Пока Ариэль возилась с чарами, на которые сестры заперли дверь в библиотеку, Ви дочитывала дневник Кайлара. Много времени это не заняло. Она перевернула последнюю страницу и откинулась на спинку стула, чувствуя себя одновременно опустошенной и озадаченной.

На протяжении последних глав, в которых Кайлар ехал к горам, его голос сильно изменился. Кайлар стал чужим не только для ка'кари и всех вокруг, но и для самого себя. А еще он начал намеренно утаивать подробности, путать их и скрывать, какой дорогой он ехал.

Ви заговорила с сестрой Ариэль, хотя та, похоже, пребывала в каком-то своем мире.

– На ваших глазах когда-нибудь происходило какое-нибудь дерь… э-э-э, какая-нибудь неприятность, которую вы, несмотря на все свое могущество, никак не могли предотвратить?

Сестра Ариэль обернулась, посмотрела на Ви. Приподняла брови.

– Прямо сейчас происходит.

– Со мной? – недоверчиво спросила Ви. – Меня казнят не за то преступление, но давайте начистоту: сказать, что я не заслуживаю смерти, нельзя. Я была ученицей Хью Висельника. Вы не знаете и четверти того, что я совершила по его указке. А все то, что случилось с Кайларом…

– В этом можешь сильно себя не винить, – сказала сестра Ариэль.

– Сильно не винить? Вы вообще меня слушали?..

– Ты дочитала книгу до конца. В ней сказано, где его тело? – спросила сестра Ариэль.

– Он утаил все подробности. Очень тщательно. – Ви читала внимательно, стараясь отыскать хоть какую-то зацепку, которая раскрыла бы карты Кайлара. Но не нашла ничего, что сузило бы круг поисков.

– Значит, ка'кари пропал. Как и мы. То есть ты.

Кайлар за всю книгу не дал ни намека на то, где сейчас находится ка'кари. И неудивительно. Он знал, насколько могущественен этот артефакт и какая катастрофа грозит миру, если он попадет не в те руки.

Сестра Ариэль, как всегда бесстрастная, уже сменила тему:

– Я осмотрела чары на двери – быстро нам с ними не справиться, даже если мы объединим твою силу с моими знаниями. Это, как я и предполагала, означает, что побег невозможен. Так что мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что? – спросила Виридиана.

– Сначала я собиралась молчать, поскольку боялась, что ты проболтаешься под пытками. Но раз тебе сотрут разум, этого можно не опасаться. Ты вчера, пока читала, что-то бубнила про слишком сложные планы, и это заставило меня призадуматься.

– Правда? – спросила Ви, вспоминая прошлый день. Наверное, это было, когда она читала про ограбление. – И о чем же?

– Я все гадала, как столь опытная группа могла так основательно ударить лицом в грязь. Я достаточно хорошо знаю историю и понимаю, что гениальные люди постоянно совершают ошибки. Они разработают идеальный план из двенадцати шагов и даже не заметят, что уже второй шаг полностью зависит от противника, который должен будет поступить строго определенным образом, сделать что-то простое, или разумное, или очевидное. Но! То, что произошло сейчас, не было ошибкой.

– Как это? – сказала Ви.

– На днях я наведалась к самой талантливой Созидательнице Часовни, с которой хорошо знакома. Спросила ее про тот кинжал. Оказалось, что для этой работы ее не нанимали. Поэтому я пошла ко второму Создателю после нее. С ним группа тоже не связывалась. Тем не менее вскоре у меня получилось выйти на нужную женщину, Савину. Она была очень рада поговорить с кем-то, кто хоть немного понимает в тонкостях ее ремесла. Поначалу разговор шел о как бы гипотетическом кинжале, и Савина говорила: «Если бы мне заказали такой инструмент…», но очень скоро она стала говорить: «Когда я Создавала тот кинжал…» Я была осторожна и не рассказывала, как он выглядит, но Савина описала его в точности так же, как и ты, поэтому я уверена, что мы говорили об одном и том же клинке. Савина не имела ни малейшего представления, зачем группе понадобился такой инструмент, но она знала, как закалить его и как укрепить точками привязки для определенных чар. Необычных чар. Когда мы коснулись этой темы, она снова на какое-то время стала говорить отвлеченно.

– Теперь я вас понимаю. Кажется, – сказала Виридиана, обеспокоенная тем, к чему ведет сестра Ариэль.

