И только когда все это уляжется, взорвать настоящую бомбу.

Теперь же все происходило в прямо противоположном порядке.

— Что, блядь, я им скажу? Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему я целовался с Ильей Розановым...

— Хочешь, я поеду с тобой?

Шейн был удивлен таким предложением. Хотел ли он этого? Добавит ли это еще неловкости всей ситуации? Но он чувствовал, что ему явно не помешает поддержка.

— Не знаю. Ты реально поедешь?

Илья взял его руку и сжал.

— Да. Если это поможет.

Шейн кивнул.

— Возможно. Будет до ужаса неловко, но, думаю... я бы хотел, чтобы ты был рядом.

— Хорошо.

— Нам, наверно, стоит сначала одеться.

— Да.

Они быстро оделись. Шейн надел футболку из благотворительного хоккейного лагеря, в котором помогал тренерам прошлым летом, просто чтобы напомнить родителям, что он хороший и нормальный человек.

На Илье оказалась футболка «Бостонских медведей». Шейн поморщился.

— Это последнее, что нам поможет.

— О, они что, не знают, что я играю за Бостон?

Шейн закатил глаза.

— Ладно. Давай покончим с этим.

Поездка до коттеджа родителей Шейна занимала около десяти минут, но в этот раз она показалась намного, намного дольше.

— Ладно, — сказал Шейн, припарковавшись за машиной отца. — Просто... побудь рядом, я сам все скажу.

— Без проблем.

— Блядь, может, тебе лучше подождать в машине? — Илья поднял бровь. — Нет. Забудь. Пойдем.

Он вышел из машины, Илья последовал за ним. Шейн задался вопросом, не наблюдали ли родители за ними через окно. Он не удосужился постучать. Приходя к ним, он никогда этого не делал. Он распахнул дверь и как можно спокойнее произнес:

— Эй, привет! Это я. Это... Шейн.

Его родители оба встали с дивана. Было ясно, что отец уже успел рассказать маме об увиденном.

— Шейн? — мама произнесла его имя так, будто до этого его всю жизнь звали как-то по-другому.

— Мама. Папа. Я... я думаю, нам нужно поговорить.

— Мы забыли купить таблетки для посудомоечной машины, — отец явно еще не отошел от шока. — Я просто хотел одолжить немного. Я не знал, что у тебя... гости.

— Пап, все в порядке. Мне очень жаль. Ты... не должен был узнать об этом... таким образом.

— О чем именно? — спросила мама.

Ее взгляд был устремлен на Илью, стоявшего за Шейном.

— В общем, я... я гей. Я собирался вам рассказать. Скоро. Мне просто... жаль. Жаль, что я не успел. — Родители ничего не ответили. Оба смотрели на Илью так, будто тот был пумой, которая готовилась к нападению. — М-м, а это... Илья. Розанов. Вы, естественно, знаете его.

— Привет, — поздоровался Илья.

— И он... в гостях. Он... мы...

Кто именно? Шейн осознал, что они с Ильей еще даже не определились, какой статус их обоих устраивал.

— Любовники, — предложил Илья.

Блядь, Илья, как ты умеешь выбрать самое отвратительное слово из всех возможных.

Что ж, от этого слова уже было никуда не деться. Оставалось только ждать последствий.

— Но... ты же его ненавидишь, — недоуменно сказала мама.

— Нет, я... не ненавижу. То есть… иногда ненавижу, вроде как. Но в основном я... люблю его. На самом деле.

— Ты... что?

Сердце Шейна бешено колотилось.

— Может, мы... присядем? Прости. Я знаю, что на вас сразу свалилось слишком много. Я не хотел, чтобы так вышло, я уже сказал. Очень не хотел.

На мгновение все замолчали, затем отец кивнул и жестом указал на мебель в гостиной. Родители сели вместе на диван. Шейн и Илья в отдельные кресла напротив них.

— Шейн... — начала мама. — Думаю, мы оба с папой... подозревали... что ты можешь быть... геем.

— Правда? — Шейн такого не ожидал.

— Да, вообще-то. Конечно, мы не знали наверняка. Мы просто думали, что это возможно.

— Боже. Я и не подозревал, что вы так думаете.

— Мы знаем тебя довольно хорошо, — объяснила мама.

Она улыбнулась ему, и от этого нехитрого знака Шейн испытал невероятное облегчение. Он чуть не прослезился.

— О чем мы не подозревали, — добавил папа, — что у вас... дружба... с мистером Розановым.

— Просто Илья, — уточнил Илья.

— С Ильей.

— Это... долгая история. Сейчас это уже не имеет значения, — сказал Шейн.

— Никакого, — подтвердил Илья.

— Когда это началось? — спросила мама. — Подожди, после Матча всех звезд? Вы играли в одной команде...

— Нет, — ответил Шейн. — Тогда это... уже происходило.

Его отец вздохнул.

— Ты ловко одурачил нас. И... всех остальных.

— И когда же? — настаивала мама.

