Наступает утро, когда я наконец вижу солнце. Прошлым вечером я поел. Соорудил костер. Поспал.

Я принял решение и теперь понял, зачем все это время шел на север.

~– Кажется, ты снова становишься похож на прежнего себя.~

Ка'кари впервые за долгое время заговорил со мной.

Я бреду и размышляю над тем, что он сказал. Нет. Прежним я уже никогда не буду. Но, наверное, в рабочее состояние уже пришел. Должен прийти.

«У меня есть проблема».

~– У тебя их много. Но, вижу, ты уже придумал план.~

«Даже несколько, но в каком порядке я их буду исполнять, зависит от Мамочки К. И мне понадобится твоя помощь».

~– Не поведаешь тем, кто когда-нибудь прочтет или прослушает твои записи, что ты сейчас делаешь?~

«Похоже, я отвык рассказывать обо всем на ходу, да?»

Я подталкиваю связанную мокрушницу носком ботинка. Чтобы правильно связать человека, нужно несколько минут, особенно если этот человек – моя коллега из прошлой жизни. Нельзя думать, что если перед вами женщина, то вы можете просто вставить ей в рот хороший кляп и кое-как обмотать веревками. Нет, даже если вы уверены, что она не сумеет воспользоваться талантом, ее все равно нужно скрутить так крепко, чтобы даже удвоенная или утроенная сила ей не помогла.

Она мускулистая, миловидная, с грязно-русыми волосами, которые, к моему удивлению, ничем не стянуты и отпущены так длинно, что должны ей мешать. Но удивление проходит, когда я замечаю ее ухо. Точнее, отсутствие одного уха, неаккуратно отпиленного много лет назад. Она отпускает волосы и зачесывает их набок, чтобы прикрыть шрам.

Я с ней незнаком, но дралась она точно как мокрушница – магически усиленная и магически связанная клятвой убийца, воспитанная в Са'каге и нанятая Мамочкой К. Сегодня ей поручили стоять в дозоре.

Получилось это у нее плохо, как и у меня.

– По моим прикидкам, тебе, чтобы освободиться, понадобится часа четыре. А ты что думаешь? – спрашиваю я у нее. – Мне хватит и одного часа, но… должна же ты чем-то поплатиться за поражение, верно? Мы ведь оба знаем, что я мог поступить с тобой гораздо хуже.

Я вытаскиваю стекло из светового фонаря на крыше, откладываю его в сторону, с помощью ка'кари впитываю магическое поле на противоположной стороне и, держась за раму кончиками пальцев, спускаюсь вниз.

Мамочка К оборудовала этот этаж соловьиными полами. По моей рекомендации, которую до меня наверняка уже давал Дарзо, она расставила незаметные ловушки в тех местах, куда опытный убийца попытался бы поставить ноги, чтобы пройти по такому полу бесшумно.

Поэтому на пол я не спускаюсь. Потолок гладкий и усеян магическими узорами, которые должны помешать любому незваному гостю проползти тем путем, которым ползу я. Но у меня есть черный ка'кари. С ним многое становится чересчур просто.

Я буду по нему скучать.

~– Ты будешь… скучать по мне?~

Видите ли, я наконец догадался, зачем Дарзо оставил мне платиновый браслет. Я привык к тому, что ка'кари слышит все мои мысли, и разрешал ему их подслушивать. А Дарзо понимал, что делать этого не стоит, и пытался мне об этом сказать. Он дал мне возможность держать ка'кари поблизости, чтобы я мог в любой ситуации незамедлительно им воспользоваться и при этом не обманывал себя, думая, будто он – мой друг. А я этого не понял.

Уже ночь, а Мамочка К все еще сидит за рабочим столом – хотя для нее это обычное дело. Сегодня на ней нет очков, которые она обычно надевает, когда остается одна. Выглядит она хорошо; есть в ней что-то, что не дает вам забыть: еще совсем недавно эта женщина была самой прославленной куртизанкой эпохи. Почему-то этого у нее не может отнять даже возраст.

Я бесшумно спрыгиваю на пол прямо перед ее столом.

Мамочка К вздрагивает… а затем злится, что вздрогнула. Злится на меня. Снова опустив взгляд, она продолжает работать.