– Савина предусматривает в своих творениях механизмы безопасности… причем они очень оригинальны, и было бы неплохо распространить их применение гораздо шире… но сейчас не об этом. Один из механизмов заключается в том, что ее изделия меняют цвет в зависимости от того, какие чары на них наложены. Савина нарочно использует одну и ту же цветовую схему, чтобы знающие сестры могли с одного взгляда определить, какой из инструментов оснащен какими чарами. Здесь важны три момента. Первый: на тот кинжал действительно можно было наложить чары Большого Обмана. Второй: от присутствия чар, изменяющих сознание, эмаль должна была стать оранжевой. Третий: синяя эмаль означает серьезную опасность. Савина решила, что красный будет слишком очевиден. В общем, синий клинок, соприкоснувшись с кровью, должен с неимоверной силой взорваться.

У Ви сперло дыхание.

– Взорваться? Я… Я не понимаю.

– Пойми, что ты не виновата в гибели Кайлара, – сказала сестра Ариэль.

– Не виновата? Да я виновата во всем, что случилось в конце!

Сестра Ариэль сложила руки, приготовившись выслушать тираду Ви, но когда та ничего больше не сказала, ответила:

– Виридиана, тот клинок должен был взорваться, едва коснувшись крови, и неважно, в чьей руке он бы в тот момент находился – в твоей или Кайлара. Достаточно было кого-нибудь им порезать, и все вокруг погибли бы в мощнейшем взрыве.

У Ви было такое чувство, будто ее ударили под дых.

– Но кто мог это сделать? Наша группа так сильно старалась! Мы все…

– Я сомневаюсь, что вся группа об этом знала. Савина сказала, что когда вы вернулись с миссии, Жасмин Жаквет пришел к ней и принялся расспрашивать о свойствах кинжала, задавать те же вопросы, что и я. После этого он покинул Тактическую группу особого назначения. Мелена Геррик тоже ушла из группы сразу же, как оказалась на берегу, хотя, насколько мне известно, она перед этим не навещала Савину. Я пыталась найти их обоих, но не успела. Скорее всего, им не понравилось, как группа поступила с Кайларом и с тобой. Либо их попросили сделать что-то похуже, и они отказались. Или же они подумали, что из них сделают козлов отпущения, и решили сбежать прежде, чем это случится.

– Что это значит?

– Это значит, что с того момента, как Кейдан Джайр очутился на борту штормохода, миссия по его спасению закончилась. С той секунды – по крайней мере, в представлении сестры Аяйи, – целью миссии стало убийство.

– Нет. – Ви помотала головой. У нее пересохло во рту. Она лихорадочно искала доказательства того, что сестра Ариэль ошибается. – Все, что мы делали, делалось ради спасения. Для убийства план был слишком сложен. Слишком многое могло пойти наперекосяк.

– Это ты считаешь, что план пошел наперекосяк, но на самом деле он сработал так, как и было задумано. По крайней мере, сестра Аяйя и, по ее мнению, Часовня от этого только выиграли. По словам Савины, Аяйя уточняла у нее, можно ли наложить на кинжал заклинание, вызывающее взрыв. Очевидно, Савина ответила да. Еще Аяйя спрашивала, можно ли наложить на него одновременно два заклинания: взрыв и Большую Чувственную Иллюзию – так вежливо называют чары Большого Обмана. И снова ответ был да. Савина сказала, что кинжал должен был стать синим, предупреждая о самом опасном из заклинаний.

Подумай, Виридиана. Как сестрам, что-то умыкнувшим с корабля, безопаснее всего сойти с него? Оставить украденное на борту. Вполне вероятно – и я к этому склоняюсь, – что сестра Аяйя сама выдала местонахождение Кейдана королеве Дженин Джайр. Дженин могла его спасти и спрятать где-нибудь на штормоходе, но, скорее всего, она потерпела бы неудачу, и Кейдану усилили бы охрану. В обоих случаях сестрам пришлось бы уплыть без него.

– Но вместо этого у Дженин почти все получилось, и она пришла ко мне, думая, что я ей помогу, – поникнув, сказала Ви.

