— На самом деле я не думаю о таких вещах, — осторожно ответил Шейн. — Это командный вид спорта, и я счастлив, когда у моей команды все получается. Я просто стараюсь внести свой вклад.

Розанов был в кепке и наклонил голову, чтобы репортеры не видели его реакции, но Шейн буквально почувствовал, как тот закатил глаза.

— Илья, каково это — играть в команде европейцев на этом Матче всех звезд?

— Хорошо. Отлично. В раздевалке больше смысла, чем обычно.

Снова последовал смех.

Шейн наблюдал за тем, как Розанов медленно потирал большим пальцем костяшку указательного. Возможно, он даже не осознавал, что делал это. У него были красивые ладони...

Вопросы продолжали сыпаться, все они были именно такими, каких ожидал Шейн. Он старался вежливо отвечать, но все равно то и дело косился на профиль Розанова, кудри которого выбились из-под бейсболки с символикой Матча всех звезд, а челюсти покрывала короткая щетина. На нем была футболка с V-образным вырезом, открывающая частичный обзор на блестящую золотую цепочку.

Шейн резко повернул голову обратно к репортерам.

Он сделал глоток воды и откинулся на спинку стула. Так ему было еще лучше видно Розанова, который сгорбился над столом. Мышцы его спины и плеч напрягались под тонкой тканью футболки.

— Шейн?

— Простите? — Шейн перевел взгляд вперед.

— Краткий вопрос от Toronto Star: хотел бы ты в будущем сыграть в команде всех звезд вместе с Ильей?

— О. Конечно. Да. Я имею в виду... — Он вздохнул. — Илья — великолепный хоккеист.

— Илья? Тот же вопрос.

— Если Холландер не против, чтобы мне быть центральным нападающим. Да.

Шейн демонстративно закатил глаза, и зал в очередной раз засмеялся. Он сложил руки перед собой на столе, склонившись над микрофоном в ожидании следующего вопроса. Розанов облокотился на стол. Его левый локоть почти касался правого локтя Шейна. Тот готов был поклясться, что между ними пробежала электрическая дуга. Казалось, даже волоски на руке встали дыбом.

— «Монреаль» и «Бостон» уже три сезона подряд не попадают в плей-офф. Даже на таком раннем этапе карьеры именно с вами связывают надежды на возвращение былого величия ваших команд. Чувствуете ли вы давление в связи с этим?

Шейн потер руку и нахмурил брови. Повернув голову, он увидел, что Илья смотрел прямо на него и, судя по выражению лица, надеялся, что Шейн сам ответит на этот вопрос. Розанов, вероятно, понял в лучшем случае половину слов. Шейн подумал, что вопрос был довольно глупым, если признаться честно.

— Хм, — начал он. — Я не могу говорить за Розанова и понятия не имею, как с этим обстоит в Бостоне, но знаю, что болельщики Монреаля обожают свою команду и определенно ждут, что мы вернемся в плей-офф и выиграем несколько кубков. И, знаете, я разделяю их ожидания. Так что... Думаю, честный ответ таков: я не чувствую никакого давления, кроме того, которое оказываю на себя сам.

Он надеялся, что его ответ удовлетворил репортеров. К сожалению, по крайней мере один из них не заметил, что Розанову явно не удалось понять суть вопроса.

— Илья?

— А, — откликнулся Розанов. — То, что сказал Холландер. Да.

Он одарил журналистов одной из своих фирменных игривых улыбок, и все снова засмеялись. Шейн посмотрел на него, Розанов поймал его взгляд и подмигнул. Шейн поджал губы, чтобы не улыбнуться в ответ.

Он почувствовал, как Розанов задел его ногу под столом. В случайном прикосновении не было никакого сексуального подтекста, но у Шейна все равно замерло сердце.

Пресс-конференция закончилась. Оба мужчины поднялись, а в зале царил хаос: десятки людей собирали записывающее оборудование. Шейн протянул Розанову ладонь, и тот пожал ее. Но, отпуская, медленно провел по ней пальцами.

— Увидимся позже, Холландер, — сказал он тоном, наводящим на размышления.

Шейн сглотнул.

— Да. Позже.

***

На льду Шейн постарался еще раз все осмыслить. Суперскиллз — конкурс мастерства среди звезд НХЛ проводился за день до Матча всех звезд, это был шанс для игроков показать себя и доказать, что они самые быстрые на коньках или самые меткие бомбардиры. Это был просто веселый вечер в непринужденной обстановке, никто не воспринимал его всерьез, но Шейн присутствовал там, черт возьми. Он был новичком, но уже звездой НХЛ. Он мог позволить себе хотя бы немного гордиться собой.

Все игроки обеих команд находились на льду, столпившись напротив своих скамеек. Некоторые стояли на коленях, ожидая, когда их вызовут. Другие общались с товарищами по команде. Лига не скрывала желания, чтобы Шейн с Розановым сошлись в одном из состязаний. Им оказалось соревнование по точности стрельбы.

