сражении; из них даже брызжут фонтаны бутафорской крови, отчего зрители кричат и притворно взвизгивают, хотя на самом деле все испытывают восторг от представления. Музыка и еда меняются от комнаты к комнате, но ощущение того, что все гости только и ждут, когда грянет гром, лишь усиливается. Лестницу опять стерегут маги и императорские гвардейцы в сверкающих доспехах.

Возможно, наверх пускают не всех дворян, а только самых знатных?

«Могла бы и предупредить, Ви. Твоя группа вообще вписала меня в свои замыслы? Или забыла обо мне?»

Я заметил, что у разных браслетов свой цвет. Наверное, это нужно для простоты. В разных регионах империи принято носить разные наряды и статусные символы, которые вряд ли известны выходцам из других регионов; из-за этого могут начаться ссоры или даже драки. Пока что мне кажется, что люди с желтыми камнями – это императорские слуги. У дворян, похоже, синие сапфиры, а у магов – красные рубины. Очевидно, чем больше камней, тем важнее особа, или же ей открыто больше комнат. А прозрачные камни, наверное, предназначены гостям.

И далеко я смогу уйти с моим?

Висящие над моей головой лицедеи в сверкающих героических одеждах – золотых и белых – начинают изображать какую-то битву богов из древней алитэрской мифологии. Маги-иллюзионисты имитируют взрывы, а все музыканты в зале вдруг подхватывают одну и ту же мелодию и сливаются в единый оркестр. Гости начинают крутить головами.

Гости, но не гвардейцы с магами. Почти не взглянув наверх, они внимательно следят за толпой, оставаясь на своем посту у подножия лестницы.

Настоящие профессионалы.

Надеясь, что не совершаю глупость, я иду к ним.