Абсурдно. Возмутительно.

— Является ли одной из Ваших целей превзойти Шейна Холландера в первом для вас обоих сезоне? — спросил интервьюер.

— Кого?

Сука. Блядь. Розанов.

Розанов посмотрел прямо в объектив камеры. Шейн застыл. Он тебя не видит, тупица.

Увидев, как Розанов подмигнул, он недобро прищурился. Он собирался заставить этого ублюдка заткнуть свой поганый рот, когда их команды наконец встретятся.

***

Такая возможность представилась через месяц.

Шейну показалась явно излишней шумиха, которая поднялась перед их с Розановым встречей на льду. Им обоим было всего по девятнадцать, а их карьера в НХЛ началась всего несколько недель назад. Он не мог взять в толк, чего такого феерического все от них ожидали.

«Монреаль» принимал «Бостон». Днем перед матчем Шейн встретился с родителями за обедом. Они и так посещали каждую его домашнюю игру, но в этот раз приехали из Оттавы немного раньше, потому что знали, как он нервничал.

— Лига всегда ищет маркетинговые ходы, Шейн, — сказал его отец. — Это обычный матч, как и любой другой.

— Я знаю.

Шейн поковырялся в своей порции пасты. Он не мог даже представить, что скажут родители, узнай они истинную причину его тревожности из-за встречи с Розановым. С психологическим давлением он мог справиться. Он жил хоккеем и был очень хорош в нем. Обычно он с нетерпением ждал возможности проявить себя в состязании с соперниками.

Ты сам виноват в том, что все так усложнилось, правда, Холландер?

— Драпо играет сегодня? — спросила мать Шейна. — В прошлом матче он подкачал на левом фланге. У него была травма?

— Он в порядке, — ответил Шейн, слегка улыбнувшись.

Юна Холландер занимала одно из первых мест в рядах самых ярых и осведомленных хоккейных фанатов. Ее родители эмигрировали из Японии, но сама она родилась и выросла в Монреале. И была вдвойне счастлива, что сына задрафтовали ее любимые «Вояджеры».

Шейн был единственным ребенком Юны и Дэвида Холландеров, и они всячески поддерживали его, стараясь изо всех сил. Шейн любил их и знал, как ему повезло. Без них он бы точно не достиг таких вершин.

Знал он и то, что родители большинства парней в лиге не могли посещать каждую домашнюю игру, поэтому вдвойне радовался, что его родные жили так близко. Подростком он играл в Кингстоне, который находился достаточно близко к Оттаве, соответственно и там он видел родителей на большинстве матчей. Он никогда не чувствовал потребности как-то дистанцироваться от них. Может, потому что был единственным ребенком, а может, потому что знал, сколько времени, денег и сил отдали родители, чтобы он оказался на своем нынешнем пьедестале.

К тому же они ему нравились. Они были прикольными.

— Тебе нужна лампа рядом с диваном в тех апартаментах, — совершенно неожиданно заявила мама.

— Что?

— В гостиной. Там слишком темно. Хочешь, возьми ту, что у нас дома в кладовке. Нам она не нужна.

— Все в порядке, мам. Оставьте себе. Я сам куплю.

— Юна! Ему не нужно наше старое барахло! Он миллионер!

— Это хорошая лампа! — возразила она. — Таких красивых вещей больше не делают.

— Если у тебя достаточно денег, сделают, что угодно, — парировал папа.

— Можем вместе купить новую, когда приедете в следующий раз, мама.

Это предложение, похоже, ее обрадовало.

— Ты уже обзавелся друзьями? — спросила она.

— Один парень. Хейден. Ты знаешь...

— Хейден Пайк. Новичок. Левый нападающий. Играл в Квебекской лиге за «Драммондвилль», — перечисляла она. — Да.

— Да. Как-то вечером он заходил посмотреть мое жилище перед тем, как мы пошли потусоваться с другими ребятами.

— Кажется, он хороший парень, — сказала мама. — Я видела его интервью.

— Он классный. Да все парни оказались замечательными, если честно.

Папа рассмеялся.

— Ну конечно! Им чертовски повезло, что у них есть ты.

Шейн закатил глаза.

— Я просто один из парней в команде.

Его родители переглянулись, но ничего не сказали. Шейн тоже не стал ничего комментировать. Он знал, как они им гордились.

— Ладно, — продолжил папа, — о чем мы говорили? О Розанове? Мы ведь не беспокоимся о Розанове, верно?

— Он играет грязно, — прорычала мама.

— Он играет хорошо, прежде всего.

Шейн вздохнул.

— Не так хорошо, как ты. Ни по каким критериям, — твердо заявила мама.

— Он крупнее меня.

— Ты быстрее его.

— Может быть.

— И ты лидер. Замечательный молодой человек. А Розанов — придурок.

Шейн рассмеялся.

— Да. Я знаю.