– Выдав местонахождение Кейдана, сестра Аяйя обеспечила всей группе… то есть всей группе, за исключением тебя, Виридиана… безопасный отход с корабля. Мы знаем, что кто-то намеренно раскрыл ваш план. Сестра Аяйя не считала это предательством, потому что она действовала в интересах Часовни, а Часовне было нужно – как бы беспощадно, аморально и чудовищно это ни звучало, – чтобы Кейдан остался на штормоходе, разрушил всю магическую защиту корабля и потопил его. Аяйя рассчитывала, что, если ее группа не сможет спасти Кейдана, ты, Кайлар, король Рефа'им, ребенок, который может положить конец всей магии, а еще, возможно, сама императрица, погибнете. Все алитэрские проблемы Часовни могли быть решены одним махом, и со стороны все выглядело бы так, будто сама Часовня ни при чем.

– А как же тысяча невинных людей, которых она обрекла на смерть?

– О, гораздо больше тысячи. Если бы императрица умерла, не оставив наследника, в Алитэре разразилась бы гражданская война – особенно после того, как с ней погибли бы самые могущественные придворные, и все благородные дома империи погрязли бы в раздоре. Но опять-таки для преданной и совершенно безнравственной сестры Часовни алитэрская гражданская война означает лишь то, что никто не соберет имперское войско и не попытается наказать далеких-предалеких чародеек за то, что они нарушили какие-то древние Соглашения, ведь все солдаты будут нужны в самой Алитэре, чтобы защищать трон от лишних претендентов.

– Но разве сестра Аяйя согласилась бы пожертвовать такую тьму людских жизней только ради…

– Ради власти? Ради того, чтобы Часовня продолжила свое существование? Ведь все эти потери не были бы потерями Часовни. А сестре Аяйе важно только это. Исключением была только твоя жизнь. Но ты и так доставляла ей неприятности. Очевидно, ее первый план провалился. Запасной план заключался в том, чтобы Кайлар или ты убили Кейдана кинжалом, который затем произвел бы взрыв. Предполагалось, что этот взрыв уничтожит ребенка и всех поблизости: то есть ребенка, Кайлара или тебя, и, если бы Аяйе повезло, даже короля Рефа'има с императрицей. Возможно, взрыв повредил бы корабль настолько, что тот пошел бы ко дну. В таком случае шторм должен был прикончить всех остальных. В зависимости от того, когда ты или Кайлар воспользовались бы кинжалом, он мог устранить от одной до четырех угроз, не оставив при этом никаких следов нашей причастности.

– Послушайте, я сама недолюбливаю сестру Аяйю, и я не очень-то хорошо это скрывала, но зачем ей меня убивать? Я же ничего ей не сделала.

– О, я надеюсь, что о твоей гибели она сожалела больше всего. Ведь ты – сестра, хоть она и на дух тебя не переносила. Если остальные знали про ее план, то они, скорее всего, требовали тебя спасти. Однако группа не могла допустить, чтобы ты попала в плен и рассказала под пытками, что служишь Часовне. Ведь это могло привести к войне, которую они желали предотвратить. Но если бы ты погибла, стало бы уже неважно, узнают алитэрцы о твоем участии в убийстве или нет. От мертвой сестры легко отречься, и, случись это, Часовня могла бы заявить, что наше руководство уже давно тихо тебя ненавидело и неоднократно пыталось изгнать, но не могло сделать это в открытую, потому что ты была героиней войны. Видишь ли, Виридиана, группа согласилась с тобой в том, что изначальная миссия – то маловероятное спасение-ограбление, на которое тебя подписали, – на самом деле невыполнима. Столь сложный план был заведомо обречен на провал.

Ви села, подавленная и обреченная.

– Но Кайлар, к несчастью, умеет совершать невозможное.

– Никто не хотел, чтобы все так закончилось. Ни императрица, ни Рефа'им, ни ты, ни Кайлар, ни группа, ни Логан, ни Дженин Джайр и даже сестра Аяйя. В этой истории не победил никто.

– Да, но некоторые из нас проиграли все, – сказала Ви. – И все же, если я должна была погибнуть, то зачем сестры остались и шли за нами на своем корабле? Зачем вытащили меня из воды?

