Укрепив мои силы талантом, я хватаю стол гранд-мастера Витрувия за одну ножку и раскручиваю его вокруг себя, как атлет, бросающий диск. Все, что стояло на столе, валится на пол, и я наконец швыряю его в окно с магическим капканом.

Мелодия разбитого стекла ласкает мне слух, а следом за ней я слышу грохот тимпана – чары лопнули, разорвались обжигающим фейерверком разноцветных вспышек и хлопков. Из стен вырывается едкий желтый дым, окно и стена взрываются, и магия разлетается в неожиданных направлениях.

Но все это я замечаю несколькими секундами позже. Едва бросив стол, я направил весь свой талант на усиление прыжка – да, вверх. Прямо в потолок.

И я пролетаю сквозь него, хвала богам коварства и озорства. По-видимому, я еще пригожусь им перед тем, как они от меня избавятся.

Я оказываюсь на чердаке, но не задерживаюсь там и не проверяю, сработала ли моя уловка в кабинете внизу. Если не сработала, то ко мне вот-вот прицепится хвост из сотни воинственных магов.

Я слышу, как маги перекрикиваются, предупреждая друг друга о том, что желтый дым ядовит. Мое сердце екает от надежды, что это задержит их надолго. Но сам я задерживаться не собираюсь. Я перелезаю через старую мебель, проскальзываю под серповидными лапами учебных манекенов, перекатываюсь по тренировочным матам.

Никогда не перестану удивляться тому, на какие странности обращает внимание человек, когда его жизни что-то угрожает. Сейчас, например, я замечаю, что на чердаке нет пыли. Вообще.

«Магия», – мимоходом думаю я. Почти везде, где ее ресурс ограничен, магов считают Важными Людьми, а их дар используют только для Важных Дел. Но здесь магов столько, что чарами наводят чистоту.

Наверное, лучше не ссориться с людьми, которые тратят магию даже на такие бытовые мелочи.

И почему я всегда понимаю, что лучше чего-то не делать, уже после того, как это сделал?

Я оказываюсь у окна и останавливаюсь – не прыгаю сквозь него и не пытаюсь вышибить ногой.

Ка'кари заволакивает мои глаза. Ловушек нет. По крайней мере, я их не вижу.

Решив попытать удачу, я дергаю защелку окна. Оно легко открывается и затягивает внутрь запах дыма с горящего внизу этажа. Если не ошибаюсь, обычного дыма, не ядовитого.

Высунув голову наружу, я вижу, что струйка черного дыма тянется от оконных рам, пылающих внизу. Тренировочный дворик под ними усеян осколками стекла, деревянными щепками и обломками камней. Несколько человек уже подняли головы, и скоро сюда наверняка сбегутся другие. Огонь не спешит распространяться. Уверен, монахи очень быстро его потушат.

Но они вряд ли простят меня лишь за то, что я не спалил их дом дотла.

Пока я ищу, за что бы ухватиться, чтобы вылезти на крышу, из горящей комнаты до меня доносится крик: «Начали!» Кажется, это рявкнул гранд-мастер.

В ту же секунду из каждого пустого оконного проема вылетает по облачку желтого дыма; он похож на собачью какашку, которая брызнула из-под раздавившего ее ботинка. У окон одновременно появляются монахи, они стоят бок о бок, каждый держит перед собой магическую стену размером с ростовой щит и выталкивает дым из комнаты.

Я поражен тем, как быстро и слаженно они действуют. Комната очищается от дыма за считаные секунды. Щиты исчезают, и я слышу, как монахи докладывают – видимо, о том, что меня в комнате нет.

Для меня самое очевидное решение – взобраться на крышу по одной из дождевых цепей, которыми знаменита эта школа. Они, кажется, музыкальные, и спускают вниз воду красивым закрученным потоком. А еще они заколдованы так, чтобы притягивать к себе побольше воды и делать… то, что они делают. Так что прикасаться к ним нельзя. Возможно, в них встроена какая-нибудь магическая защита, например шипы, чтобы протыкать воров и дружелюбных ночных ангелов.

К счастью, фасад богат на украшения, за которые можно ухватиться. Прикрытый облаком желтого дыма, я решаю вместо обычной невидимости окутать себя магической, а затем начинаю карабкаться. Несмотря на то что мне это стоит нескольких драгоценных секунд, я осторожно закрываю за собой окно чердака и слышу напоследок щелчок замка.

Как же я ненавижу этот первый шаг, когда приходится оставить твердую опору и повиснуть над неизвестностью. Впрочем, резная каменная кладка стены выдерживает мой вес, и я спешно поднимаюсь на высокую скатную крышу.

