В слабом свете одинокой свечи, поверх слова «беспощадного» блестела слезинка. Чернила не протянули в воду свои щупальца, не растворились, не расплылись кляксой. Одинокая капля, мерцая отраженным сиянием свечи, гордо выпирала из страницы.

Виридиане казалось, что она смотрит на нее откуда-то издалека. Слезинка? Неужели кто-то плакал?

Она не знала, долго ли сидела, глядя на то, как слезинка впитывается в пергамент; не думала, молилась о том, чтобы не думать еще дольше. Вдруг раздался стук в дверь. Виридиана вздрогнула. За новыми стеклами, которые вставили взамен выбитых, было уже почти темно. Однако стучали не в ту дверь, что вела в маленькую библиотеку из коридора. Стучали там, где открывалась потайная дверь.

Сестра Ариэль все еще не вернулась. Да она и не стала бы стучать.

Виридиана неуверенно поднялась на ноги.

– Ви, – донесся из тайной каморки голос. – Ты можешь открыть? Я не знаю, куда здесь нажимать. – Это была Ули, ее тринадцатилетняя соседка по комнате.

Виридиана вспомнила, какую из книг наклоняла сестра Ариэль, и сделала то же самое, рассеянно заметив ее название: «Никаких секретов: 400 опровергнутых формул о свойствах окружности». Дверь распахнулась, снова процарапав по полу дугу. Внутрь с напряженным видом вошла Ули.

– Они проголосовали за мир, – без предисловий сказала девочка.

– Да? Хорошо, – ответила Виридиана, все еще как в тумане.

– Нет, Ви, это совсем не хорошо, – сказала Ули. – Это катастрофа. Они тебя убьют.

– О, ну да. Жаль. – Виридиана пыталась сосредоточиться на Ули, на настоящем, но ей казалось, что она далеко-далеко за пределами своего тела. Все, что происходило здесь и сейчас, было неважно.

– Ты закончила свое задание? – спросила Ули.

– Ага.

Ули посмотрела, сколько в книге осталось страниц.

– Ты дочитала до конца? Дальше ничего нет?

– Есть. Но я закончила. Я не могу… – Ви замолкла. Туман не рассеивался, она все еще видела носовую палубу, и тут же – как волны несутся к ней навстречу; перед ее взором одновременно стояли ее собственные воспоминания и то, что пересказал Кайлар. Наверное, случившееся там заслуживало больше одной слезинки, нет? Что с ней не так?

– Ты нашла то, что они хотели? – спросила Ули.

– Что они хо… о, нет. Нет, не нашла. Я нашла лишь мою собственную вину, – ответила Ви, и ей подумалось, что она впервые за много месяцев сказала правду.

– Тогда… может быть, тебе стоит дочитать до конца? – спросила Ули. – Ты в порядке?

– Нет, не стоит. И нет, я не в порядке, – ответила Виридиана, обняв себя руками.

– Сестра Ариэль сказала, что тебе обязательно нужно его найти. Что тебе нельзя останавливаться. Она договорилась с кухней, чтобы всем советницам принесли десерт. Чтобы те задержались. Они все еще там, в зале. Сестра Ариэль говорит, если ты закончишь, пока большинство не уехало, то мы еще сможем собрать кворум. Возможно, еще не поздно.

– Что ты имеешь в виду? Для чего не поздно? – спросила Виридиана, наконец чувствуя, что постепенно приходит в себя.

Ули огляделась, словно волнуясь, что их подслушают, но затем пожала плечами, решив, что это неважно. Просто понизив голос, она сказала:

– Сестра Ариэль говорит, что ты должна предложить им нечто такое, ради чего они будут готовы проголосовать за войну и заплатить за нее кровью и золотом. Ты должна сказать им, где сейчас ка'кари.

Виридиана отвернулась.

– Я не хочу, чтобы они голосовали за войну.

– Хочешь, – сказала Ули.

– Нет, не хочу.

– Ви, ты же вроде бы взрослая! – воскликнула Ули. – Никто не хочет войны. Но за мир всегда приходится платить. Проголосовав за него, Совет развязал руки подругам сестры Аяйи, которые теперь сделают все, чтобы этот мир сохранить – но ты ведь боевая чародейка, Ви. И не такая, как эти кастрированные синие, которых алитэрцы держат на поводке. Ты нарушаешь Алитэрские соглашения только тем, что существуешь. И на штормоходе ты наглядно всем показала, на что способна. Говорят, твои силы напугали алитэрцев до чертиков. Сестра Ариэль сказала, что как только сестры съедят десерт, они проголосуют за то, чтобы принести тебя в жертву и выдать империи. Все уже решено. Алитэрцы обвинят тебя в убийстве нескольких десятков человек.

– Нескольких десятков? Я стольких не убивала. Унизила парочку – это да, но…

– Всех, кого убил Кайлар, тоже повесят на тебя.

Удивление продлилось всего секунду, а затем Ви улыбнулась. Впервые за много дней.

– Вот как. Что ж, это справедливо.

– Справедливо? Ви! – воскликнула Ули. – Ты должна это остановить. Ты не можешь так поступить. Ви, я не могу потерять и тебя. Я уже потеряла Элену, потом Кайлара. Я не могу потерять и тебя. – Девочка пыталась держать себя в руках, но Ви видела, как чувства захлестывают ее подобно волне.

– Я понимаю, что это тяжело, Ули, но…

– Я знаю выход! – выпалила Ули, а затем вздрогнула, испугавшись, что ее могли услышать.

– Из этой ситуации нет выхода, – терпеливо сказала Виридиана. Ее охватила печаль. Ей даже в голову не приходило, как сильно все это ударит по Ули.