– Из обыкновенной порядочности? Возможно, не все согласились с этим планом? К тому же им было важно поскорее узнать, что случилось со штормоходом. Увидеть, не заполучила ли ты для них новое оружие. Понять, нужно ли им бежать из Алитэры, или они могут прямо оттуда разойтись по следующим заданиям. К тому же, если ты еще не заметила, многие из «спасших» тебя сестер сейчас голосуют за то, чтобы отдать тебя алитэрцам и обречь на пытки с казнью. Живой козел отпущения всегда лучше мертвого… даже если жить ему осталось недолго. Выдав тебя, сестры покажут, как сильно осуждают твои действия. Но ты знаешь, кое-что меня все же приятно удивило. Учитывая вашу личную неприязнь, я ждала, что сестра Аяйя придет сюда и позлорадствует.

– О, у нее еще есть на это время, – сказала Ви. Она вдруг представила себе, как Аяйя будет ждать ее снаружи камеры, где на Ви наложат стирающее заклинание. Как она подойдет, промокнет сухие глаза платком, затем наклонится поближе, обнимет ее и после этого прошепчет в ухо что-нибудь ядовитое.

Ви закрыла лицо руками. Она не боялась посмотреть в глаза смерти. Но ей было тошно идти на плаху и знать, что ее гибель обеспечит сестре Аяйе победу и расчистит дорогу к власти.

– Мне придется внимательнее к ней присмотреться, – задумчиво произнесла сестра Ариэль. – Вряд ли Аяйя была мозгом операции; просто она из тех, кто стремится выжить любой ценой. Ее планы не сработали безупречно – вероятно, потому что в них были задействованы люди вроде тебя и Кайлара, от которых она ждала предсказуемых и логичных поступков, – однако каким-то немыслимым образом Аяйя смогла все разыграть так, что катастрофичный провал операции, которую она возглавляла, ничуть не подпортил ее карьеру. Это удивительно. Да, она была готова одномоментно погубить тысячу сто восемьдесят четыре человека и поспособствовать гибели еще большего числа, но, если честно? План-то был хороший! – Увидев выражение лица Ви, сестра Ариэль быстро прибавила: – То есть для бездушной карги с напрочь отказавшим моральным компасом и полным отсутствием какой-либо порядочности.

Но Ви уже ушла мыслями в себя. Ее голос звучал едва громче шепота:

– Я думала, что спасаю их. Я думала, что спасаю Кайлара и Кейдана. А вы говорите, что… – Теперь она все отчетливо поняла. – Я думала, что мы обведем Кайлара вокруг пальца, что он – тайный «дурак» нашего ограбления. Что он должен увидеть все кусочки мозаики, сложить их в неверную картинку и совершить именно ту ошибку, которая нужна нам. Но «дураком» был не только Кайлар. На эту роль назначили и меня. Меня тоже обвели вокруг пальца. Они знали, что только я смогу обмануть Кайлара… что никого другого он даже близко к себе не подпустит. Только я могла так успешно предать его. И я сделала ровно то, что они хотели.

– Не считай это недостатком, дитя. Ты доверилась своим сестрам, которые клялись тебя защищать. Нельзя назвать дураком того, кого одурачила его семья. Зато тех, кто предал тебя, точно можно назвать предательницами.

– Предательницами, которые считали, что спасают Часовню, – горько ответила Ви. Означало ли это, что сестры на самом деле никого не предали, а просто поступили так, как было нужно?

– Возможно, они ее в самом деле спасли. И тем не менее они остаются предательницами. Они предали Кайлара, нарушили свои клятвы и предали тебя.

– Да? А если мы созовем всех сестер на еще одно заседание и раскроем всю правду, что они тогда скажут? Осудят Аяйю и остальных, или решат, что группа поступила правильно? Поморщившись, заявят, что война слишком уж страшна, и ради того, чтобы ее избежать, можно пожертвовать парочкой жизней? Они ведь уже, считайте, так сказали, когда согласились выдать меня, правда?

Ариэль выглядела уставшей и измученной.

– Здесь все проявили себя не с самой лучшей стороны, Виридиана. Многим сестрам это голосование будет до конца жизни сниться в кошмарах.

– Получается, только этим Часовня и отличается от улиц? – горько спросила Ви. – Все любой ценой прикрывают свои задницы, но когда это делают сестры, их потом мучает совесть? И все? Тоже мне разница. Я была о Сестринстве лучшего мнения и была готова умереть за него; но мне что-то не хочется умирать за то, каким оно оказалось на самом деле.

