По моей спине текут ручьи пота, но жара, царящая в нашей роскошной карете, здесь ни при чем. Фаэна и я провели несколько часов в очередях у многочисленных ворот, преграждающих путь на вершину замка Стормфаст, и теперь мы стоим перед пропускным пунктом у седьмых, самых последних. Фаэна – настоящее видение в темно-синих шелковых юбках и белой парче, изящных золотых цепочках и ослепительных драгоценностях; я – более скромное дополнение к ней, в черном жакете облегающего кроя с красными вставками и золотой парчой. Ее украшает браслет лорда Уэссероса, добытый нечестивыми путями, а меня – мое беспокойство.

Мы не разговариваем. Запасного плана у нас нет. Мы приближаемся к началу очереди.

Снаружи, спереди от нас, доносится крик.

Наш возница негромко выругивается.

– Бедолага, – говорит он.

Я высовываю голову из открытого окошка и вдыхаю вечерний воздух. Из остальных колесниц, что выстроились вдоль седьмого спирального витка замка Стормфаст, тоже показываются пассажиры.

– Что это было? – спрашиваю я.

Возница с сильным акцентом отвечает:

– Очередной жулик хотел пробраться на праздник. Начал сопротивляться, стражники и сбросили его вниз. – Возница смотрит на меня, приподняв брови. – Ихний капитан даже бровью не повел. Им так можно. – Он снова ругается и качает головой. – Некоторые олухи думают, что они особенные, да?

Я убираю голову и сажусь на место.

– Это был уже третий, да? – спрашивает Фаэна. Она посерела.

– Остальные отделались побоями, – говорю я. – Так что, если нас поймают, не сопротивляйся. Мамочка К тебя вызволит. Рано или поздно. – Я поправляю мой браслет. Не магический, а обычный, платиновый, который мне дал Дарзо. Сейчас он пуст, а ка'кари я держу внутри себя.

– А ты сам своему совету будешь следовать? – спрашивает Фаэна.

Если я ввяжусь в бой, что будет означать моя победа? Прибегут еще солдаты, поднимется всеобщая тревога, элитные бойцы обрушатся на наши головы подобно божьей каре. Фаэну из-за меня точно убьют.

– Это ужасная затея, – говорю я.

Фаэна теребит драгоценный браслет на запястье. Уэссерос рассказал мне, что единственный большой сапфир рядом с двумя небольшими прозрачными кристаллами говорит о том, что он дворянин, но дворянин самого низшего из трех рангов, приглашенных на сегодняшний праздник. В браслете заключены чары, но я не приглядывался к ним внимательно; боялся, что ка'кари сожрет что-нибудь важное и нас убьют.

Проходят минуты. Карета продолжает трогаться с места и останавливаться, приближая нас к гибели.

– Кайлар, – произносит Фаэна, – если все пойдет наперекосяк…

– Обязательно пойдет.

– Ты можешь хотя бы пару минут побыть сильным и молчаливым, ради меня? – спрашивает она.

Я хмыкаю.

Она вздыхает, отводит взгляд, затем делает глубокий вдох, словно собираясь с духом.

– Нам стоит поговорить о моей работе.

– Тебе не нужно оправдываться, – говорю я. – Я – последний человек, кто станет тебя судить. – Стоит мне это сказать, как я думаю, что это не совсем так. Все-таки я тем и занимаюсь, что сужу людей. Но вы же понимаете, суд суду рознь. – Тебе известно, что делаю я. Ну, ложишься ты под других, чтобы твоя семья могла жить под одной крышей и не страдать. И что с того? Я не буду упрекать тебя за это.

– Видишь, в этом все и дело, – говорит Фаэна, взволнованно ерзая на месте. В моей голове немедленно начинают звонить тревожные колокольчики. – Я не… не совсем этим занимаюсь, понимаешь? Мамочка К посоветовала мне… даже приказала мне так тебе сказать, если… э-мм…

У меня внутри все сжимается.

– Если что?

Фаэна ничего не отвечает. Смотрит из окна на пустыню и на море, раскинувшиеся перед замком, словно стыдится посмотреть мне в глаза.

Я говорю:

– Почему мне кажется, что тебе еще слишком, слишком рано говорить мне об этом или уже слишком, слишком поздно?

