Шейн пошевелился и уткнулся своим твердым членом в бедро Ильи.

— Хочу быть как можно ближе к тебе, — с придыханием произнес он.

— Ты и так рядом.

— Нет. Я хочу...

— Скажи мне.

— Хочу быть у тебя на коленях, когда ты будешь меня трахать. Лицом к тебе. Держаться за тебя. Я... ах. Блядь, да...

Он осекся, лишь только Илья обхватил сразу оба их члена.

— Я тоже этого хочу, — ответил тот. — Я люблю тебя.

Они быстро сменили положение: Илья прислонился спиной к изголовью кровати, а Шейн оказался у него на коленях. Они долго целовались, пока Илья продолжал дрочить их члены.

— О боже, — вздрогнул Шейн. — Я должен… ты должен остановиться. Ты нужен мне внутри.

— М-м. Еще нет. Подрочи себе, хочу посмотреть.

— Не могу. Илья, я кончу. Клянусь...

— Подрочи себе. Немного. Думаю, ты сможешь это сделать и не кончить. — Илья понятия не имел, почему ему доставляло такое удовольствие мучить Шейна, но что было, то было. Ему нравилось видеть, как тот срывается с тормозов, но пытается держать себя в руках. — Если ты меня любишь... — лениво добавил он.

Шейн прищурился.

— Я начинаю сомневаться в этом.

Илья покачал головой и усмехнулся.

— Ты любишь меня. Покажи, насколько сильно. Подрочи себе, и, возможно, я тебя трахну.

Как будто существовал хоть какой-то шанс, что он этого не сделал бы.

Шейн дрожащими пальцами обхватил член и крайне осторожно провел ими по всей длине. Илья резко вдохнул от такого проявления покорности. Он знал, что Шейн не лгал о том, как опасно близок был к финишу. Из отверстия головки стекала струйка предсемени.

— Мне нравится, как ты течешь, Шейн.

— Заткнись. — Шейн дрожал всем телом. — Я пытаюсь сосредоточиться.

Илья хихикнул.

— Твой член хочет, чтобы ты двигался быстрее.

— Не могу быстрее, — прохрипел Шейн.

Илья легонько погладил его яйца, отчего он часто задышал и разразился ругательствами.

— Твои яйца сейчас лопнут, Холландер. Не останавливайся.

Шейн хныкал.

— Ты ублюдок. Ты должен меня трахнуть.

— Скоро.

— Сейчас! — Очередная прозрачная струйка вырвалась наружу, Илья поймал ее на кончик пальца. Шейн смотрел широко открытыми глазами, как он погрузил палец в рот. — Боже, Илья. Ты… блядь! Пожалуйста, трахни меня!

Решив, что с Шейна достаточно, Илья взял смазку и презерватив с прикроватной тумбочки и приготовился.

О, боже, когда Шейн опустился на него, дрожа всем телом от желания, это было самое невероятное, что Илья когда-либо чувствовал. Он толкнулся внутрь, а тот держал его лицо в ладонях и целовал в губы.

Он чувствовал Шейна каждой клеточкой тела.

Шейн уперся одной рукой в изголовье кровати, а другой — держался за плечо Ильи, что было сил скача на его члене. Он сжал бедра Ильи своими крепкими бедрами и неистово трахал его членом свою идеальную задницу.

Шейн запрокинул голову, Илья завороженно наблюдал, как его член подпрыгивал между их телами. Он невольно задумался, не выстрелит ли Шейн, если просто дотронуться до его члена.

А может, Шейн выстрелил бы и так, без всякого прикосновения к его блестящему члену.

— Так хорошо, Илья. Так охуенно. Блядь! Я уже почти, блядь!

И вдруг Илья понял, что тоже на грани. С большинством партнеров он был вынослив, как жеребец, но с Шейном, похоже, никогда не мог контролировать свое тело.

— Давай, блядь! Кончай, Холландер! Я скоро.