Я приземлился рядом с креслом, поэтому сразу же сажусь в него, лицом к ней.

Она заканчивает что-то писать. Подписывается своим именем. Откладывает письмо в стопку других таких же. Наверное, это все приказы для ее многочисленных шпионов и агентов. Затем Мамочка К поднимает взгляд на меня – перо все еще у нее в руке и она явно думает, заговорить ей со мной или взять новый лист и продолжить работу, чтобы меня позлить.

Я терпеливо, молча жду.

– С каждым разом ты становишься все больше и больше похож на него, – наконец произносит Мамочка К, откладывая перо в сторону.

Я не спрашиваю, о ком она говорит. Дарзо. Почему-то мне не хочется произносить его имя. Знаю, это неправильно, но я все равно чувствую себя преданным из-за того, что он не появился, когда был мне нужен.

– Ты его видела? – как бы равнодушно спрашиваю я.

– С тех пор как ты уехал, нет, – совершенно безразлично отвечает Мамочка К. Даже если она лжет, здесь мне ее броню точно не пробить. Так что я и не пытаюсь.

Она не спрашивает, где я был или как прошло задание. Мамочка К очень умна и умеет повернуть любой разговор так, как ей нужно. Но еще она хорошо меня знает и явно не желает играть в игры.

– Кирн. Зацепки есть? – спрашиваю я.

– Множество. И все ведут в никуда. Кажется, мы уже потратили больше золота, пролили больше крови и сожгли больше мостов в отношениях с могущественными людьми, чем могли себе позволить. И все впустую; разве что теперь мы знаем, кто хочет – или хотел – нам помочь, кого легко оскорбить и кто в королевствах Мидсайру обладает реальной властью. Но что до поисков ребенка? Мы ничего не нашли. Логан желает поговорить с тобой, кстати.

Я не отвечаю. До сих пор было неясно, кто приедет в Эленею быстрее: я или новости из Борами о том, что случилось на штормоходе, но мой информант говорил, что я вернулся раньше. Похоже, он не солгал: даже Мамочка К еще не знает, что произошло.

Я обязан рассказать обо всем Логану, но не могу предстать перед ним. Не могу заставить себя солгать ему. Не могу рассказать правду. Он потребует выложить ему все подробности, и будет вправе это сделать.

Как одно простое задание – защитить двух малышей – превратилось в это?

– Кайлар… – мягко произносит Мамочка К, – тебя что-то сильно тревожит, да? Я ведь тебя знаю. Что случилось?

– Ты слишком много знала, и я хочу понять откуда, – говорю я, не обращая внимания на ее слова. – Ты пыталась послать меня в Стормфаст еще до похищения. Я не думаю, что ты за ним стояла. Но не могу понять. Откуда ты так много знала?

Мамочка К вздыхает.

– Она пришла ко мне не сразу. Скорее всего, даже в последнюю очередь. Но когда никто больше не пожелал ее слушать, Дженин Джайр пришла ко мне. Ее мучили сновидения. Целительницы задавали ей множество вопросов, причем довольно специфичных, но самой Дженин они ничего не говорили. Отмахивались от ее страхов, от ее подозрений. Логану они сказали, что все это – последствия родов. Я одна притворилась, будто верю ей. Поэтому вскоре она излила мне всю душу. Затем я увидела, как некоторые из ее снов сбылись, и тогда поверила ей по-настоящему. Я понимала, что мы не сможем остановить похищение. Поэтому попыталась обойти пророчество и отправить тебя туда, откуда ты смог бы вернуть детей домой. Но ты не захотел пойти.

– Выходит, никакого компаса Немезиды не было? Ты просто приманила меня им, чтобы я поехал туда, куда тебе было нужно?