Я что, сказал, будто ненавижу первый шаг? Нет, когда я карабкаюсь, то больше всего ненавижу последние несколько шагов. Ну, вы знаете, те, когда вы отрываете руки от твердых, шершавых камней и хватаетесь за грязную, крутую, гладкую, склизкую и скользкую поверхность крыши.

«А в чем вообще разница между склизким и скользким?» – мысленно спрашиваю я у ка'кари, сантиметр за сантиметром втаскивая свой живот туда, где, надеюсь, сила трения удержит меня и не даст свалиться с крыши и превратиться в уродливую, переломанную, мертвую отбивную.

~– Ты сейчас решил разобраться с определениями?~

«И правда. Вернемся к этому вопросу позже».

Я встаю, тяжело хватая ртом воздух. Выглядываю из-за края, чтобы посмотреть, как там дела внизу.

Ох, до чего же я не люблю высоту.

Страх от нее меня не сковывает, но если слишком сильно задумаюсь о том, как же я высоко, то у меня закружится голова. Так что, глядя вниз, мне лучше ни о чем не думать…

Окно, которое я так аккуратно за собой захлопнул, разбивается, и из него вылетает окутанный голубым сиянием смазанный силуэт. Он хватается за дождевую цепь, и та начинает раскачиваться вместе с ним. От колебаний магия волнами расходится вверх и вниз по цепи, волны сталкиваются и вызывают мелодичный звон.

Гранд-мастер Витрувий тратит лишь одну секунду на то, чтобы собраться с силами.

Затем я наконец вижу, почему синих магов называют властителями движения, са'целери. Руки и ноги гранд-мастера обтянуты сияющими синими перчатками, и такой же сияющий ловкий хвост помогает ему держаться на цепи. Он начинает взбегать по ней с такой легкостью, будто ступает по лестнице.

Я бросаюсь прочь, мчусь по коньку крыши, ускоряю себя талантом, но, разгоняясь, начинаю сшибать ногами поющую в дождь черепицу. Положившись на интуицию, я укрываюсь обычной невидимостью и оглядываюсь через плечо – в ту же секунду ноги гранд-мастера Витрувия касаются крыши.

Его взгляд устремляется к оторванной черепице, которая ритмично грохочет по скату крутой крыши.

Затем он переводит глаза на противоположный скат, по которому тоже съезжают обломки. Я вижу, что он понял – с двух сторон черепица может валиться только в том случае, если я только что пробежал по коньку.

Впереди маячит край крыши соседнего дворца. Здание за ним я пока не вижу, но по пути сюда я же рассказывал, что дома стоят далеко друг от друга, правда? Вдруг между ними пятнадцать шагов? Двадцать?

А если тридцать?

Гранд-мастер с хлопком сводит руки вместе и начинает плести между ними какое-то магическое поле. Хочет меня увидеть?

Мне придется либо перепрыгнуть на дворец – и остаться в пределах видимости, просто увеличив между нами расстояние, – либо нырнуть вниз и спрятаться за свесом крыши, сменив невидимость.

Я ныряю, стараюсь по возможности уменьшить мой силуэт, и становлюсь невидимым для магии.

Я успеваю увидеть гранд-мастера – его плечи напряжены от натуги, руки растягивают прозрачный, блестящий портал, пылающий желтым светом. В портале глаза гранд-мастера увеличиваются, становятся огромными. Мне не понять, видит он меня или нет.

Затем, все еще скользя по скату, я оказываюсь у края и переваливаюсь через него.

Повиснув на другой стороне крыши, я вижу еще одну дождевую цепь. Но на этот раз подо мной в саду нет зрителей. По инерции мои ноги продолжают движение, врезаются в здание, и я, воспользовавшись секундной опорой, отталкиваюсь и прыгаю прочь от стены.

В момент прыжка одна нога соскальзывает с какой-то декоративной шишечки, и я лечу вкривь, хватаюсь за дождевую цепь только одной протянутой рукой и, крутясь вокруг нее по спирали, соскальзываю вниз, на ходу разбивая чары, которые издают отнюдь не мелодичный грохот.

Лишь в последние мгновения мне удается схватиться за цепь второй рукой и замедлить спуск, так что, когда я оказываюсь на земле среди сада камней, у меня почти получается устоять на ногах. Почти. Я спотыкаюсь, едва не сажусь на шпагат, поскользнувшись на красивом декоративном мхе, и наконец, брызнув во все стороны гравием, заваливаюсь вперед и едва успеваю отвернуть голову, чтобы не размозжить ее о небольшой булыжник.

Есть и хорошие новости – мое падение наделало всего лишь вдвое больше шума, чем паническое бегство железного быка с колокольного базара.