Сестра Ариэль испустила тяжкий вздох. Следующие, осторожно подобранные слова, явно дались ей тяжело:

– Наверное… наверное, ты и не должна этого хотеть, – сказала она. – Наверное, порой случается так, что организации, в которые мы верили всю нашу жизнь, превращаются в нечто иное. Когда ради хорошего дела необходимо совершить злодеяние, закономерно возникает вопрос: в самом ли деле мы спасаем добро и останавливаем зло, или мы попросту меняем их местами? Я служу Часовне по той причине, что Сестринство часто и повсеместно творит добро. Если оно перестает творить добро часто и повсеместно, тогда я рискую оказаться в услужении у организации, недостойной моей преданности.

– Может быть, сестры правы, – опустошенно сказала Ви. – Я – пустое место. По сравнению с тем добром, которое Часовня делает по всему миру, я – незаметная строчка в общем балансе. Один дебит среди тысяч кредитов. Слишком маленькая, чтобы что-то значить.

– Так считает сестра Аяйя. Другие могут с ней согласиться, кто-то охотно, а кто-то нет. Я же не согласна вовсе. И буду открыто заявлять об этом, пока меня не остановят.

– Пока?.. Вы же… Вы же не думаете, что они попробуют убить и вас? – вскинулась Ви.

– Сомневаюсь, что сестры сразу же передадут меня алитэрцам. Хотя могут. Они могут сказать, что это я руководила тобой и была идейным вдохновителем заговора. Возможно, императрица воспримет это как примирительный жест. Возможно, сестры прямо сейчас обсуждают, стоит им так поступить или нет. Но даже если они этого не сделают, рано или поздно им придется меня убить. Они знают, что мною невозможно управлять, и знают, что я не стану держать язык за зубами. Поэтому, в не столь отдаленном будущем я, скорее всего, присоединюсь к тебе.

Даже эти слова сестра Ариэль произнесла хладнокровно. Как будто ее собственная жизнь была для Часовни просто очередной проблемой – причем проблемой с очевидным решением.

Но охватившая Ви скорбь вдруг загустела и превратилась в ярость.

– Выходит, Кайлар спас тысячи людей, обрек себя этим на страшные мучения, но женщина, которая его подставила, получит медаль? И несмотря на то что я помешала почти всем ее замыслам, она все равно победит?

– Казалось бы, так и есть, да? Однако древние говорили, что те, кто совершают насилие над другими, совершают его над собственной душой, и…

– Мне плевать, что они говорили! – Ви, разозленная, вскочила. – Она виновата во всем, что случилось и… что? Мои «старшие сестры» знали о ее планах и даже пальцем не пошевелили, чтобы остановить? Помогали ей? Какие же они куски дерь… – Ви осеклась. – Отбросы. Какие же они отбросы.

– Виридиана, – резко одернула ее Ариэль. – Сестра обязана следить за своим языком.

– Я же исправилась… Серьезно, по-вашему, это сейчас важно?

– Следить за своим языком – значит, подбирать слова, подходящие ситуации. И те сестры – настоящие куски дерьма.

Ариэль ругалась редко, и Ви поняла – старшая сестра хочет показать, что она на ее стороне. Ви мимолетно улыбнулась. Но огонек радости очень быстро угас в ней.

– Как жаль, что я не поняла всего этого раньше, – сказала сестра Ариэль. – Возможно, я смогла бы вовремя прийти на помощь, спасти тебя… и остановить их.

– Они уже проголосовали. Решили, что будут делать дальше. Вы говорили, что верность Сестринству для вас превыше всего.

– О да, так и есть! Так и есть. – Вдруг сестру Ариэль осенила какая-то мысль. – Кто более предан делу: та, кто стоит в стороне и подбадривает сестер, бодро марширующих по дороге в ад, или же та, кто кричит: «Остановитесь!» и преграждает им путь, даже если сестры злятся на нее, осуждают, топчут и продолжают идти дальше? Мне кажется, что последняя демонстрирует более правильную форму преданности. Мне кажется, в этом проявляется любовь.

Последнее слово пронзило Ви, как шип. Она затянула потуже хвост на своей голове. Ви не помнила, когда успела убрать волосы, но, когда почувствовала, что они уже убраны, вновь вспомнила, что ей нельзя носить хвост.

Она затянула его еще туже. Сказала:

– Я не хочу умирать. Но еще больше не хочу, чтобы Аяйя победила. Вы уверены, что у нас не получится взломать замок и сбежать?