– Приманила, да. Но был ли он? – Мамочка К качает головой. – Дарзо дал мне список самых опасных артефактов, которые либо могли использоваться, либо точно использовались несколько столетий назад в день падения Трэйетелла, когда Джорсин Алкестес воздвиг Черный Курган. Дарзо подозревал, что некоторые из этих артефактов могли уцелеть. Он считал компас наиболее полезным или наиболее опасным, в зависимости от того, в чьи руки он попадет. Отчасти из-за этого мы с ним и поссорились. Когда он ушел, я решила, что он отправился на поиски компаса. Его след вел к Тоуверу, поэтому я и послала тебя туда, хотя ты мог добыть браслет для прохода на праздник императрицы и в других местах. Я наивно надеялась, что вы встретитесь и поможете друг другу: либо он тебе, либо ты ему, смотря чья охота пошла бы успешнее.

– Ты что, пыталась нас помирить? – с сомнением спрашиваю я.

Мамочка К задумчиво потирает крошечный шрам на руке.

– Однажды я обратила вас друг против друга. Поэтому решила, что за мной должок. Некоторые простодушные старухи сводят молодых юношей и девушек. А я, по всей видимости, свожу старых мастеров с их учениками. Впрочем, попытка получилась слабенькая. Даже если бы Дарзо все еще был в Тоувере, вы бы с ним вряд ли столкнулись, верно?

Но я уже думаю о стреле, которая прилетела в меня в том городе, и о записке без подписи, которая была к ней привязана. Эта записка спасла Фаэне жизнь. Позднее я решил, что в меня стреляла Ви, но в гуще событий я забыл ее об этом спросить. Неужели это был Дарзо?

Мое сердце сжимается от тоски. Но сейчас это неважно.

– Итак, сны Дженин. Она все тебе о них рассказала?

– Кайлар, она – королева, хотя и молодая. Даже сильные страдания не превратят ее в дуру. Она утаила все то, что сочла нужным утаить. – Мамочка К замолкает. – Ах, но ты ведь не просто так об этом спросил. Ты хотел узнать, не рассказывала ли Дженин о снах, в которых был ты? – Она на миг веселеет. – Неужели надеешься узнать свое будущее? – Но затем ее веселье рассеивается, и в голову приходит другая мысль: – Или ты гадаешь, много ли она узнала о твоем прошлом?

Мне становится трудно дышать, и я не отвечаю. Не могу посмотреть ей в глаза.

Мамочка К не продолжает расспросы.

– Дженин предупредила меня, что ты не сможешь предотвратить похищение. Она знала, что мы с тобой близки. – Мамочка К замолкает, а затем, после долгой паузы, осторожно, как будто страшась моего ответа, спрашивает: – Кайлар, ты что-то хочешь мне рассказать?

Скоро ли вернется Дженин? Скоро ли Мамочка К все узнает – от нее или от кого-либо еще? Будет лучше, если я все расскажу сам, поведаю ей всю правду, а не полный ненависти яд, которым будет плеваться Дженин.

Но слова не желают меня слушаться.

– Мне нужно уехать. Скорее всего, надолго.

– Как я смогу с тобой связаться? – спрашивает она.

– Никак. – Я чувствую, что проваливаюсь все глубже и глубже внутрь себя. Раз никто не нашел ни Кирна, ни его следы, значит мне придется приступить ко второму плану раньше, чем я рассчитывал. Что ж, ладно. Пусть Логану и всему остальному миру этот план принесет намного меньше пользы, но исполнить его я обязан.

– Кайлар, ты заглядывал к графу Дрейку?

Я не понимаю, к чему она ведет.

– Нет. Зачем?

– Ты знал, что он когда-то очень любил играть в карты?

– Правда? На деньги? На него это не похоже. Я думал, что он вел для тебя счетные книги, когда… ну ты поняла. В прошлом.

– Я заметила, что он играет редко, и редко садится за стол с одними и теми же людьми, но всегда старается сорвать самый большой куш. Когда я на него надавила, он сказал, что разработал систему. Конечно, система есть у каждого игрока, но меня заинтересовали подробности. Граф Дрейк рассказал, что просмотрел работы ученых людей и, основываясь на них, составил таблицы вероятностей. Их он заучил, а затем, глядя на игру и запоминая, какие комбинации карт уже сыграли, он… как же граф это объяснял?.. Он говорил, что со временем мог получить значительное статистическое преимущество. Время от времени граф мог проиграть крупную ставку, но я ни разу не видела, чтобы он вставал из-за стола беднее, чем был до игры.