– Кайлар, я пыталась все тебе рассказать с того момента, как ты хорошо воспринял мою легенду…

«Неважно, – думает какая-то частичка меня. – Сейчас не время это обсуждать. Мне нужно придумать какой-нибудь план на случай, если этот дебильный браслет нас подведет».

Но другая частичка думает, что сейчас самое время для такого разговора, и мне лучше слушать Фаэну внимательнее и поторопить с объяснениями, иначе ее обязательно прервет какая-нибудь напасть и она никогда не расскажет мне правду. Потому что в моей жизни только так и происходит.

– Я не… – начинает она.

Раздается стук. Кто-то стучится в дверцу кареты.

Я изрыгаю ругательство.

– Да это же просто смешно! – шиплю я. – Нет. Не обращай внимания, – говорю я Фаэне. – Продолжай.

Ручка начинает дрожать.

Я хватаюсь за нее и удерживаю на месте.

– Про-дол-жай, – низким рыком приказываю я Фаэне.

– Я не проститутка. Эту неловкую легенду придумали для тебя, чтобы ты не спрашивал подробностей…

– Кайлар! – зовет меня тихий женский голос по ту сторону двери. – Пожалуйста, впусти меня. Это важно.

Я застываю на месте. Мне знаком этот голос. Что она делает здесь? Я невидящим взглядом смотрю на дверь, затем на Фаэну.

Фаэна непонимающе глядит на меня. Голос она явно не узнает.

– Кайлар, – говорит голос. – Если не хочешь погибнуть… Впусти. Меня.

Как в тумане, я распахиваю дверь кареты. Виридиана Совари задирает красные юбки, обнажая свои длинные, стройные ноги, и забирается внутрь. Сев напротив, она оглядывает меня сверху вниз.

– Ты только посмотри. Модно приоделся, и ничего страшного с тобой не случилось. – Она кидает Фаэне на колени аккуратно сложенную одежду.

Ее волосы заплетены в замысловатые косички, черты лица искусно подчеркнуты косметикой, а платье идеально подогнано под идеальную фигуру. Сегодняшний наряд Ви – прямая противоположность тому безвкусному тряпью, которое она носила в замке Джайр. У меня перехватывает дыхание, и я не знаю почему: потому что она жива, потому что она здесь, потому что пришла сюда в таком наряде или просто потому что она – это она.

– Переодевайся, – деловым тоном говорит Ви Фаэне. – Мы почти в самом начале очереди.

Фаэна поднимает брошенную ей одежду. Шерстяную одежду прислуги.

– Простите, что? – спрашивает она.

– Это можно выбросить, – отвечает Ви, указывая на нее.

– Простите, что? – возмущенно повторяет Фаэна, оглядывая свой дорогущий наряд.

– Да не одежду. Браслет Уэссероса. Толку от него не будет.

Откуда Ви знает про браслет?

– Ты хоть представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы его достать? – произношу я, вновь обретя голос.

– А это важно? – резко спрашивает она. – Каждый браслет уникален и опознается по заклинанию, а про ваш уже сообщили, что он украден.

– Это невозмож…

– Речь не о том, что ты украл его у Уэссероса. А о том, что Уэссерос украл его у законного владельца. Если на тебе увидят этот браслет, то вы оба погибнете.

Ругательство слетает с губ Фаэны раньше, чем с моих.

– Откуда ты… Кто ты вообще такая?

– Переодевайся уже! – резко приказывает Ви. Ее рука взлетает в воздух, и Фаэна сжимается, решив, что ее сейчас ударят – однако Ви лишь показывает нам свое запястье… на котором красуется один из браслетов. Только тот, что на ней, украшен слегка светящимся рубином и двумя прозрачными кристаллами. – Мой настоящий. Я могу провести одного гостя и одного слугу. Кайлар будет моим гостем. Ты хочешь попасть на праздник или хочешь, чтобы тебя вышвырнули? И под «вышвырнули» я имею в виду с вершины горы.

Ви никогда не любила тонких намеков.

Фаэна с болью смотрит на меня.

– Делай, что она велит, – говорю я.

Фаэна еще секунду колеблется, затем начинает раздеваться. Ви и я помогаем ей, затем Ви вытаскивает из волос Фаэны шпильки, и ее роскошная прическа разваливается.

– Только не прическу… – жалобно стонет Фаэна. Но поспешно натягивает через голову шерстяное платье и, привстав в тесноте, стягивает подол через бедра вниз.