Когда в саду начинают появляться встревоженные зеваки и монахи, я ныряю под сень раскидистого красного клена, меняю невидимость на обычную, после чего выкатываюсь из-под дерева на другой стороне. Здесь никто и не думает применить магию, чтобы найти меня, поэтому ничей взгляд на мне не задерживается… по крайней мере, мне так кажется.

Подняв глаза, я вижу, как на крыше возникает Витрувий. Он окидывает взглядом толпу, высматривает меня на открытой улице между двух домов. Затем криком что-то спрашивает у монахов – я не слышу, что именно, – и снова разворачивает тот портал, чтобы отыскать меня.

Еще через одно здание находится стена, которая ограждает территорию магической школы. Как бы монахи ни настаивали на том, что стена им не нужна, и с каким бы показушным смирением они ни перенаправляли нежеланных гостей подальше от своего дома, в конце концов, ничто не служит стеной так, как сама стена.

~– Мы ведь позже исправим это предложение, да?~

«Нет, нет, оно мне вообще-то очень даже нравится», – думаю я, ускользая в тени и избегая мест, хорошо заметных гранд-мастеру с крыши.

Проделав половину пути, я целиком сбрасываю невидимость и бегу прямиком к стене. Она сложена из каменных блоков, шершавых с этой стороны, идеально отполированных с наружной. Лагерь монахов строился открытым и не предполагал защиту от побега изнутри. Поэтому взобраться по стене не так уж трудно, а с моим талантом вообще проще простого.

Я двигаюсь медленнее, чем мог бы, – если за мной наблюдают, то лучше не показывать всех моих способностей. Однако мне не хочется искушать судьбу и Длани Шторма медлительностью. Они уже оказались опаснее, чем я думал час назад.

Вскарабкавшись на верх стены, я ненадолго встаю во весь рост, показываюсь на фоне неба, как последний дилетант, и оглядываюсь, надеясь, что гранд-мастер точно меня заметит…

А еще я надеюсь, что их лучники, если они есть, промахнутся.

Но гранд-мастер уже не на крыше.

Я даже не знаю, видит он меня или нет.

Мне хотелось спрятать крюк, но я, похоже, спрятал и наживку.

Впрочем, слишком сильно рисковать мне нельзя. Уж точно не с этими людьми.

Я спрыгиваю со стены на противоположной стороне. Соскальзываю на землю, взбираюсь на соседний дом, где находятся квартиры богачей, и сажусь отдыхать на балконе, полностью видимый для магического и обычного зрения, но при этом замаскированный среди стульев, столов и красочных цветущих растений с вьюнами.

Длинный сверток все еще на месте, там, где я его оставил. Будем считать, что мне повезло. Случалось, у меня пропадали вещи, которые я оставлял без присмотра совсем ненадолго и прятал получше.

Свертков я спрятал несколько и надеялся, что воспользоваться ими мне не придется, но что вышло – то вышло.

Я разворачиваю лук, осторожно зажимаю его между ладонями и разогреваю дерево талантом, чтобы сделать его эластичнее. Затем накидываю тетиву.

~– Колокольный базар? Что-то я не припомню, чтобы видел хотя бы лавку, в которой продавались только…~

«Заткнись».

Я раздвигаю занавеску из вьющихся лоз и вижу верхушку стены – то самое место, откуда я спрыгнул, и где ступени ведут к боевому ходу. Если я прав, то вот-вот…

Наверное, стоило остаться под стеной, прижаться к ней, и выскочить из засады прямо перед гранд-мастером.

Он не появляется.

Наверное, я все-таки слишком хорошо спрятал наживку. Наверное, он не видел меня на стене.

Перед вылазкой я думал, что подожду всего пять минут, и потом уйду. Если останусь дольше, мою засаду может окружить другая засада.

Теперь, повстречавшись с гранд-мастером, я не решаюсь ждать дольше двух минут.

Проходит одна, и я начинаю обдумывать, как бы отсюда сбежать. Я не очень-то хорошо разведал пути отступления.

Вот из-за чего нельзя спешить, когда идешь на дело. Если что-то пойдет наперекосяк, можно остаться ни с чем.

А что-нибудь всегда идет наперекосяк.

Следующая минута уже заканчивается, как вдруг я замечаю какое-то движение – причем не там, где ждал. В стороне, шагах в двадцати, высовывается голова.

Держа в руках арбалет, гранд-мастер ныряет вперед и вниз, ложится на стену и оказывается у ее края. Замирает – с той точки отлично простреливается место, где я только что подумывал остановиться и устроить засаду.

Затем он переходит на другую сторону стены, выцеливает что-то.

Я выдыхаю.

Пронесло. А я, тупица, чуть было не подставился под арбалетный болт.