— Я люблю тебя! Я люблю тебя! О, черт. Я все...

Они оба вскрикнули, сперма Шейна выплеснулась на его грудь. Внутренние мышцы сдавили член Ильи, и тот улетел в пропасть, бурно кончив с невнятным «Я люблю тебя».

— О Боже, — прохрипел Шейн, уткнувшись влажным лбом ему в плечо. — Это было идеально.

— Да. Идеально. — Илья обнял его обеими руками и крепко прижал к себе, так крепко, как только мог.

Через какое-то время Шейн отстранился от него, и Илья избавился от презерватива. Они снова прижались друг к другу в постели, оба тихие, сонные и безумно счастливые.

— Как звали твою маму? — неожиданно спросил Шейн, перебирая пальцами цепочку на шее Ильи.

— Ирина. — Илья так давно не произносил ее имя, что оно показалось ему странным. — Почему ты вдруг спросил?

— Я просто задумался. — Шейн приподнялся на локте. — Если мы создадим благотворительный фонд, думаю, нам стоит открыть хоккейную школу. Мы могли бы, например, устраивать летние хоккейные лагеря в Оттаве и Монреале.

— А мы будем куда-то давать деньги?

— Да. Думаю, нам стоит жертвовать деньги организациям, занимающимся психологической поддержкой. Может... предотвращением самоубийств? — Он смотрел в сторону, будто смущаясь, но Илья взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Это просто как вариант, — тихо сказал Шейн.

Илья не собирался давать волю подкатившим слезам.

— Шейн, — прошептал он, — мне нравится эта идея.

— Да? — Шейн улыбнулся.

— Да. Это очень... — Блядь. Какое слово здесь подходило? Существовало ли вообще подходящее слово для всего, что Илья чувствовал в тот момент? Он не смог придумать ни одного, поэтому вместо этого сказал: — Она бы тебя полюбила.

— Жаль, что мне не суждено с ней познакомиться.

— Да. Мне тоже.

Шейн зевнул и прижался к его груди.

— Извини. Я устал.

— Наверно, это моя вина.

— Безусловно, твоя. Но я тебя прощаю, — ответил он, повторно зевнув.

— Доброй ночи, Холландер.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— М-м. А можешь сказать это еще раз, только по-русски?

Илья поднес ладонь Шейна к губам и поочередно поцеловал каждый палец.

— Я люблю тебя.

— Йа-льюблу-тибьйа — пробормотал Шейн в ответ.

Илья засмеялся и погасил прикроватную лампу.

Глава двадцать шестая

Илья подпрыгивал на носочках, ощущая, как пирс пошатывался под ним.

— Это тот пирс, на котором ты занимаешься йогой? — спросил он.

— Нет, я не здесь занимаюсь йогой. Просто съемочная группа попросила... подожди. Ты смотрел этот сюжет?

— Да. Было круто. Он быстро помог мне уснуть.

— Ты засранец.

Они молча наблюдали, как мимо проплыла пара уток. Одно из развлечений в этой глуши.

Несмотря на позднее утро, стало уже довольно жарко. Шейн, как и Илья, был в одних шортах. Они встали поздно, потому что не давали друг другу уснуть почти всю ночь.

Солнце освещало каждый дюйм Шейна: кожу, волосы, веснушки. Он выглядел до безумия красивым и таким счастливым.

К сожалению, Илья собирался это испортить. Да, к его большому сожалению, но выбора не было: Шейн Холландер стоял на краю пирса, и наконец повернулся спиной к Илье. Как идиот.

— Как вода? — спросил Илья.

— Что?

Очевидно, Шейн не внял завуалированному предупреждению Ильи, прежде чем тот обеими руками столкнул его с пирса. Шейн успел выдохнуть что-то вроде «ублюдок», до того, как погрузился с головой в темную воду.

