Илья продолжал, голос Шейна становился все более напряженным, и как только Хейден этого не замечал?

Его бедра задрожали под ладонями Ильи, мышцы пресса напряглись. Илья с любопытством ждал, как он справится с этим, потому что он явно вот-вот собирался кончить.

Шейн отнял телефон от уха и судорожно ткнул в иконку отключения микрофона.

— А-а-а-а! Блядь!

Свободной рукой он схватил Илью за плечо, сжав пальцы почти до боли, и, задыхаясь, кончил ему в рот. Когда оргазм отпустил его, он глубоко вдохнул и выдохнул, после чего обратно включил микрофон.

— Ты здесь? Извини. Иногда плохо ловит.

Илья взгромоздился на диван, схватил подушку и прижал к лицу чтобы приглушить смех.

Шейн, должно быть, закончил разговор, поскольку вдруг оказался сверху на Илье и принялся колотить его другой подушкой.

— Ты совсем охуел, придурок! Это было отвратительно!

Илья отбросил свою подушку.

— Ничего подобного.

— Господи, блядь! Ну почему это было так горячо?

— Потому что тебе нравится быть плохим мальчиком, Шейн Холландер.

У Ильи вдруг неприятно похолодело в груди от собственных слов. Он просто подкалывал Шейна, но что, если в них присутствовала доля правды? Возможно, для Шейна все это было своего рода бунтарством? Неужели лишь в этом заключалась причина его интереса к Илье?

Должно быть, беспокойство отразилось на его лице, потому что Шейн перестал лупить его подушкой, взял за руку, поднес ее к губам и нежно поцеловал.

— Не поэтому… я с тобой не поэтому. Может, так было, когда все только начиналось, не знаю, но не сейчас. Уже очень давно.

Илья освободил руку и откинул волосы с его лба.

— Хорошо. — Тогда почему ты со мной сейчас? Он хотел спросить, но боялся ответа. Поэтому просто притянул Шейна к себе и поцеловал. — Итак, — весело произнес он, когда они оторвались друг от друга, — как поживает Хейден?

Шейн рухнул ему на грудь, Илья обнял его, и оба они затряслись от смеха.

***

Илья разрабатывал план.

Тот оформился в голове лишь в общих чертах, и, вероятно, был не из лучших, но он не мог перестать его обдумывать.

Как не мог представить себе и реальный сценарий, в котором они с Шейном стали бы друг для друга чем-то большим. И не мог ответить на вопрос, какими бы хотел их видеть. Но его безрассудное воображение раз за разом рисовало их вместе, как пару — просто живущих вместе, или в законном браке? — блядь, это было абсурдно.

— Ты в порядке?

Илья резко вздернул голову и увидел, что Шейн, в одних лишь купальных шортах, стоял перед деревянным креслом, в котором он сидел. В руках Шейн держал книгу и хмуро смотрел на Илью через стекла очков, словно обеспокоенный спасатель/библиотекарь.

— Да, — ответил Илья, махнув рукой. — Красивый вид. Озеро.

— Ты выглядел так, будто что-то тебя тревожит.

Илья пожал плечами. Шейн сел в кресло рядом с ним и стал ждать.

— Я бы хотел, чтобы меня задрафтовала канадская команда, — признался Илья.

— Что? Почему?

— Это облегчило бы кое-что.

— Кое-что? Что значит «кое-что»... что ты имеешь в виду?

Илья тяжело вздохнул. Что именно он хотел сказать?

— Я имею в виду... Америка сейчас не очень хороша для русских. А Россия не очень хороша для... таких русских, как я.

Шейн на мгновение замолчал.

— Тебе грозит опасность?

— Нет. Я так не думаю. Но я очень осторожен. Я бы хотел... чтобы мне не приходилось быть таким осторожным.

Шейн кивнул.

— Думаю, в Америке все наладится, верно? И, может быть, в России тоже?

— Может быть.

— Ты все еще хочешь стать американским гражданином?

— Не знаю. Я думаю... может, каким-нибудь еще.

— О.

— Я подумал... — продолжил Илья. Он никогда не говорил об этом вслух. Возможно, он даже не успел полностью сформулировать это в голове. — После следующего сезона я свободный агент (статус командного игрока, чей контракт с командой истёк, и который имеет право заключить контракт с другой командой — прим. пер.).

Теперь Шейн выглядел крайне заинтересованным.

— Ты уйдешь из Бостона?

— Я тут подумал. Может быть... в канадскую команду.

— Святое дерьмо, ты серьезно?

— Да.

— И в какую, например? — Илья будто наяву видел, как мысли Шейна проносились у него на лбу бегущей строкой. Что, если мы будем играть вместе за Монреаль? Нет. Монреаль не может позволить себе нас обоих.

— Только не в Монреаль, — мягко сказал Илья.

— Да. Я понимаю.

Но, Боже правый, в тот момент Илья представлял себе это. Играть вместе, жить вместе, быть вместе.

Этого никогда не случится.