Лицо сестры Ариэль приобрело мечтательный вид, словно ей очень хотелось попробовать это сделать.

– Нас заперли на один из вариантов заклинания, которое называется Атиннесийским Тюремным Ящиком. Это куб, завязанный снаружи. Каждая стена, потолок и пол защищены, а магические атаки попросту усиливают чары, как бы затягивая узел сильнее. Будь у нас часов пятнадцать-двадцать, я бы смогла его распутать. Но нам вряд ли дадут столько времени. Впрочем, я не категорически против безнадежных жестов, поэтому, если ты хочешь, могу попытаться.

Ви выругалась и захлопнула книгу.

Сестра Ариэль, похоже, оскорбилась – но не из-за слов, а из-за того, как грубо Ви обошлась с рукописью.

– Я прочитала весь этот дурацкий дневник! Я заново пережила настоящий ад, прошла его до конца, чтобы найти хоть что-то полезное… и какой от этого толк? Да никакого!

– Возможно, ты обращала внимание не на те дета…

Книга снова распахнулась.

Обе сестры замолчали. Посмотрели на распахнутую книгу.

Переглянулись.

– Смотри! Там, кажется, слова? – спросила сестра Ариэль. Ей явно хотелось подойти ближе, но она помнила, что книга не давала прочесть себя никому, кроме Ви. – Какое-то послание?

Посреди пустой страницы были написаны всего два слова.

Ви прочла их вслух:

– Здесь сказано: «Возьми меня». – Затем она обратилась к книге. – Э-э-э… Я не могу этого сделать. Сестры наложили чары, из-за которых никто не может поднять тебя с этого стола. Да и уйти отсюда у нас все равно не получится. Правильно? – Она глянула на сестру Ариэль.

– Да… А сейчас она что пишет?

Ви не стала читать вслух, и слова не исчезли, когда сестра Ариэль подошла ближе и выглянула у нее из-за плеча. На странице было написано: «Они наложили чары на книгу».

– Да, я так и сказала, – ответила Ви. Ей было странно разговаривать с неодушевленным предметом.

Прямо у нее на глазах книга вывела: «Пока Кайлар жив, я многое не смогу тебе рассказать, но лучше я буду у тебя, а не у них. Не бери книгу».

– Что значит: «Не бери книгу»? – спросила Ви, оглянувшись на сестру Ариэль, которая вдруг несказанно воодушевилась и замахала руками. Ви проследила за ее взглядом.

Чернила на странице замерцали, слова начали искажаться, и предложения потекли по пергаменту струйками черной крови. Затем они стали слипаться, обретать объем, поднялись над открытой страницей и, задрожав, превратились в черный металлический шар.

В черный ка'кари.

Ви, потрясенная, взяла его в руку.

– Ты? Все это время ты был здесь?

Поднеся лампу поближе, сестра Ариэль пролистала книгу… пустую книгу. В каждом листе виднелись крошечные дырочки, где ка'кари проедал пергамент и переползал на следующую страницу, строчка за строчкой выводя для Ви историю Кайлара. Поэтому она и не смогла пролистать в конец – никакого текста там еще не было. Ка'кари рассказывал ей все по порядку.

В голове Ви зазвучал голос, испугавший ее:

~– Теперь ты должна принять решение. Если отдашь меня сестрам, возможно, этого хватит, чтобы купить твою жизнь и свободу.~

Последнее голосование завершилось вчера. Большинство сестер все еще были в Часовне, а те, что ее покинули, не успели отъехать далеко. Их можно было вернуть. Можно было исправить ошибки, найти новые пути, провести новые голосования, перечеркнуть старые.

«ТЫ МОЖЕШЬ ОТВЕСТИ МЕНЯ К КАЙЛАРУ?» – изо всех сил подумала Ви.

~– Не нужно так кричать. Ты уже прочла конец его истории. Знаешь же, что он скрыл свое местонахождение даже от меня. Я могу лишь показать тебе, где начать поиски.~

Внезапная тоска пронзила Ви до глубины души. Здесь, в Часовне, было все, чего она желала, и все, что она почти потеряла безвозвратно. У нее были подруги – нет, даже не просто подруги, а сестры; у нее было свое место, и она стала важна важным людям. Здесь она была частью сообщества и могла учиться и расти среди людей, которые знали намного больше нее.