Вынырнув, он продолжал истерически ругаться, а Илья согнулся пополам от смеха.

— Убью нахуй! — заорал Шейн, и в подтверждение своих слов замахнулся, попытавшись обрызгать Илью. Вода попала тому в основном на икры. — Мудак!

Илья с разбега прыгнул бомбочкой в воду, прямо рядом с Шейном. Всплыв на поверхность, он хорошенько брызнул ему прямо в лицо, просто для профилактики. Тот попытался ударить его по плечу, но Илья схватил его за запястье, притянул к себе и коротко поцеловал. Шейн сильно толкнул его в грудь.

— А если бы у меня в кармане был телефон? — обиженно спросил он.

— Не был. Ты оставил его на столе. На террасе.

— Ну...

Илья снова поцеловал его. Это было немного неудобно, пока они оба барахтались в воде. И на вкус Шейн был как прохладная, свежая вода.

Словно в подтверждение, что по-прежнему находился в полной сохранности и функционировал, вдалеке зазвонил его телефон.

— О-о-о... — ухмыльнулся Илья.

— Все в порядке. Мне не нужно отвечать.

— Окей.

Он снова поцеловал Шейна, на этот раз развернув их и прижав его спиной к краю пирса. Шейну, вероятно, было весьма неудобно, но он, похоже, не возражал. Они с энтузиазмом целовались, Илья схватился обеими руками за доски поверх его плеч. Шейн, к удивлению Ильи, обвил ногами его талию и прижал к себе еще крепче.

Илья обожал эти редкие моменты, когда Шейну удавалось выбросить все из головы и просто отпустить себя. Ему нравилось, что он мог заставить его сделать это.

Он любил Шейна. Боже, он любил Шейна.

Они еще некоторое время целовались, пока Шейн не подтянулся из воды, усевшись на пирс. Илья тут же последовал за ним. Он прижался к Шейну, продолжив его целовать и вынудив лечь на спину. А затем обхватил его твердый член через мокрые шорты.

— Кто-то может увидеть. С лодки, — выдохнул Шейн.

— Тогда будь начеку.

Илья засунул ладонь под резинку шорт и был вознагражден восхитительным стоном.

Снова зазвонил телефон.

Шейн запрокинул голову и посмотрел в сторону, откуда доносилась мелодия рингтона.

— Отъебитесь все! — крикнул он.

Илья рассмеялся и продолжил массировать его член, слегка толкаясь ему в бедро своим членом. Пирс под ними пошатывался в такт его толчкам. Илья обвел пальцем линию челюсти и поцеловал его мечтательную улыбку. Похоже, что Шейн вовсе не следил за акваторией озера на предмет появления чужих лодок.

— Тебе нравится, Холландер?

— Да. Да, я... я так долго этого хотел.

— Чего хотел? Скажи мне.

— Тебя. Здесь. Снаружи, вот так.

Илья шумно вдохнул.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

— Что угодно. Не знаю. Все.

— Выбери что-то одно.

Илья все интенсивнее толкался в твердые мышцы его бедра.

— Я... представлял как ты... трахаешь меня. На улице. На террасе. Или... у дерева.

Его лицо стало пунцовым, но Илья улыбался.

— Блядь, Холландер. Тебе нужно было лишь попросить.

Шейн судорожно дышал и выгибал спину. Илья принялся дрочить ему быстрее.

— Может, мы могли бы покататься на каяке или что-то в этом роде. Сплавать на один из этих маленьких островков, — бархатным голосом сказал Илья, касаясь губами его уха. — Представь, мы совсем одни, и я трахаю тебя там, под открытым небом, где никто не увидит.

— О, черт. Блядь! Илья.

— Но, возможно, кто-нибудь тебя услышит. С лодки.

— А-а-а.

Горячая сперма Шейна брызнула на холодную, влажную ткань его шорт. Илья еще несколько раз толкнулся в его ногу и закричал. Его собственный член запульсировал, он тоже испачкал шорты. Пыхтя, он рухнул на Шейна сверху. Тот рассмеялся сдавленным смехом.