Раздается стук в дверь.

– Секунду! – кричит Ви.

Дверь распахивается через миг после того, как Фаэна опускается на свое сиденье. Спрятать ее роскошно пошитое платье мы успеваем в самый последний момент.

Ви сует свой браслет под нос стражнику. Он с кислой рожей таращится на нашу троицу, затем жестом подзывает мага. Маг так близко склоняется над браслетом Ви, что чуть не проводит пышными усами по рубину.

Затем он выпрямляется и возвращается к кафедре, говорит со стоящим за ней стражником – наверное, сверяется со списком.

Мы трое смотрим друг на друга, и я вижу, как напряжена Ви. Она быстро опускает взгляд на себя, затем переводит его на дальнюю дверь кареты, затем на меня и на ближнюю дверь. Это сигнал: если все пойдет наперекосяк, она бросится в одну сторону, а я в другую.

Я приподнимаю брови. Она хочет, чтобы я отступал опасным путем?

– Мое платье, – едва слышно произносит она. – Оно якобы должно легко рваться в особых случаях, но мне не разрешили его проверить.

Я оглядываю ее облегающее платье. Бежать в таком будет ой как непросто.

– В особых случаях? – спрашивает Фаэна, явно решив, что речь о сексе.

– Если придется бежать или драться, – отвечаю я.

– И в других особых случаях тоже, – говорит Ви Фаэне, но подробнее не объясняет.

Она никогда не брезговала задействовать все инструменты, что имелись в ее арсенале. Потому что этого требовал от Ви больной извращенец Хью Висельник – ее учитель, который страшно над ней издевался.

– Я думал, ты изменилась, – говорю я. – И не только тем, что стала по-другому одеваться. Я думал, ты оставила все такие дела в прошлом.

Ви смотрит на меня так, словно я отвесил ей пощечину.

– Я пытаюсь, Кайлар. Оказывается, это не так-то просто, как мне бы хотелось. А ты как меняешься, успешно, а? Не хочешь рассказать, как заполучил тот браслет?

Она говорит не о платиновом браслете, который красуется на моем запястье. Я вспоминаю, что делал прошлой ночью, и прикусываю язык. Происходящее кажется мне невероятным; я в далекой стране, и Ви рядом со мной. В голове не укладывается. Я даже не знал, пережила ли она отравление. И уж точно не ожидал увидеть ее здесь.

Почему я первым делом не сказал ей, как я рад, что с ней все в порядке? Почему сразу же ляпнул: «Я думал, ты изменилась?»

Почему я такой осел?

Вернувшийся стражник не дает мне извиниться. Видок у него скучающий, и это хорошо. Он протягивает Фаэне простой браслет с одним прозрачным камнем, а мне – более изысканный, с тремя прозрачными камнями.

Монотонным голосом он выдает заученную фразу:

– У ворот вас обыщут. Любые недозволенные вещества, будь то алкоголь, курево или наркотики, будут изыматься; возвращению они не подлежат. Если желаете оставить свою карету здесь, дальше можете пройти пешком. Если желаете что-то задекларировать, можете сделать это у врат, заплатив небольшой административный штраф, соответствующий степени нарушения. При обнаружении незадекларированных предметов штраф взимается в тройном размере. Особо тяжкие нарушения понесут за собой особо тяжкие наказания, в том числе вечную утрату титулов и земель. Распишитесь здесь в знак того, что вы все поняли. – Он протягивает перо и лист пергамента, пришпиленный к доске.

Лицо Ви становится каменным, она медлит. Я догадываюсь, что она силится вспомнить свое выдуманное имя.

– Распишитесь здесь в знак того, что вы все поняли, – раздраженно повторяет стражник.

Впрочем, Ви наконец вспоминает имя и расписывается.

Стражник уходит, но не закрывает дверь кареты.

Ви порывается закрыть ее сама, но затем, опомнившись, смотрит на Фаэну.

– Фаэнарета? Фаэна? Или просто Фэй? – спрашивает она.

Виридиана знает, как ее зовут? Откуда она знает, как ее зовут?

Фаэна перегибается через Ви и закрывает дверь.

– Фаэна, если миледи так угодно, – с наигранной скромностью говорит она.