– И зачем ты мне об этом рассказываешь? – спрашиваю я.

– Я как-то спросила его, почему он перестал играть. Дрейк сослался на религию, но потом, когда я продолжила допытываться, сказал, что однажды сделал самую большую ставку за всю жизнь и, невзирая на все вероятности, сорвал куш. После этого он решил, что израсходовал всю свою удачу.

– Повезло ему. Он заслужил те деньги. Нашему миру нужно побольше богачей, которые…

– Он говорил о тебе, – негромко перебивает Мамочка К. – Тебе стоит увидеться с ним.

От ее слов у меня перехватывает дыхание, и на глаза наворачиваются слезы. Наверное, этот разговор был у них очень давно. После нашей ссоры граф Дрейк ни за что бы такого не сказал. И сейчас не скажет.

Нет, со мной он проигрался по-крупному. Может быть, Блю – сирота, которую я к нему привел, – окажется для него настоящим большим кушем. Может быть, с ней он встанет из-за стола богаче.

Мамочка К видит, как я качаю головой. Она так же тихо произносит:

– Кайлар, ты поговоришь с Логаном?

Я не отвечаю. Но мое лицо делает это за меня.

– Значит, Кейдан окончательно потерян. – Сколько лет ее знаю, Мамочка К всегда говорит вот так. Вроде бы просто спрашивает, а вроде бы требует ответа.

Едва слышным шепотом я произношу:

– Хуже, чем потерян.

– Мертв? – Мамочка К в ужасе прижимает руку ко рту.

«Любопытно», – отрешенно думаю я. Она столько раз приказывала кого-нибудь убить, что уже не должна испытывать ужаса перед смертью. Впрочем, дети всегда были ее слабым местом.

Я когда-то тоже был таким ребенком. Возможно, Мамочка К до сих пор видит во мне непутевого сына, которого нужно спасать.

– Кайлар, – мягко говорит она. – Я тебя знаю. Я знала тебя, когда ты был еще мальчишкой. Я видела, сколько хорошего сохранилось в тебе несмотря ни на что.

– Ты меня не знаешь, – шепчу я. – Если бы знала…

– Скажи мне одно, и больше я ни о чем не спрошу, – говорит она, прерывая меня и не обращая внимания на мои слова. – То, что ты сделал, – ты мог поступить иначе?

– Я должен был…

– Ты мог поступить иначе? – резко повторяет Мамочка К.

– Я… Я не сумел придумать как.

– Значит, можешь спать спокойно.

Я горько усмехаюсь.

– Спокойно?

– Если бы тебе пришлось все пережить заново, ты бы сделал что-нибудь по-другому? – спрашивает она.

Я долго смотрю на нее – на женщину, которая повидала за свою жизнь немало ужасов, и многие из них совершила своими руками.

– В самом конце? – спрашиваю я.

Затем качаю головой. Сам не знаю, что это значит: «Нет» или «Я не знаю».

– Значит, оставь то, что сделано, в прошлом, – строго говорит она. – Если не оставишь, то погубишь себя… и не себя одного.

Мне даже не сделать вдох от внезапного страха: вдруг Мамочка К спросит, что я натворил?

– Кайлар, что бы ни случилось, ты все делал по моему приказу. Ты делал это, чтобы спасти Логана и его королевство. Ты не виноват.

Я снова чувствую, как уношусь куда-то далеко.

– Знаешь, когда-то я в это верил.

Мамочка К тихо спрашивает:

– Что случилось?

Она не собиралась задавать этот вопрос. Моя старая подруга из Крольчатника, иногда заменявшая мне мать, – она не собиралась его задавать. Но задала. Потому что еще она – вассал короля, осажденная со всех сторон придворная дама, чья жизнь и карьера зависят от того, как хорошо она будет служить своему господину.

– Наверное, я сделал то, что должен был, – говорю я, – но теперь из-за содеянного мне нужно сделать кое-что еще.

– Ты несешь бессмыслицу.