У него лучше, чем у меня, получается делать минет. Эта мысль пулей пронеслась в мозгу Шейна, он быстро схватился за стакан с водой, чуть не опрокинув его. Его мать подозрительно прищурилась.

— Что с тобой, Шейн? Обычно ты так не нервничаешь.

— Ничего! Я просто хочу победить сегодня. Вот и все.

Похоже, выбор такого ответа оказался правильным решением, потому что она улыбнулась.

— Ты победишь. К черту Илью Розанова, так? Это может стать твоим девизом на сегодня.

Или не может.

Шейн вымученно улыбнулся.

— Конечно. К черту его.

***

— Ладно, хуй с ними, — выругался тренер ЛеКлер. — Розанов, выходи на вбрасывание против Холландера. Давайте дадим им то, что они хотят.

Розанов перепрыгнул через борт и покатился к кругу. Впервые в рамках НХЛ он оказался на льду вместе с Холландером.

— Шейн Холландер, — надменно поприветствовал он соперника.

— Розанов.

Илья слегка изогнул губы в пренебрежительной улыбке. Лицо Холландера ожесточилось, он едва заметно покачал головой.

Толпа была неебически шумной. Весь этот город был сумасшедшим.

— Ты разочаруешь их, Холландер?

— Нет.

Они склонились перед вбрасыванием.

Илья пожалел, что ему мешала капа, будь иначе, он с удовольствием изобразил бы что-нибудь отвлекающее и эротичное своим языком.

Вероятно, ему следовало больше сосредоточиться на шайбе и меньше пытаться задеть Холландера, потому что он проиграл их первое вбрасывание. И этого уже не отыграть назад.

***

Илья хмурился, глядя в потолок своего номера в монреальском отеле. Он был зол на себя — не на команду, только на себя — за проигрыш в первом матче с Холландером.

Он не знал, как справиться с гневом. В этот далеко не самый подходящий момент зазвонил телефон.

Беспокоил Илью его долбаный брат Андрей.

— Что случилось? — вместо приветствия спросил Илья.

Было маловероятно, что Андрей звонил просто поболтать.

— Ты сегодня играл?

— Да, — натянуто ответил Илья.

Несколько его товарищей по команде были из Чехии, их семьи на родине следили за каждой игрой по интернету.

— И как? Вы выиграли?

— Что ты хочешь? — Андрей молчал. У Ильи заныло сердце. — Папа...

— Нормально. А что с ним должно быть?

Илья сжал челюсти. Брат мог сколько угодно притворяться, что с их отцом все в порядке, но с каждым днем становилось все очевиднее, что это было не так. Илья решил пока не обращать внимания на ложь Андрея.

— Значит, тебе нужны деньги? — спросил он.

Это была едва ли не единственная возможная причина звонка брата.

— Ну... немного. Где-то... тысяч двадцать.

— Двадцать тысяч?! Долларов?

Андрей рассмеялся.

— Ну не рублей же. Конечно, долларов.

— Нахуя столько, блядь?

— На жизнь, — уклончиво ответил брат. — Ты же знаешь, каково здесь.

Илья также знал, каков его брат. Тот либо собирался поиграть на форексе с предсказуемо плачевным результатом, либо уже это сделал и прогорел. Возможно, просадил деньги в казино или у букмекеров. Или натворил что-то еще, так подобающее полицейскому.

— Я дал тебе десять тысяч два месяца назад. Где, блядь, они?

— Потратил на жизнь, Илья. Я же говорил.

— На жизнь. Точно.

— Как будто ты не можешь себе этого позволить. Я знаю, какой у тебя был подписной бонус.

— Не сомневаюсь, что знаешь.

Это было, пожалуй, единственным в карьере Ильи, за чем Андрей потрудился проследить.

— Я бы не попросил, если бы это не было так важно, Илья.

Илья закатил глаза. Он мог сказать «нет». Ему следовало сказать «нет». Он ни черта не был должен своему брату-мудаку.

Но если он откажет, следующим позвонит отец и прогонит телегу о семье, о том, что нужно быть хорошим сыном. И как бы Илья ни ненавидел Андрея, тот все равно оставался его братом.

Но это, блядь, было в последний раз.

— Я вышлю деньги. Но больше не проси.

— Можешь отправить сейчас? Сколько там у вас времени?

— Что? Нет! Ты охуел в конец, я отправлю завтра. Я иду спать.

— Отлично. Тогда спокойной ночи.

— Пока.

Андрей завершил разговор. Илья швырнул телефон на кровать.

Он включил телевизор, на экране конечно же отобразилось лицо Шейна ебаного Холландера. Весь потный, раскрасневшийся и счастливый. Отвечал на вопросы на идеальном, сука, французском. Илья не мог произнести даже элементарного предложения на английском, не напоминая собой какого-нибудь мультяшного злодея. Он ненавидел свой дурацкий акцент. Ненавидел свою ублюдочную семью.