Улыбка исчезает сразу, как только дверь захлопывается, и в глазах Фаэны загорается ледяная ярость.

Мы облегченно валимся на наши сиденья.

Теперь, когда непосредственная угроза миновала, я наконец задумываюсь о браслете лорда Уэссероса. О его бесполезном браслете и о том, что я сделал, чтобы его добыть.

О том, что я натворил ради ничего.

– Книпсер нас подставил, – говорю я. – Вот же подонок. Столько распинался о…

– А подставил ли? – быстро спрашивает Фаэна. С отвращением указывает подбородком на Ви. – Кто она такая? С чего ты взял, что она нам не лжет?

– Она бы не стала, – отвечаю я. – Мы знакомы. С такими, как она, и в бой идти не страшно. Это Ви, Фаэна.

– Виридиана, – грубо поправляет Ви.

– Точно, Виридиана, – примирительно отвечаю я.

– Чародейка? – спрашивает Фаэна, бросая беглый взгляд на красный рубин в браслете Виридианы.

– Да, – отвечает она.

– И ты думаешь, что можешь ей доверять, – говорит Фаэна, переводя взгляд на меня. Потирает бровь.

– Она никогда меня не подводила, – отвечаю я. – И, кажется, она только что спасла нам жизни.

– Мы этого точно не знаем. Но, не сомневаюсь, что расплачиваться будем так, будто нас и впрямь спасли, – говорит Фаэна. – По крайней мере, так наша… нанимательница отзывалась о Часовне.

Виридиана достает браслет графа и с вызовом протягивает его Фаэне.

– Тогда возьми его. Надень и скажи стражнику, что хочешь войти под своим собственным именем. Посмотришь, что будет. Только оставь Кайлара здесь. По крайней мере до тех пор, пока мы не увидим, поможет тебе браслет или нет. Ты сама можешь делать, что пожелаешь, но я не хочу, чтобы Кайлару пришлось срочно учиться летать.

Фаэна поглядывает на украденный браслет, но не берет его.

– Что ты здесь делаешь?

– Я хочу, чтобы ты это произнесла, – продолжает говорить Виридиана, сверкая глазами. – Я слышала, что у тебя масса потаенных талантов. Неужели в наши дни кормилиц учат летать? – Она встряхивает браслет. – Возьми его. Возьми или заткнись. А еще лучше: возьми, а потом заткнись.

– Ви… – начинаю я.

– Виридиана, – резко отвечает она, не отводя взгляда от Фаэны.

– Виридиана… я так рад тебя видеть, – говорю я.

– Можешь сказать прямо, Кайлар, – говорит она, чуть приподняв подбородок, но глянув на меня лишь мельком.

– В Эленее я очень за тебя волновался. Я думал, что тебя могли убить.

– Не это, – говорит Ви. Ее голос звучит капельку виновато. – «Какого черта ты здесь делаешь, Виридиана?» Вот это.

– Я постепенно к этому подводил. – Вообще-то, не подводил. Я даже не подумал спросить ее об этом. При виде Ви мне почему-то стало спокойнее. Пусть мы и встретились вот так.

Фаэна выхватывает браслет.

– Ладно, ты победила. Но позже я его проверю. И если окажется, что ты солгала мне…

– То что ты сделаешь? – спрашивает Виридиана.

Фаэна поджимает губы.

– Узнаешь, если до этого дойдет.

– Ви… – начинаю я.

– Виридиана, – отрезает она.

– Ну да, ты же так сильно изменилась, – слова выскальзывают сами собой.

Ее глаза сверкают. Губы сжимаются в тонкую линию.

Упс.

Затем она отвечает:

– А вот и старый добрый Кайлар. Ты всегда умел давить на больное.

Я снова взялся за прежнее. Снова все порчу.

– Спасибо, что спасла нас, – говорю я. – Мне…

– Есть условия, – быстро проговаривает она.

– А?

Фаэна устраивается поудобнее на сиденье, словно теперь ей все стало понятно.

– Часовня проводит какую-то свою операцию, не так ли?

Теперь я сбит с толку вдвойне.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Фаэна Виридиану. Она не дает мне разобраться самому. Я в этой истории нужен только для грязной работы.

– Того же, чего и Кайлар, – говорит Ви. – Мы на одной стороне.

Фаэна усмехается.

Ви испепеляет ее взглядом.