Казалось, она упорно пыталась выяснить хронологию событий. Шейн буквально читал по ее лицу, как она мысленно прокручивает в голове последние несколько сезонов.

— С начала первого сезона в лиге, — пробормотал Шейн.

Вывалив эту новость, он не думал, что родители могут выглядеть более потрясенными, чем уже выглядели, но он явно ошибался в своих предположениях.

— Не может такого быть... с самого начала? — вздохнула мама.

— Нет, — вмешался Илья. — Не совсем так. Даже раньше.

Помог так помог, Илья.

— Раньше? — опешила мама.

— Немного раньше, — уточнил Илья. — С лета.

— Вы все это время были... влюблены друг в друга?

— Нет! — воскликнул Шейн.

— Боже, нет, — сказал Илья одновременно с ним.

— Но потом... — начала мама. — О… — Она покраснела. — Понятно.

— Как бы то ни было, — Шейн, вероятно, покраснел еще сильнее, чем она. — Дело в том, что мы... вместе. Вроде того. Или хотели бы быть. Если бы это не было практически невозможно.

Впервые шокированные выражения лиц родителей стали выражать нечто вроде сочувствия.

— Я просто не понимаю, — вновь заговорила мама. — Как это вообще могло произойти между вами? Неужели в Монреале не нашлось симпатичных мужчин, Шейн?

— Очевидно, не нашлось, — пробубнил Шейн.

— А твои товарищи по команде знают об... этом? — поинтересовался папа.

— Нет! Нет, никто не знает. Никто. Это строжайшая тайна, ясно?

Его отец поднялся.

— Кто-нибудь желает пива? Я бы не отказался от пива.

— Да, — ответил Илья.

— Я точно не откажусь, — сообщил Шейн.

— Покрепче у нас ничего нет? — обратилась к отцу мама.

Шейн воспользовался паузой в разговоре, чтобы посмотреть на Илью. Тот, похоже, почувствовал на себе его взгляд и тут же повернулся. Они принялись вопросительно переглядываться.

Как, по-твоему, все пока проходит?

Неплохо, верно?

Неплохо.

Отец молча протянул каждому из них по банке пива Sleeman. Он задержался перед Ильей, но, ничего не сказав, вернулся на свое место.

— Я просто... — начала мама. — Просто не могу поверить, что все это реально.

— Я понимаю, — ответил Шейн.

— Все это время, — тихо сказал папа, будто сам себе. — Ты держал это в себе. Все это время.

— Ты никогда не... — Мама внезапно пришла в ужас. — Ты ведь никогда не позволял ему победить, правда, Шейн?

— Боже, мама! Нет!

Илья рассмеялся.

— Мне не нужно его позволение.

— Я бы никогда, — скороговоркой ответил Шейн. — Команда всегда на первом месте. Всегда. И, кроме того, мне нравится его побеждать. — Мама нахмурилась, будто не веря его словам. — Когда вы с папой играете в покер на костях, ты позволяешь ему выиграть? — в отчаянии спросил он.

— Никогда, — улыбнулась мама, возможно, наконец понимая его.

Казалось, она расслабилась.

— Ты планируешь просто продолжать держать это в тайне? Пока не завершишь карьеру? Всегда? — Спросил папа.

— Может быть. То есть да. Наверно.

— О, Шейн, — мама выглядела такой удрученной.

Отец покачал головой.

— Если честно, я не вижу другого пути. А хотелось бы.

— Я знаю, — жалобно произнес Шейн. — Мы знаем. Но это не то, о чем мы можем объявить.

— Должен сказать, — продолжил папа, — я удивлен насчет тебя, Илья. У тебя всегда была такая репутация... ну, знаешь, дамского угодника.

— Не без оснований, — ответил Илья.

— Илье нравятся и парни, и девушки, — встрял Шейн.

— О-о, — протянула мама.

Родители обменялись обеспокоенными взглядами. Шейн уже собирался сменить тему — та стала слишком деликатной, — когда Илья снова заговорил.

— У меня было много женщин. Это не было... не для отвода глаз. Но... — Он посмотрел на Шейна, и тот затаил дыхание. — Я был влюблен только в одного человека.

Вдруг Илья показался Шейну очень расплывчатым. Борясь с подступившими слезами, он сказал:

— Я тоже. Только в одного.

Его мама прикрыла рот ладонью. Она постучала кончиками пальцев по верхней губе, Шейн сразу понял, что в связи с ситуацией она сейчас проявит настоящую Юну Холландер.

Конечно же, мгновение спустя она хлопнула в ладоши и вскочила с дивана.

— Итак, каков план? У нас есть проблема, давайте ее решим. — Шейн посмотрел на озадаченно выглядевшего Илью. Тот слабо улыбнулся. Теперь на их стороне была Юна Холландер. Лучшего союзника Шейн даже представить себе не мог. — Прежде всего, — начала Юна, — вы не говорили со Скоттом Хантером?

Она произнесла это имя так, словно ей было физически больно говорить о злодее, укравшем олимпийское золото у ее любимого сына.