– Фаэна была чудесной. Лучше меня. Сейчас она либо мертва, либо томится в темнице в Борами. Если сможешь, пожалуйста, вызволи ее, а? Вот коды от моих счетов, назовешь их моим банкирам и управляющим… Хотя ты, наверное, уже сама их все разузнала. – Я протягиваю Мамочке К свиток. По ней не понять, знает она коды или нет. Мне все равно. – Возьми столько денег, сколько нужно. Хоть все. Знаю, если Фаэна в тюрьме, то проще не вызволять ее, а заставить замолчать навсегда, но тогда ты потеряешь чрезвычайно талантливого агента. Она умна, предана тебе и настолько талантлива, что почти справилась с этим заданием в одиночку. И кое-что еще. Жива она или нет, у ее семьи дела идут туго. Я буду благодарен, если ты поселишь их в хороший дом и дашь им достойный доход с моей ренты.

Будь я порядочным человеком, то отправился бы за Фаэной сам, узнал бы, жива она или нет, и спас. Но сейчас во всем мире для меня не найдется более опасного места, чем Борами, а я не в состоянии взяться даже за обычное задание, не говоря уже о безнадежном.

– Считай, что это уже сделано, – говорит Мамочка К. Она дает нам секунду помолчать, видит, насколько я подавлен. – Кайлар…

– Мой полный отчет здесь же, вместе с кодами. Хотя вряд ли кто-нибудь поверит всему, что я написал. Я бы и сам не поверил, если бы не видел это собственными глазами. – То, что за похищением с самого начала стояла императрица? А Рефа'им был созданием не из нашего мира? Ну да, ну да. У меня не хватит сил объяснить все это даже Мамочке К, которая понимает, что о таком я врать не стану.

Но ей и Логану нужно знать, что ждет их впереди.

– Знаешь, а ведь Дарзо был прав. Почти во всем, – говорю я. В мой голос прокрадывается ностальгия, похожая на опавший осенний лист, покрытый инеем. – Он говорил: «Не бывает невыполнимых заказов, бывают только неподъемные цены». Я думал, что он цинично имеет в виду те огромные деньги, которые мы берем с людей за сложную работу. Это он, конечно, тоже подразумевал. Но я ошибался, когда думал, что цену платят только заказчики. Я выполнил задание. И теперь расплачиваюсь за то, что сделал.

– Кайлар, скажи мне. Что произошло?

Чего только не произошло.

По лицу Мамочки К я вижу: она понимает, что теряет меня.

Но я говорю:

– Мне нужно убить одного человека, который заслуживает смерти, но я не могу этого сделать.

– Все мои агенты в твоем распоряжении. Чем я могу помочь?

– Эту проблему так не решить.

Мамочка К замолкает, а меня тем временем разрывает между невыносимой усталостью и столь же невыносимым желанием действовать.

– Кайлар, кого? Кого тебе нужно убить?

Я встаю.

– Кайлар, у тебя есть вести о Дженин? Логан себе места не находит.

– Когда я видел ее в последний раз, она была жива. Она попыталась сама спасти Кейдана и была сильно ранена, но Ви собиралась отнести ее к Целителям императрицы.

Мамочка К даже не поморщилась, хотя это, скорее всего, значит, что ее ждет гора трудов. Больше вопросов она не задает. Наверное, видит, что я закончил.

– Спасибо за помощь, – говорю я.

– Я должна попытаться задержать тебя. По приказу Логана. – Мамочка К вздыхает.

– Я поговорю с Логаном, не переживай. А «задержать» меня уже пыталась твоя телохранительница. Давай не будем это повторять.

– Кайлар, ты ведь ее не убил, правда?

– Нет, нет. Чуть не убил, когда подумал, что она хочет убить тебя. Я оставил ее связанной. К рассвету она должна освободиться.

– Скажи, что обошелся с ней бережно.

– Я обошелся с ней бережно.

– Врун. Ты ее унизил? Ты же знаешь, как важно бойцу верить в себя.

– Бойцу гораздо важнее знать, что всегда найдется подонок сильнее него.

– И ты, как я погляжу, стал как раз таким.

– А ты всегда была такой, Мамочка К. Прощай.

Потом я иду к Логану.

Не хочу об этом рассказывать. Сами можете себе представить, как все прошло. Он не убил меня, не пытал, не бросил в темницу. Это плохие новости.

Хороших новостей нет.