– Ты пойдешь вместе со слугами. Пожилая женщина с ожерельем из трех монет возьмет тебя под руку и передаст дальнейшие указания.

– Так ты правда пришла сюда вместе с Часовней, – говорю я.

– Можешь говорить об этом потише, ммм? Конечно, я с ними, – огрызается Ви и взмахом руки указывает на рубиновый браслет, словно тот все объясняет. – И они, компетентные люди, придумали дельный план, в отличие от вас двоих, наворотивших дел и разозливших всех, с кем столкнулись. Нет, ну правда, Кайлар, мало было того, что ты пришел сюда с украденным браслетом – но вот зачем ты втянул в это синих магов? Причем вообще всех?

– Никого я не втягивал! И вообще не всех!

– Нет. Конечно, ты прав. Ты привел сюда лишь самого опасного из них. Гранд-мастера Витрувия, человека, которого сестры стремились со всех сторон завалить заботами, чтобы он точно не смог приехать. Причем у них получилось. Пока не объявился ты.

Правда, что ли? Я хмурюсь.

– Почему вы не хотели, чтобы он сюда приехал? И вообще, откуда вы про него узнали?

– Кайлар, ты совсем не понимаешь Часовню, да? – насмешливо фыркает Виридиана. – Нет, я могла бы и сама догадаться еще тогда, когда ты напал на председательницу и унизил ее в собственном кабинете, но…

– Да не нападал я на нее! Просто… немного припугнул.

Согласен, поступил я тогда не очень мудро. Зато несколько минут был доволен собой.

– Что-что ты сделал? – спрашивает меня Фаэна.

Виридиана закатывает глаза.

– К чему я веду: Часовне известно все. Так они и выживают. Женщины со всех концов света получают в Часовне образование. Даже тем, кому не хватает таланта, чтобы завершить обучение, разрешают остаться до тех пор, пока они не научатся читать и не получат остальные знания. Они изучают историю, законы своих стран, собственные права и завязывают крепкие узы с другими женщинами. Домой они возвращаются изменившимися. Особенно благородные дамы – даже если они сами не могут освоить магию, они узнают, как ее применять и какие у нее есть ограничения. Мужчины считают, что все вертится вокруг власти. Женщины понимают, что все относительно, даже власть.

– О, ну конечно, все мужчины думают одинаково. А все женщины понимают, какие они дураки – так, что ли? Вас в Часовне вообще учат не мыслить шаблонами, а? – Я презрительно кривлю рот.

Я понимаю, что веду себя как сопливый ребенок. Но всплеск эмоций захлестывает меня слишком быстро, и я не успеваю подумать трезво.

– Я спасла тебе жизнь. Прояви хоть каплю благодарности, хорошо? – говорит Ви.

– Что ты здесь делаешь? – c толикой раскаяния в голосе спрашиваю я.

– То же, что и ты, – отвечает она так, словно это очевидно. – Хочу убедиться, что Логана не прикончат и не затащат на штормоход, что, в общем-то, одно и то же.

Я теряю дар речи.

Ви хмурится, видя мою реакцию.

– Логан здесь? – наконец получается произнести у меня.

– Ты не знаешь, что Логан здесь? – спрашивает Виридиана. – Тогда что ты здесь делаешь?

Я перевожу взгляд на Фаэну; судя по ее лицу, она потрясена не меньше меня. Она тоже не знала про Логана.

Наверное. Либо она настолько хорошо умеет врать.

– Какого черта здесь забыл Логан? – возмущаюсь я. – Из всех безмозглых затей… Ему нельзя быть здесь! Его королевство вот-вот разлетится на части.

– Выходит, в чем-то ты с Часовней все-таки согласен, – говорит Ви.

– Что произошло?

Она оглядывается, прикидывая, есть ли у нас время на этот разговор, затем произносит:

– Ты ведь знаешь, что он и Дженин поехали на встречу с императрицей, взяв лишь небольшой отряд гвардейцев из почетного караула.

– Да, он хотел проделать весь путь как можно скорее и побыстрее вернуться. Но он говорил, что поедет не дальше Скона. А Скон в нескольких сотнях лиг к северу отсюда.

– Императрица не согласилась встретиться с ним. А затем настояла, чтобы он приехал вместе с ней сюда. Учитывая, что с Логаном была лишь дюжина солдат, выбора у него почти не оставалось. Точнее, вообще не оставалось.