— Я говорил, — ответил Илья. — Но не о... нас.

— Я написал ему по электронной почте, — добавил Шейн. — Я просто, ну, знаешь, сказал, что восхищаюсь его храбростью, или что-то в этом роде. Я не рассказал ему о себе. Или об Илье.

Юна снова постучала по губам.

— Наверно, он не смог бы помочь. Не в этой ситуации.

— Он, наверное, оказался бы в замешательстве, — предположил Илья.

— Очень подходящее слово, — прокомментировал папа.

Похоже было, он полностью оправился от шока и потихоньку стал проявлять свойственное ему чувство юмора.

— Когда Скотт поцеловал своего парня, — Шейн не мог поверить, что говорил это. Он не признавался в этом даже Илье. — Это что-то изменило во мне. Это было... грандиозно. Это заставило меня... захотеть попробовать. Придало смелости… попытаться тоже стать счастливым.

Он долго смотрел в пол, наконец не выдержал и взглянул на Илью. И увидел в его глазах столько нежности, сколько не видел никогда.

— Да, — прошептал Илья. — Мне тоже.

Шейн прочистил горло.

— У нас появилась одна идея. — Он поведал родителям о плане «Оттава — Монреаль», который изложил Илье накануне вечером.

— Звучит неплохо, — немного подумав, сказал отец.

— Ты уйдешь из «Бостона»? — ошеломленно спросила мама. — Ради Шейна?

— Да, — без колебаний ответил Илья.

Она нахмурилась, будто не могла поверить в реальность услышанного.

— О Боже! — воскликнул Шейн. — Серьезно? Ты противоречишь сама себе, да, мама?

— О чем ты говоришь?

— Тебя беспокоит его недостаточная лояльность своей команде!

— Ну а что?! — буркнула мама, будто сочла это вполне адекватным способом отреагировать на то, что Илья был безумно влюблен в ее сына и решил ради него перевернуть с ног на голову всю свою жизнь.

Шейн повернулся к Илье.

— Для справки: мама слишком озабочена хоккеем.

Илья фыркнул.

— Теперь я знаю, откуда тебе это передалось.

Шейн уже собирался показать ему средний палец, но вовремя вспомнил о родителях рядом. И тут до него дошло: его родители реально находились рядом. И Илья тоже. Шейн поделился своей тайной, снял с души груз, и теперь они все вместе говорят о них с Ильей как о паре.

Он вдруг почувствовал легкое головокружение.

Столько событий за одни сутки: их признания в любви, о них узнали его родители, планы на будущее...

О боже, боже, боже.

— Шейн? — он узнал голос Ильи, полный беспокойства. Почувствовал ладонь на плече и понял, что уткнулся головой в колени. — Ты в порядке? — Он медленно вдыхал и выдыхал, не поднимая головы. Ладонь Ильи переместилась с плеча на колено, когда тот присел рядом, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Шейн?

— Я в порядке, — слабо отозвался Шейн. — Я просто... немного в шоке. Не волнуйся за меня.

Илья взял его за руки и успокаивающе погладил большими пальцами обе ладони.

— У нас же все хорошо, да? Твоя семья здесь. И твой парень. И нам здесь хорошо.

Шейн слегка приподнял голову.

— Парень?

Такое нелепое слово. Такое нелепое, восхитительное слово.

Илья пожал плечами и усмехнулся.

— Думаю, да?

— Да.

К превеликому сожалению, они находились в гостиной его родителей, и те крайне внимательно наблюдали за ними. А Шейну так хотелось запрыгнуть к Илье на колени и зацеловать его до полусмерти.

— С дебютного сезона, — услышал Шейн слова матери. — Не могу поверить.

— Глядя на них сейчас, я вроде как могу, — ответил его отец.

Глава двадцать седьмая

Они покинули коттедж родителей Шейна, пообещав прийти на ужин следующим вечером.

Илья терялся в догадках, как Шейн воспринял произошедшее, самому ему показалось, что все прошло на удивление хорошо.

— Ебануться, — вздохнул Шейн.

Он даже не завел двигатель, а просто сидел на водительском кресле, уткнувшись лбом в руль.

— Все же прошло нормально, да?

— Не знаю. Думаешь? Блядь. Это было очень странно.

— Что ж. Теперь они знают.

Шейн снова вздохнул.

— Да.

— Нам пора домой.

Шейн кивнул, откинулся и нажал на кнопку зажигания.

Всю дорогу Илья думал, не выглядело ли странно с его стороны называть коттедж Шейна домом. Он понимал, что английский язык давался ему нелегко, но называть место, где он остановился на две недели, «домом» — это ведь не было странным, правда?

Если и было, то Шейн не подал вида и ничего не ответил.

На самом деле он вообще ничего не говорил во время поездки обратно, кроме нескольких бранных слов себе под нос. И чересчур крепко сжимал руль. Когда они вернулись в коттедж, он бросил ключи в тарелку и прошел в гостиную, запустив пальцы в волосы.