Но сама мысль была очень приятной.

***

— Я мог бы жениться на Светлане, — ни с того ни с сего выдал Илья.

Это случилось на следующий вечер, когда они играли в бильярд. Шейн нахмурился, уставившись на три шара, которые не попали в боковую лузу. Он бы сделал результативный удар, если бы Илья не взял и не вывалил на него его худший кошмар.

— Что? — ровным голосом спросил Шейн.

— Она американка, так что это было бы только ради получения гражданства, но она пошла бы на это.

— Пошла бы?

— Думаю, да. Да. Она дочь Сергея Ветрова. Ты не знал?

— Что? Правда?

— Да. Она бы мне помогла.

Шейн смотрел, как Илья загоняет в лузу двенадцатый шар. Затем четырнадцатый. Ему захотелось сломать кий о колено.

— Ты... ты хотел бы на ней жениться?

Илья выпрямился и посмотрел на него.

— Светлана мне нравится, да. Но это было бы только для гражданства.

— Но, — неуверенно возразил Шейн. Он должен был это высказать. Слишком долго его это терзало. — Ты ведь вообще хочешь жениться, да? На женщине, я имею в виду. Ты не такой... как я. Тебе нравятся женщины. И я уверен... Светлана красивая, умная и... все такое. Верно?

— Да, — согласился Илья. — Да. Она такая. Но...

— Но?

Илья пожал плечами и, похоже, покраснел.

— У меня есть одна проблема, — пробубнил он себе под нос. Шейн подождал. — Мне нравятся женщины. Я всегда думал, что жениться было бы неплохо. Дети. Все такое. Когда-нибудь. Но... эта проблема никуда не денется.

Шейн прикусил губу.

— Расскажи мне об этой проблеме.

— Это так раздражает. — Илья вздохнул, но Шейн заметил, как он пытался сдержать улыбку. — Я всегда нахожусь рядом с красивыми женщинами. Замечательными женщинами. Везде.

— Звучит как-то не очень.

— Да. Послушай. Эти женщины, они такие сексуальные и с ними весело, но это неважно. Я не могу перестать думать об одном коротышке, гребаном хоккеисте с дурацкими веснушками и слабым броском слева.

— Коротышке? Со слабым броском? — Шейн не мог перестать улыбаться.

— Да. И он такой скучный, и ездит на дерьмовой машине, и... в нем моя проблема. Столько красивых женщин, а я все время мечтаю, чтобы на их месте оказался он. — Илья наклонился к Шейну и в третий раз метнул ему нож в сердце. — Это ужасная проблема.

Блядь. Шейн едва не расплакаться прямо там, в бильярдной комнате. Но сглотнул и успокоился.

— Ты хочешь, чтобы эта проблема исчезла?

— Нет, — серьезно ответил Илья, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы эта проблема никогда не исчезала.

— Не женись на Светлане, — пробурчал Шейн. Илья приподнял бровь. — Просто... не надо. Я знаю, что это не будет... по любви или еще как-то. Но все равно не надо. Я не могу... мы можем придумать что-нибудь другое, хорошо?

Илья выглядел удивленным, но кивнул.

— Хорошо.

***

— Я тут подумал, — начал Илья. Поздним утром следующего дня они сидели на террасе и пили кофе. — Если бы я играл не за Бостон, а за другую команду. Может быть, на западе. Соперничество сошло бы на нет.

Шейн, казалось, задумался.

— Это так. Мы бы играли друг против друга всего дважды в год.

Он нахмурился, очевидно эта перспектива понравилась ему не больше, чем самому Илье. Мы будем видеться только два раза в год.

— Это... типа жертвы. Ради будущего, да?

Шейн просиял.

— Будущего?

— Да. Из нашего соперничества раздули нечто огромное. Но, может быть, мы сможем помочь этому... угаснуть? Хотя бы немного?

— Да... — согласился Шейн. Он явно разволновался. — Да! Мне не нравится, что ты будешь так далеко, но мы можем сделать так, что люди забудут о нас как о соперниках, и, возможно, однажды мы вообще станем никому не интересны.

— Однажды. Да.

Шейн застенчиво улыбнулся ему, Илья улыбнулся в ответ, они оба сидели и глупо улыбались друг другу, размышляя о возможности наступления призрачного однажды.

***

— У меня появилась еще одна идея, — сказал Шейн.

Он весь день размышлял о словах Ильи и придумал свой собственный план. Приподнявшись на локте, он толкнул сонного русского в плечо. Илья повернул голову.

— Что за идея? О чем?

— Что, если ты будешь играть за Оттаву?

— Оттаву? Это почти так же плохо, как играть за Бостон. Мы останемся такими же соперниками.

— Да, но послушай. Во-первых, Оттава отчаянно нуждается в звездном центровом форварде, так что вакансия там есть. Но что, если бы ты играл там, и мы... немного изменили бы ситуацию?

— Что? Я ни хера не понял половину слов, Холландер. Я устал.