– Нет, я про настоящий выход. Отсюда. Из Часовни. Ты можешь пойти со мной. Мы сбежим вместе. Ну же, Ви. Ты – моя лучшая подруга. Если друг не может вызволить тебя из беды, значит, его святая обязанность – вляпаться в эту беду вместе с тобой. Правильно?

– О, милая…

– Ты сможешь научить меня всему, что нужно: магии, и как драться, и… будет здорово. Будет намного лучше, чем здесь!

– О, Ули.

– Только не надо этого: «О, Ули»! – передразнила Ули. Ей на глаза навернулись слезы. – Не смей сдаваться. Кайлар никогда не сдавался. Ты должна бороться до конца. Ради меня. И ради самой себя тоже. Он бы ради тебя никогда не сдался. Как ты смеешь! Я могу пойти позвать Гвен, и Саррен, и Эрикс… ладно, Эрикс, наверное, нет. И мы можем…

Ви сделала глубокий вдох.

– Я не сдаюсь, Ули. Всякий, кто предал Кайлара, заслуживает смерти – ты согласна?

– Да!

– Так это я. Я его предала. Я заслуживаю всего, что они со мной сделают. А если моя смерть сохранит жизни множеству других сестер, тогда она будет хоть чего-то стоить.

– Нет, я тебе не верю. Ты просто пытаешься меня прогнать. Ты меня защищаешь, правда? Ты не хочешь, чтобы мне угрожала опасность. Но я сама могу за себя выбирать. Я хочу этого, Ви. Мне почти четырнадцать, и…

– Тебе тринадцать-то исполнилось всего лишь пару…

– Какая разница! Ты лжешь!

Виридиана не хотела признаваться во всем ни Ули, ни кому-либо еще, кто был ей дорог, но, наверное, правда должна была выйти на свет. Наверное, Ви должна была заплатить эту цену.

– Помнишь, я рассказывала тебе, как в ночь похищения близнецов мы с Кайларом гуляли по крышам и нас отравили?

Ули ничего не сказала, лишь продолжила с вызовом смотреть на нее. Она все помнила.

– Это я отравила то вино, Ули. Я сделала первый глоток, чтобы он меня не заподозрил. И сработало это даже лучше, чем я думала. Нет, ты только представь: я читаю его воспоминания… – Виридиана махнула рукой в сторону раскрытого дневника, лежавшего на столе, – …и он ни разу не подумал, что я могла перед этим принять антидот. А ведь он должен был подумать, если вспомнить, кто его учил.

– Ты отравила Кайлара? – недоверчиво спросила Ули.

– Мне пришлось разругаться из-за этого с остальными членами группы. Я сказала им, что первая выпью вино, – боялась, что иначе они нальют туда смертельного яда. Рейхан – нашей убийце, которая потом погибла в ходе операции, – это совсем не понравилось, поэтому я решила, что была права и что она в самом деле собиралась убить Кайлара. Но ты видишь? Я с самого начала металась, не могла решить, кому остаться верной. Я думала, что смогу построить мир на фундаменте лжи. Но мир, построенный на чем угодно, кроме правды, все равно что башня, построенная на песке.

– Ви, пожалуйста. Пожалуйста. Тебе нужно пойти со мной. – Отрицание перемешивалось на лице Ули с недоумением.

– Теперь меня нужно звать Виридиана, младшая сестренка. И ты ошибаешься. Я должна остаться. Пожалуйста, уходи. Не хочу, чтобы у тебя на пустом месте начались неприятности.

Когда Виридиана отошла и снова села перед рукописью, в страницу которой наконец впиталась слеза, Ули прокричала:

– Я думала, что ты понимаешь. Я думала, что ты такая же, как я. Но ты совсем не такая! Ненавижу тебя! – с этими словами она изо всех сил захлопнула потайную дверь, так что с полок полетели книги.

Виридиана невидящим взглядом смотрела на рукопись, пока не услышала, что и вторая дверь из потайной комнаты тоже захлопнулась – теперь Ули была далеко и не могла ее услышать.

– Видишь, Ули? Выходит, кое-что общее у нас все-таки есть.

Через несколько минут главная дверь в библиотеку отворилась. Внутрь вошли четверо сестер, которых Виридиана прежде никогда не видела; их руки были выставлены перед собой, таланты рвались на волю, и они были готовы драться. За ними вошли шестеро стражников. Слова исчезли со страниц книги.

– Сестра Виридиана Совари, ты арестована, – произнесла коренастая, веснушчатая сестра.

– Просто оскорбительно, что они прислали всего четверых, – сказала Виридиана. Вздохнула. Плавными движениями потянула за рычаг, чтобы накрыть книгу защитной магией, и встала.

Стражники – высокие, широкоплечие и явно считавшие себя крепкими ребятами, – обиделись. По крайней мере те, кому хватило ума догадаться, кого она вообще не приняла в расчет.

– Виридиана… – начала веснушчатая сестра.

– Пожалуйста, только не надо говорить: «Если пойдешь с нами по-хорошему, тебе же будет лучше», – перебила ее Ви.

Сестра, собиравшаяся сказать именно это, замолкла.

Виридиана вытянула перед собой руки, и на них грубо нацепили кандалы.

– Что, даже кляп не вставите? – спросила она. – Сестре-то?

Один из стражников поморщился. Он забыл. Порывшись в кошеле, он запоздало выудил из него кляп.

– Зря только понадеялась, – сказала Виридиана.

– Ты, кажется, лучше нас знаешь, как это делается, – заметила веснушчатая сестра. – Сколько раз тебя вообще арестовывали?

– Смотря как считать, – ответила Виридиана. – Но вот новость, которая обрадует нас обеих: похоже, этот раз будет последним.