Гранд-мастер выпрямляется, смирившись. Упирает арбалет в плечо, обводит им крышу дома, в котором я засел, выискивает меня, однако его пальцы убраны с пусковой пластины – он явно понимает, что нацелил заряженное оружие на дом, полный невинных людей. Он окидывает взглядом балконы, щурится против слепящего вечернего солнца.

Я вижу, как его плечи обмякают, и он вздыхает. Гранд-мастер опускает арбалет, и, когда он отводит от меня взгляд, я поднимаю лук.

Он запускает руку в карман и вытаскивает большое сверкающее кольцо. Браслет. Гранд-мастер поднимает его в воздух и гневно трясет, глядя в мою сторону, – он откуда-то понял, в каком именно доме я спрятался.

– Вы пришли за этим? Все ради какой-то глупой безделушки?! Я даже не собирался ехать на ее идиотский праздник! Я презираю императрицу! Но теперь? Теперь я поеду, уж это я вам обещаю… Что бы вы ни задумали, я вам помешаю.

Другой возможности мне не представится. Будь мой лук зачарован, как у тех мальчишек, я бы точно попал. Но он у меня обычный. Дистанция большая, а стреляю я не так хорошо, как хотелось бы.

Тетива впивается в мои губы подобно сухому, грубому поцелую разгневанной любовницы.

Но гранд-мастер Витрувий, не то услышав, не то заметив что-то, или повиновавшись интуиции, резко отводит браслет, мою цель, в сторону. Стрела проносится по пустому воздуху и глухо втыкается в стену дома далеко за ним.

Вокруг гранд-мастера вспыхивает сияющая синяя оболочка, но он не убегает.

Да что с ним? Что он делает?

Синий свет рассеивается, а его напрягшиеся мышцы расслабляются. Он меняет боевую стойку, которую принял инстинктивно, на обычную.

Медленно поворачивается ко мне всем телом. Поднимает браслет и прижимает к груди, к сердцу. Дерзко предлагает мне выстрелить, забрать желанный браслет ценой его жизни.

Я уже наложил вторую стрелу, уже растянулся.

Гранд-мастер смотрит в мою сторону, он знает, где я прячусь, но на этот раз я уверен, что он меня не видит. Последние лучи закатного солнца взбираются по стене и оставляют его в тени.

Лук у меня мощный, и я не могу держать его растянутым слишком долго, даже при помощи таланта.

Я Видел его. Я знаю, что в нем нет тьмы и он не заслуживает смерти. Он невинен. А я – ночной ангел. Я не могу убить его ради браслета, что бы ни стояло на кону.

«Или все-таки у меня есть на это право, а?»

~– Ночной ангел не убивает невинных умышленно. Грань между черным и белым, конечно, довольно размыта, но это не значит, что черного и белого вовсе нет.~

Чувствуя отвращение к самому себе – сам не знаю, то ли из-за того, что не смог поднять руку на невинного, то ли из-за того, что почти это сделал, – я ослабляю натяжение лука и отстраняюсь.

Позади гранд-мастера, в центре города, гигантская парящая глыба Шо'фасти медленно опускается на свой фундамент. Раздается скрежет камней и рокот, похожий на эхо далекого землетрясения, после чего глыба замирает. Насыщенное синее пламя на миг охватывает весь шпиль, после чего он меркнет.

Я встаю, отблеск синего огня на секунду падает на мою кожу.

Не знаю, зачем я это делаю, зачем даю ему увидеть меня.

– Выходит, у вас все же есть кодекс чести, – кричит мне Витрувий. – И вы живете согласно ему, как бы он вам ни мешал. Скажите мне, Кайлар, разве готовность идти на жертвы ради чести – это не признак достоинства? А вы еще утверждаете, что лишены его. Вы стоите больше, чем стоит ваша величайшая сила, молодой человек, пусть вы и не желаете этого признавать. Позвольте поделиться с вами мудростью, если я имею на то хоть какое-то право: вы думаете, что уже сломлены. А я думаю, что вы еще не повисли над пропастью, в которую упадете. Но пропасть та, несомненно, велика, и вы подходите к ней все ближе. Ваш кодекс чести и ваше ремесло находятся в непримиримом противоречии друг с другом. Так что же вы выберете? Что же, наконец, уничтожит вас, Темный? То, что вы переступите через кодекс чести? Или, наоборот, останетесь верным ему?

Позади него на темной башне один за другим вспыхивают желтые огоньки – это загораются окна, похожие на выбоины кирки, которой движет человеческое любопытство. Огни разгоняют тьму, а мудрецы и ученые тем временем устраиваются рядом с ними поудобнее, собираясь поработать допоздна.