— Извини. Я просто хотел сказать... мы бы по-прежнему оставались соперниками на льду, но нам не пришлось бы притворяться врагами. Я имею в виду, у многих парней друзья по всей лиге. Но только у нас есть легенда, что мы терпеть друг друга не можем и только и стремимся уничтожить всякий раз, когда наши команды встречаются на льду.

— Эта легенда долгое время была правдой, Холландер.

Шейн улыбнулся уголками губ.

— Ну да. Но сейчас это уже неправда. Думаю, это можно с уверенностью утверждать, так?

— Конечно.

— Придут новые игроки — более молодые — и возникнут новые соперничества. Неужели нам нужно продолжать этот спектакль до самого завершения карьеры?

Илья нахмурил брови.

— Время позднее, Холландер. Слишком много непонятного английского. В чем заключается твоя идея?

— Ты играешь за Оттаву, я — за Монреаль. Эти города находятся в часе езды (здесь Шейн немного лукавит, расстояние между Оттавой и Монреалем ок. 200 км — прим. пер.). Мы вместе, ты и я, создадим благотворительный фонд. Нечто, что принесет пользу обоим городам. И тогда люди увидят, что мы работаем вместе над чем-то. Мы сочиним какую-нибудь историю о том, как я обратился к тебе с этой идеей, и...

— Или я обратился к тебе.

— Неважно. Суть в том, что мы скажем прессе, фанатам, всем, что, работая вместе над делом, которое так много значит для нас обоих, мы прониклись уважением друг к другу...

— Да. А еще, что мы трахаемся друг с другом. Дамы и господа, у вас еще остались вопросы?

— Блядь, заткнись! Это отличная идея, Розанов!

Илья рассмеялся. Шейн ударил его подушкой.

— Неплохая, — наконец признал Илья. — Итак, мы создаем благотворительный фонд...

— И это будет не какая-то херня для отвода глаз. Вообще, я давно хотел его создать. Мы сделаем что-то, что будет много значить для нас обоих.

— Да. Хорошо.

— Мы продолжим играть друг против друга на льду, конечно. Я о том, что мне никогда не перестанет нравиться надирать тебе задницу.

Илья фыркнул.

— Разумеется.

— И... как я уже сказал. Мы будем в часе езды друг от друга. Круглый год. — Он хотел, чтобы Илья представил это так же ясно, как и он сам. Это казалось так заманчиво реалистичным. Даже легким. — И ты будешь в Канаде. И со временем сможешь подать прошение о гражданстве.

— Да. Я понимаю эту часть.

— И может быть... когда-нибудь. Когда мы оба закончим карьеру. Мы сможем... быть вместе. По-настоящему.

Илья выглядел ошеломленным последними фразами.

— Ты действительно думаешь о таком далеком будущем, Холландер?

— Да, думаю.

— Ты хочешь этого? Быть вместе?

— Хочу. Так сильно, что это меня пугает.

Илья отвернулся и замолчал. Шейна охватил ледяной ужас: он перегнул палку с этим признанием.

Но Илья повернулся обратно, быстро перекатился на Шейна и принялся безостановочно целовать его, раз за разом повторяя одни и те же слова по-русски. Наконец он отстранился и произнес их на английском:

— Я люблю тебя.

Шейн застыл, как парализованный. Вслед за ним неподвижно застыл и Илья.

— Святое дерьмо, — прошептал Шейн, не такого ответа он ожидал от себя на признание в любви.

— Я… — Илья испуганно смотрел на него широко открытыми глазами.

— Я тоже тебя люблю.

Илья улыбнулся дрожащей улыбкой и шумно выдохнул.

— Слава богу.

— Тебя это... это тоже мучает?

Илья хотел было кивнуть, но остановился. Вместо этого он медленно покачал головой.

— Больше нет.

***

Илья улыбался от уха до уха. Он был безмерно счастлив.

Шейн смотрел на него яркими глазами и сиял своими веснушками. Илья любил его. И его чувства были взаимны.

Святое, блядь, дерьмо.

Шейн Холландер влюблен в меня.

Он хотел поцеловать Шейна, но не мог перестать смотреть на него.

— Как мы докатились до такого? — спросил Илья, не в силах унять дрожь в голосе.

— Не знаю. Мы очень глупые и безответственные.

— Очень глупые, да. О боже, Холландер.

А потом все-таки поцеловал его. Как он мог не поцеловать?

Илье захотелось прижать Шейна к себе, будто он исчезнет, если не держать его в крепких объятиях. Он схватил его за запястья и прижал их к подушке по обе стороны от головы.

— Это реально, да? — спросил Илья.

Ему просто необходимо было убедиться в этом.

— Все по-настоящему, — ответил Шейн, негромко и восхитительно проникновенно.

— Мне кажется... я точно не сплю?

— Нет. Я люблю тебя.

Илья боялся, что сердце не выдержит этого. Ему было трудно дышать. Невозможно думать. Он мог лишь прижимать Шейна к себе и целовать его снова и снова.