Именно об этом я его и предупреждал. Я тру лоб.

– Но зачем Часовня сует нос в это дело? – спрашиваю я. – Чего они хотят?

Виридиана отвечает:

– Они хотят, чтобы у рычагов власти стояли их друзья, как и всегда. Хотят мира, когда он возможен, и стабильности, чтобы они могли продолжать свою работу. Председательница убеждена, что Логану можно доверять и, самое главное, что он намного лучше других возможных кандидатов на престол. Они… то есть мы хотим убедиться, что Логан заключит свой договор и вернется домой живым, причем вовремя, пока его королевство еще не развалилось.

– И это все? – спрашивает Фаэна.

– Часовня никогда не принимает ничью сторону полностью, они всегда сами за себя, – говорю я.

– Я уверена, что это не все, – отвечает Ви, – но мне больше ничего не сказали. Я же в группе новенькая, помнишь? И меня бы вообще сюда не взяли, но в Часовне пронюхали, что ты заявишься на праздник. Они говорят, что ты, э-э-э… способен совершенно менять обстоятельства, в которых оказываешься.

Я обмякаю на сиденье еще больше.

– Уверен, именно так они и сказали.

Ви вдруг одаривает меня озорной ухмылкой и, изображая старческий голос, произносит:

– «Если дадим ему свободу действий, этот великовозрастный мальчишка все испоганит, поэтому нужно сделать так, чтобы он нам помог».

Я фыркаю, но при этом чуточку улыбаюсь – особенно когда слышу про «великовозрастного мальчишку». Но затем до меня доходит смысл последних слов. Помог им? Чем помог?

Улыбка Виридианы тоже сползает с ее лица.

– Но… Кайлар, если ты пришел сюда не затем, чтобы спасти Логана, тогда зачем?

Я поворачиваю голову к Фаэне. Та сидит с каменным лицом, но я понимаю, чего, по ее мнению, мне говорить не стоит: «Я приехал, чтобы найти маленький лазурный сундучок с затейливой витиеватой каймой, украсть из него компас Немезиды, выбраться отсюда живым и невредимым, понять, работает ли еще компас, разобраться, как он работает, найти с его помощью детей Логана и привезти их домой. Желательно до того, как Логан узнает, что они похищены. План продуман пока что лишь в общих чертах, но я совершенно уверен, что все получится».

Конечно, у меня и раньше бывали плохие планы, причем некоторые из них даже срабатывали, но чтоб я раскрыл настолько паршивый план кому-то, кто только что спас меня от предыдущего ужасного плана?

Ну уж дудки.

Я говорю:

– Мы слышали, что намечается просто убийственная вечеринка. И люди до смерти хотят на нее попасть.

Плечи Ви разочарованно опускаются.

– Значит, мы теперь так разговариваем, да? Или ты просто рисуешься перед девчонкой?

– Девчонкой? – переспрашивает Фаэна. Она лет на восемь или десять старше Ви.

Я отвожу взгляд. Я явился сюда за артефактом, который должен помочь мне спасти детей Логана, но теперь и сам Логан, оказывается, здесь, в опасности. Все самые могущественные дворяне самой могущественной империи мира собрались в этом замке. Вместе с агентами Часовни. И вместе с черт знает сколькими опаснейшими синими магами, которые знают меня в лицо и охотятся на меня. И вместе с отборнейшими императорскими гвардейцами, лучшими во всем мире, которые тоже умеют колдовать.

Я явился сюда с ничтожной надеждой и почти без подготовки, чтобы провернуть одно-единственное дело. А теперь, за одну лишь ночь, мне придется выполнить сразу два?

«Невыполнимых заказов не существует», – как-то раз сказал Дарзо.

Почему я только сейчас вспоминаю, что Дарзо, бывало, и ошибался?

Карета прекращает громыхать и останавливается. Снаружи командирский голос произносит:

– Прошу всех выйти для досмотра.

Фаэна первая тянется к двери, как и положено служанке. Затем оглядывается и с сожалением смотрит на оставленные на сиденье одежды.

– Как же мне нравилось это платье.

Она распахивает дверь. За ней зияет ночь, чудовищно прекрасная, украшенная яркими фонариками и цветом, залитая музыкой и смехом. Фаэна ведет нас прямиком к ней в утробу.