Розанов начинал первым. В воротах были закреплены четыре пенопластовых мишени — по одной в каждом углу. Задача состояла в том, чтобы после запуска таймера как можно быстрее поразить все четыре бросками от синей линии. Рекорд лиги составлял около семи секунд.

Когда прозвучал свисток, Розанов не терял времени даром. Первыми двумя бросками он разнес обе верхние мишени, на третий раз промахнулся, а четвертым и пятым технично поразил две нижние.

Восемь секунд.

Шейн покачал головой, наблюдая, как он играл на публику. Он катался по льду, держа клюшку, как винтовку, и изображая, что стрелял в потолок.

Шейн выехал ему на смену, направившись к синей линии, Розанов остановился прямо у него на пути.

— Сожалею, Холландер.

— Думаешь, я не смогу побить твое время?

Розанов лишь подмигнул и слегка подтолкнул Шейна, когда тот объезжал его. Шейн услышал восторженную реакцию толпы.

Нахуй все. И нахуй его. Шейн мог это сделать. Блядь, да он мог сделать это даже с закрытыми глазами.

Прозвучал свисток, он просто нацелился на мишени. И с удовлетворением наблюдал, как каждая из них разлетелась на части от четырех идеальных бросков.

Шесть и семь десятых секунды.

Трибуны взвыли в экстазе. Шейн поднял руки над головой и куражился больше, чем следовало, но, блядь, это было приятно.

Возвращаясь к товарищам по команде, он ухмыльнулся Розанову. Тот уже не улыбался, но в его глазах было...

Шейн почувствовал, что краснеет, и отвел взгляд.

Теперь он мог просто расслабиться и получать удовольствие, наблюдая, как остальные соревнуются между собой. Хотел бы он сказать, что совершенно непреднамеренно медленно катился в сторону команды соперников, но это стало бы ложью. И, похоже, он оказался не единственным, кто совершал подобное путешествие.

Он небрежно прислонился к борту напротив скамейки запасных, делая вид, что увлеченно наблюдает за соревнованием игроков на сильнейший бросок, а не за человеком, который стоял в паре футов от него.

— Отличная работа, Холландер, — пробурчал Розанов.

— Спасибо.

— Повеселился прошлой ночью?

— Прошлой ночью?

— С твоими товарищами по команде. Поужинали где-нибудь? Напиться?

Шейн посмотрел вниз на лед.

— О. Да. Было весело. А как у вас?

— Много веселья. Никаких долбаных канадцев или американцев. Было идеально.

— Ах.

Он перевел взгляд на лицо Розанова. На Суперскиллз никто не надевал шлемов, поскольку формат соревнований исключал непосредственный физический контакт с соперниками. Шейн полюбовался профилем его точеной челюсти и мягкими завитками волос.

— Сегодня рано лягу спать. Думаю, — неожиданно сказал Розанов.

У Шейна пересохло во рту.

— О?

— Да.

Они молча стояли, наблюдая за происходящим на льду. Когда был побит очередной рекорд, заиграла громкая музыка, и трибуны взорвались ликованием.

Розанов придвинулся к Шейну. Обдав своим горячим дыханием его ухо, он негромко произнес:

— Двенадцать двадцать один.

Шейн вздрогнул, но не успел даже взять себя в руки, как Розанов уже отъехал. Оставалось лишь наблюдать, как он плавно катился по льду в сторону своей команды.

Шейн очень надеялся, что не покраснел.

— Какого хуя хотел Розанов? — спросил Лиам Кейси, защитник «Питтсбурга».

— Ничего особенного, — быстро ответил Шейн. — Просто опять наговорил дерьма, ну ты понимаешь.

— Этот чел — тот еще мудак, блядь.

— Да, — согласился он.

***

Илья ничуть не удивился, когда раздался стук.

Было поздно. Перевалило за полночь. Прошло уже почти два часа с тех пор, как он вернулся в номер.

Едва Илья успел открыть дверь, Холландер зашел внутрь. Он повернулся и защелкнул замок, как будто в любой момент мог ворваться кто-то из посторонних.

Вид у него был испуганный.

— Там что, призрак? — забавляясь, спросил Илья.

— Нет. Иди на хуй. Это чертовски опасно, блядь, и ты это знаешь.

— Правда? Мы ничего не делаем.

Холландер пристально посмотрел на него. В его темных глазах смешались гнев и похоть. Илья решил отбросить шутки.

— Ты все равно пришел, — заметил он.

— Да, — ответил Холландер, его голос звучал напряженно, он явно пытался держать себя в руках. — Твоя правда.

Илья кивнул, и в тот же момент Холландер, выругавшись себе под нос, набросился на него с поцелуем. Он схватил Илью за футболку и притянул ближе, сгребая ткань в кулак.

Когда их языки столкнулись, Илья застонал. Он грубо дернул Холландера за волосы на затылке, откидывая его голову, чтобы углубить поцелуй.