— Вау. Ну ты даешь, блядь!

Илья улыбнулся и поцеловал его в шею.

— Знаю. Не мог удержаться.

— Я даже не помню, зачем мы вообще пришли на пирс.

— А разве это важно?

Шейн повернул голову и коротко поцеловал его.

— Нет.

***

Через минуту Илья поднялся на локтях над ним, коротко чмокнул в губы напоследок и занырнул обратно в воду. Шейн последовал за ним, рассудив, что так шорты хотя бы частично отмоются.

Они поплавали еще немного, поняли, что проголодались, и направились в дом. Шейн уже собирался шагнуть через раздвижные стеклянные двери, но Илья схватил его за запястье и притянул к себе.

— Ничего, если я опять скажу, что люблю тебя? — спросил Илья.

Его кривая улыбка на этот раз выглядела очаровательно застенчивой. Шейн улыбнулся в ответ. Черт, да он, вероятно, просто светился от счастья.

— Все хорошо.

Вместо того чтобы произнести три заветных слова, Илья поцеловал его. Медленно и требовательно, проталкивая язык, и нежно удерживая за талию, отчего у Шейна подкашивались ноги. Он довольно мурлыкнул и придвинулся ближе, чтобы чувствовать Илью всем телом. Он скользил ладонями по покрытой капельками воды спине Ильи и в итоге запустил пальцы в его влажные волосы.

Илья застонал и запрокинул его голову, по-собственнически углубив поцелуй. У Шейна кружилась голова от счастья. Его обнимал и целовал мужчина, которого он любил, мужчина, который любил его, здесь, в месте, которое Шейн любил больше всего на свете...

Они оба услышали шум.

Оба повернули головы.

И оба увидели отца Шейна. Мужчина стоял в доме и, застыв, как изваяние, смотрел на них, обнимающих друг друга снаружи.

Несколько секунд никто не шевелился. Никто не издавал ни звука. Все. Просто. Смотрели.

Затем отец Шейна в один миг развернулся и поспешил к входной двери дома. Шейн отпустил Илью и выдохнул:

— Дерьмо!

— Твой отец, да?

— Да! Блядь. Черт. Ладно... — Он обхватил голову обеими руками. — Бля-я-дь!

— Тебе лучше...

— Да. Окей. Я просто... подожди здесь.

Шейн быстро прошел через дом к входной двери. И открыл ее как раз в момент, когда машина отца скрылась из вида на лесной дороге. Несколько минут он просто стоял там, балансируя на грани паники, одетый только в мокрые шорты, на которые совсем недавно бурно кончил.

— Шейн? — Он слышал, как Илья звал его, но не мог обрести голос, чтобы ответить. — Холландер? — Он почувствовал руку на своем локте. — Он уже уехал?

— Да. — Они оба стояли молча. Шейн предположил, что Илья тоже постепенно осознавал всю грандиозность момента. — Это плохо, — наконец заключил он.

— Ты должен поехать и поговорить с ним. Поговори с ним.

— Да. Дерьмо. Да, я должен. Наверное, лучше сделать это прямо сейчас. — Он услышал, как Илья фыркнул у него за спиной. — Это не смешно! — огрызнулся Шейн.

— Вообще-то есть немного.

Шейн обернулся, готовый бросить на него гневный взгляд, но, увидев его лицо, тоже начал смеяться.

— Господи Иисусе. Вот тебе и каминг-аут.

Илья засмеялся еще громче.

— Может, он не заметил?

Они оба не могли остановиться. Это был чисто нервный смех, но Шейн хохотал до слез. Он планировал признаться родителям в своей ориентации как можно скорее. Планировал дать им время переварить это, а потом — уже позднее — рассказать, что состоял в отношениях. Что был влюблен.