Шейн Холландер говорил по-французски, часто и глубоко дыша, улыбаясь и обливаясь потом, с торчащими во все стороны волосами. Его щеки были розовыми, а губы — сочными и влажными. Он выглядел неебически гордым собой.

Илья твердил себе, что неприятное, ноющее чувство в животе вызвано просто досадой, но с ужасом начинал понимать, что за этим скрывалось нечто гораздо-гораздо худшее.

Глава шестая

Январь 2011 года — Нашвилл

Илья в третий раз приложил ключ-карту к замку, после чего дверь его гостиничного номера наконец-то открылась. Оказавшись внутри, он завалился на двуспальную кровать, вытянув руки над головой, приятно разгоряченный напитками, которые употреблял за ужином с командой «всех звезд».

Вопреки ожиданиям он не оказался в одной команде с Холландером, хотя они и выступали в одной конференции. В этом году лига решила все изменить, объединив игроков из Северной Америки в одну команду, а из Европы — в другую. Ни для кого не было секретом, почему. Лига не могла насытиться соперничеством Розанова и Холландера.

Илья был близок к выполнению своего обещания забить пятьдесят голов к концу февраля. На его счету уже было тридцать восемь.

Холландер забил сорок один.

Ебаный Холландер.

Илья заметил его вечером в холле, но на этом все и закончилось. Они не сказали друг другу ни слова. Он даже не удостоил Илью приветственного кивка.

Стало интересно, чем Холландер занимался.

А еще тусовались ли в баре отеля симпатичные девушки.

Холландер оставался в своем номере? Лежал на кровати?

Интересно ли ему было, чем занят Илья?

Почему Шейна Холландера было так трудно расшевелить? Они побаловались однажды. Несколько месяцев назад. Очевидно, это была ошибка. Огромная и наиглупейшая. Или, по крайней мере, что-то, о чем следовало забыть. Ничего особенного.

На льду было достаточно легко сосредоточиться на игре. Илье вообще-то нравилось играть против Холландера. Он никогда бы не сказал ему об этом, но Холландер был охуенно хорош. Он бросал Илье вызов, к чему тот не привык. Илье нравилось отбирать у него шайбу. Нравилось впечатывать его в борта. Нравилось кататься вокруг него. Нравилось грубить ему, потому что глаза Холландера становились злыми, а розовые губы кривились в очаровательной попытке огрызнуться. Он напоминал сердитого котенка.

Ладно. Сосредоточиться на игре на самом деле было нелегко.

И после игры тоже... и все дни между играми... когда приходилось смотреть, как Холландер раздает интервью, демонстрируя прекрасные манеры и сверкая открытой мальчишеской улыбкой. Просматривая видеозаписи матчей «Вояджеров» против других команд, Илья отмечал, с какой безупречной, расчетливой грацией он двигался. На пресс-конференциях он с легкостью переходил с безупречного английского на столь же безупречный французский. А как он старался доставить наслаждение Илье своим горячим ртом тогда, в гостиничном номере в Торонто...

У него даже не было номера телефона Холландера.

Но им предстояло встретиться на следующий день.

***

Шейну следовало ожидать чего-нибудь в таком духе.

Утром в субботу, в день проведения Суперскиллз (различные конкурсы мастерства, проводимые перед Матчем всех звёзд НХЛ. На скорость, точность, силу броска, соревнование вратарей, исполнение буллитов — прим. пер.), ему позвонил кто-то из PR-службы НХЛ и сообщил, что на вторую половину дня назначена короткая пресс-конференция. Ровно в два часа. Участниками будут только он... и Илья Розанов.

— Почему? — спросил Шейн.

— Это ваш первый Матч всех звезд (ежегодная товарищеская игра сильнейших действующих хоккеистов НХЛ — прим. пер.)! Вы оба выступили в сезоне легендарно для новичков! И, кроме того, прессе нравится идея свести вас вместе.

Шейн, судя по ощущениям, слегка покраснел.

И вот теперь он сидел за высоким столом и обводил взглядом помещение, полное репортеров и камер. Эта было хорошо знакомо и не вызывало у него никакого напряжения. А вот крупный мужчина рядом с ним — тот сидел настолько близко, что они почти касались локтями, — был единственным виновником сухости во рту и (вероятно) заметного заикания Шейна.

— Илья, — обратился к Розанову один из репортеров, — в начале сезона ты объявил, что до конца февраля забьешь пятьдесят голов. На данный момент ты забил тридцать восемь. Как думаешь, получится ли у тебя сдержать обещание?

Повисла пауза. Шейн предположил, что Розанов мысленно репетировал ответ на английском.

— Да, — наконец ответил он.

Когда стало ясно, что он не собирается ничего добавлять, в зале раздался смех.

— Шейн, в этом году ты забил уже сорок один гол. Как думаешь, тебе удастся обойти Розанова с его пятьюдесятью?