Наконец они оторвались друг от друга. Темные волосы Холландера беспорядочно торчали в разные стороны, он смотрел дикими глазами, безмолвно умоляя Илью взять инициативу, как тому показалось.

— На колени, — мягко приказал Илья.

Он хотел просто посмотреть, как Холландер отреагирует. Вопреки ожиданием, тот не послал его куда подальше. Илья затаил дыхание, наблюдая, как он медленно опускался на пол. Холландер поднял взгляд. Эти ониксовые глаза, всегда такие пронзительные, были затуманены желанием. Через секунду он уже припал губами к выпуклости на спортивных штанах Ильи.

— Господи, Холландер, — вздохнул тот, нежно потянув его за волосы.

Холландер прижимался горячими поцелуями к ткани, обтягивающей твердый член. Когда он просунул пальцы под резинку и спустил штаны вместе с трусами, у Ильи закружилась голова. Он практически перестал себя контролировать, что обычно не очень-то ему нравилось.

Холландер не колебался. Он лизнул член по всей длине, затем обхватил губами головку и вобрал ее в рот. Илья не смог даже сделать «умное» замечание. Он просто жадно глотал воздух и запрокидывал голову, совершенно ошеломленный напором Холландера. И, конечно же, из головы напрочь вылетели все слова на английском.

Холландер протянул руку и, раздвинув пальцы, поддел край футболки Ильи. Он задирал ее вверх, пока тот не понял намек и не стянул ее через голову. Илья аккуратно переступил через штаны с трусами, и положил ладонь на затылок Холландеру, который ни на секунду не выпустил его член изо рта. Он старался не надавливать слишком сильно. Это не имело ничего общего с контролем — Илья просто хотел прикоснуться к нему. Чтобы шелковистые пряди волос скользили между пальцами, пока Холландер предавался тому, чего так явно жаждал.

Холландер продолжал сосать его член, блуждая ладонями везде, до куда мог дотянуться. Он исследовал кончиками пальцев бедра, промежность и задницу. Любопытные прикосновения были настолько невесомыми, что Илье стало почти щекотно. Он задавался вопросом, как далеко готов был зайти Холландер. Занимался ли тот чем-нибудь с другим мужчиной после их последней встречи? Настойчивые, неумелые движения его рта и легкая дрожь в ладонях говорили, что нет.

Илья понял, что был, возможно, единственным, кто когда-либо видел его таким — единственным мужчиной во всем ебаном мире, который мог ощутить, как эти красивые розовые губы обхватывают член...

Илья выругался по-русски и отстранился. Он схватил Холландера за футболку, поднял на ноги и грубо поцеловал, прежде чем швырнуть на кровать. Он хотел знать, сколько тот готов был дать ему этим вечером.

Холландер смотрел шальными глазами, приоткрыв потемневшие, влажные губы. Его волосы были в полном беспорядке. Илья просто стоял и, не отрывая взгляд, смотрел, как он снимал кроссовки. Холландер тяжело дышал, будто не был одним из самых физически крепких людей на планете.

Илья прикусил губу, когда тот стягивал с себя футболку. Через несколько секунд он уже бросился на кровать и жадно поцеловал его, накрыв своим телом.

Илья всегда был таким. Он любил секс, а еще больше любил, когда это было опасно — когда он трахался с кем-то, с кем делать этого однозначно не следовало. Будь то сын тренера, девушка брата или сестра товарища по команде. Плохая идея — Илья не мог устоять.

А связаться с Шейном Холландером было очень плохой, блядь, идеей. Наихудшей. Неправильной во всех мыслимых отношениях. Двое мужчин. Двое игроков НХЛ, которым в недалеком будущем светило стать самыми яркими звездами лиги. Двое непримиримых соперников в противоборствующих командах, которые ненавидели друг друга почти сто лет.

К тому же сам Илья ненавидел этого парня. Ненавидел его смазливое личико, его идеальный, мать его, английский и идеальный, сука, французский, его любящих родителей, его вежливые манеры и его улыбку на миллион долларов. Ненавидел то, каким серьезным он был. Каким правильным. Холландер олицетворял все, чего лига хотела от своих звезд.

Илья целовал его тупой рот, глотал его идиотские рваные вздохи и чувствовал его раздражающие пальцы в своих волосах. Он отстранился, чтобы посмотреть на его отвратительное лицо с нелепыми веснушками.

Блядь.

Илья снова поцеловал его, чтобы не думать о нем. Он хотел его трахнуть. Господи, неужели Холландер позволит ему трахнуть себя?

Они неистово целовались, перекатываясь по кровати и попутно избавляясь от остатков одежды. Илья прошелся поцелуями по его телу и взял в рот член. Холландер резко дернулся, едва не столкнув его с кровати, но Илья удержался. Он жадно сосал и наслаждался бесстыжими звуками, которые тот не мог сдержать.