Ну и что, если все оказалось сложнее, чем она думала? Что с того? За все хорошее стоило бороться, разве нет? Ви чуть не погибла от тысячи порезов и пыталась драться с врагами не тем оружием… но она могла усвоить этот урок. Дальше она справится лучше. Она могла заставить сестер принять ее всерьез. Она могла стереть ухмылочку с рожи сестры Аяйи.

Если она отдаст ка'кари Сестринству, то сможет вернуть себе все, о чем мечтала. Она даже станет еще важнее и могущественнее, чем была, ведь если сестры не передадут ее алитэрцам, то разразится война, и Часовне как никогда понадобятся боевые чародейки. А Ви была лучшей в этом деле.

Им придется вернуть тех женщин, с которыми Ви уже тренировалась, – тех, кто был ей верен.

Она уже стала продумывать, как правильнее поступить: сказать им, что черный ка'кари у нее, или просто распутать с его помощью чары, стирающие сознание, и неожиданно вернуться?.. Но Ви поняла, что забегает вперед. Она остановилась.

И озабоченно опустила взгляд на ка'кари.

«Выходит, ты – ответ на вопрос председательницы Истариэль. И на мой вопрос – тот, который возник еще на корабле, когда я увидела, что Кейдан почему-то все еще дышит».

~– Что за вопрос?~

«Как ребенок выжил? Ответ в тебе… Ты – Пожиратель. Ты поглотил талант Кейдана, верно? Вместо того чтобы убить ребенка, ты уничтожил его талант и не дал обрушить на всех обнуляющий шторм. Из-за этого мальчик потерял сознание. Ты всех спас».

~– Ты называешь то, что я сделал, спасением?~

«Неужели ты раскусил все наши обманы? Ты знал о чарах, которые были на кинжале?»

~– Ближе к концу – да, знал.~

Про все чары. Не только про иллюзии, но и про те, что должны были устроить взрыв и убить Кайлара вместе с ребенком.

«Ты спас Кайлара. Но он этого даже не понял! Ты ему не сказал! Наверное… поначалу ты просто не мог, да? Потому что обнуляющие волны разорвали вашу с ним связь, и он тебя не слышал. Но почему ты ничего не сказал потом?»

~– Он не спрашивал.~

«Нет, нет, нет! Не обманывай меня. Я прочла всю твою книгу. Когда ты хотел, ты добровольно делился с ним сведениями. Пусть Кайлар верил, что ты – всего лишь инструмент, но я-то вижу, что это не так. Я видела, как часто ты ему помогал. Ты был его другом. Как ты мог так с ним поступить?»

~– Другом? Кайлар сказал мне убить ребенка. Велел это. Если бы я ослушался, он бы поднял тот кинжал, и они бы оба погибли впустую. Или погибли бы вообще все. Что за друг так поступает? А после этого, если бы я сразу же обо всем ему рассказал, Кайлар бы решил, будто он снова одолел саму судьбу и весь мир, будто он нашел третий путь, будто он просто такой особенный. Считаешь, это было бы справедливо? Кайлар пытался погубить младенца. И справедливо то, что он думает, будто преуспел. Пусть он проживет хоть тысячу лет, и все это время будет знать, что он за человек.~

Ви прижала руку ко рту. Кайлар никогда не будет прежним. Даже если Ви однажды разыщет его и поведает всю правду, человек, которого она найдет, скорее всего, окажется лишь тенью прежнего Кайлара.

Так и стоит ли все бросать, отказываться от всех своих мечтаний, если найдет она лишь это?

«Тогда что справедливо для меня? – спросила она ка'кари. – Ведь это я обманом заставила его так поступить!»

~– Ты – не ночной ангел, так что меня это не касается.~

Ви с трепетом посмотрела на развилку, к которой, сама того не желая, вновь подошла. Всякий раз, когда она думала, что уже приняла решение, перед ней возникал новый соблазн. Ви могла пожертвовать всем, чтобы спасти Кайлара, и после этого обнаружить, что спасать в нем уже нечего. И потом, Кайлар исчез! Он не хотел, чтобы его нашли. Он спрятался, а прятаться Кайлар умел очень и очень хорошо. Он был все равно что мертв.

– Ты разговариваешь с ним? – спросила сестра Ариэль.

Ви оглянулась на нее, выведенная из задумчивости неожиданным вопросом.

– Что он говорит? Он что-то тебе предлагает? Пытается подкупить? – спросила сестра. – Часовня считает, что в ка'кари содержится ключ к более высоким формам магии, чем те, что известны нам. Бессмертие, невосприимчивость к стихиям, безграничное Целительство и многое другое. Даже за слабейший из ка'кари Часовня с радостью ввяжется в войну с Алитэрой. А черный – отнюдь не слабейший из них. Если предложишь им ка'кари, то сможешь требовать что угодно, все, о чем только можно пожелать.

– Благодарю вас, сестра Ариэль, вы все кристально прояснили.

– Правда?

– Я мало что знаю о правильных поступках, зато хорошо разбираюсь в подкупе. Итак, на одной чаше весов – все, о чем я когда-либо мечтала, а на другой – я пожертвую своим положением и хорошей жизнью, безо всяких гарантий на то, что эта жертва когда-нибудь окупится. Единственная награда, которую сулит мне этот ужасный путь – это крупицы самоуважения, которые я верну себе, ступив на него.

После того как на глазах Ви развернулась чужая история, она несколько иначе взглянула на свою. Жизнь – это не книга, которую можно перелистнуть в конец и посмотреть, хорошо ли она закончится и стоит ли ее читать. Можно ставить себе цели, но идти к ним придется страница за страницей, параграф за параграфом, строчка за строчкой, слово за словом, зная, что всякий раз, когда вы касаетесь пером пергамента, в вашу историю может ворваться какой-нибудь неожиданный персонаж, который будет вам неподвластен и который все изменит.

Хотя казалось, что для Ви выбор ее дальнейшего пути связан с Кайларом, на самом деле Кайлара это решение вообще не касалось. Просто именно он в очередной раз поставил перед ней вечный вопрос, на который Ви предстояло отвечать в любви, на войне и во всем, что происходило между ними, пока ответ не станет частью ее характера: «Что я за человек?»

На сегодня – и до тех пор, пока Ви была жива и оставалась в силах бороться, – ее ответ был таков: «Я – та, кто принимает глупые решения, которые дают мне спать по ночам».

Ответ был не самый лучший, но он ей подходил.

Ви робко улыбнулась.

– Кажется, ты сделала свой выбор, – сказала сестра Ариэль. Ее улыбка была задумчивой и печальной.

– Да, сделала. Но его еще не сделали вы.

– Что ты имеешь в виду?

Как же было приятно увидеть на лице гениальной сестры недоумение. Ви сказала:

– Хотите пойти со мной?

Сестра Ариэль замотала головой.

– Я? Да ты шутишь… – Вдруг она замолкла, ее лицо застыло, затем на нем быстро-быстро, со скоростью трепещущих крылышек колибри, промелькнули разные выражения, и, наконец, сестра медленно расплылась в улыбке. – А ты знаешь, думаю, что да. Думаю, я очень этого хочу. – Похоже, Ариэль сама была этим удивлена. – А ты меня возьмешь? Ты ведь понимаешь, что я буду тебя задерживать.

– Нет, не будете, потому что сможете взять с собой только две книги.

– Две?! – Ариэль была похожа на мать, которой сказали, что она может спасти только двух из множества своих детей.

– Да бросьте. Самые полезные вы и так уже наизусть знаете, верно? – сказала Ви.

– Ну я… почему ты говоришь так, будто мы уже отсюда выбрались? Мы в ловушке, Виридиана.

– Не-а, не в ловушке. И зовите меня Ви. – Она подняла руку, и черный ка'кари перетек в ее ладонь.

Сестра Ариэль понимающе выпучила глаза, но подняла вверх палец.

– Вириди… Ви, – сказала она. – Прежде, чем коснешься этой двери, знай, что снаружи обязательно будут стражники. Они поднимут тревогу и призовут подкрепление.

Не отвечая, Ви подошла к двери и приблизила ка'кари к сосредоточению чар, на которые та была заперта. Через несколько секунд раздался всасывающий шум, и узоры Атиннесийского Тюремного Ящика втянулись в ка'кари. Затем Ви положила черный шар в тяжелый замковый механизм.

Когда засов начал плавиться и снаружи раздались удивленные возгласы, Ви широко улыбнулась сестре Ариэль.

– Думаю, мы справимся.