Впрочем, Шейн осчастливил его и позже, прижав к стене гаража, когда они, сняв плавательные шорты, взялись за члены друг друга...

Действительно хороший день.

И вот они поглощали бургеры, которые Шейн приготовил просто великолепно, пили пиво на деревянном настиле у берега в лучах заходящего солнца. Это было воплощением всего, чего он когда-либо хотел. Он представлял себе, как будет проводить каждое лето вместе с Ильей в этом коттедже. После завершения карьеры он планировал полностью переехать сюда. Понравится ли Илье жить здесь, когда...

Какого черта, Холландер? Ты не слишком замечтался?

Но именно такие мысли занимали его голову в эти дни: Илья познакомится с его родителями, Илья проведет с ним лето, Илья разделит с ним дом.

Шейн отдал бы все на свете, чтобы вернуться к простоте первых месяцев их знакомства, когда все, что его терзало, сводилось к непонятному желанию ощутить во рту член Ильи.

Семь лет им это сходило с рук. Должна же была удача когда-нибудь изменить им, так?

***

Илья уставился на огонь, не представляя, чем именно еще заняться. Похоже, только и оставалось наслаждаться созерцанием костра: тот горел, а он на него смотрел.

Костер, разумеется, был идеей Шейна. Илья мог бы придумать, чем наполнить их вечер наедине кроме наблюдения, как поленья превращались в золу, но Шейн чертовски радовался и этому.

Тем не менее ночь выдалась прекрасной — легкая прохлада воздуха, тепло костра, и Шейн, прижимавшийся к Илье на маленькой деревянной скамейке.

Вполне себе приятно.

— Как твоя голова? — спросил Илья.

Днем Шейн жаловался на головную боль. Он сказал, что это обычное явление после травмы.

— О, уже лучше. Спасибо.

Это была хорошая новость, потому что Илья очень хотел заняться сексом позже.

Телефон Шейна внезапно засветился, экран казался поразительно ярким в окружающей темноте. И почти так же ярко вспыхнуло его лицо, когда он взглянул на экран.

— Что? — не удержавшись, спросил Илья.

— А, — рассеянно ответил Шейн, набирая что-то на клавиатуре. — Ничего. Просто сообщение от Роуз.

Илья фыркнул. Роуз.

— Что нужно Роуз?

— Она просто беспокоится. Она... Эй! Ты же не ревнуешь?

— Нет, — это была наименее убедительная ложь за всю историю человечества.

— Илья. Я гей.

— Недостаточно гей, раз трахал Роуз Лэндри.

Шейн отложил телефон и в упор посмотрел на него.

— Боже мой. Я переспал с ней всего пару раз, и оба раза были катастрофой. Поверь мне, она не стремится повторить.

Илья сдержал улыбку.

— Катастрофой?

— Я не собираюсь рассказывать тебе подробности, так что заткнись, — проворчал Шейн.

Он в сотый раз пошевелил кочергой поленья. Илья сомневался, что от этого была хоть какая-то польза, но Шейну, похоже, нравилось это делать.

Они сидели в крошечном ореоле света посреди полной темноты. Присутствовало в этом что-то жутковатое. Тишину нарушали лишь потрескивание костра, редкие всплески воды в озере и...

Блядь, волк. Раздался гребаный волчий вой.

— Что это, блядь, было? — Илья не мог скрыть ужаса в своем голосе.

Но кого, блядь, волновало, что их окружали голодные волки?!

Шейн рассмеялся.

— Это гагара.

— Что? (loon — гагара, на слэнге также означает псих, сумасшедший — прим. пер.)

— Гагара! — Шейн уже во всю хохотал. — Это птица. Типа утки. Боже мой, ты подумал, что это волк!

— Какая, нахуй, птица издает такие звуки?

— Гагара! — повторил Шейн.

Он почти бился в истерике. Илья хотел толкнуть его в костер.

— Да пошел ты со своей гагарой! — возмутился Илья. — Тупая канадская птица-волк.

Шейн поднял на него глаза, продолжая смеяться. Казалось, все его лицо излучало веселье: глаза, нос, веснушки. Илье захотелось достать пару углей из костра и вставить себе вместо глаз — он просто не мог смотреть на это очаровательное, счастливое лицо.

— Слушай, — сказал Шейн. Он сложил ладони рупором, поднес их ко рту и...

Издал волчье-птичий звук.

Ни один человек не должен был уметь издавать такие звуки.

— Так ты и по-птичьи тоже говоришь? — резко спросил Илья.

Шейн снова расхохотался и толкнул его. Илья изо всех сил старался сдержаться, но тоже разразился смехом.

— Я свободно говорю на птичьем. Без акцента! — выдохнул Шейн.

— Я тебя, блядь, ненавижу.

Шейн прислонился к нему.

— Нет, не ненавидишь.

Илья вздохнул. Нет. Конечно, не ненавидел.

Он взял банку колы с деревянного столика перед скамейкой и сделал глоток. Затем передал Шейну его имбирный эль.

Довольно долго они сидели в комфортном молчании.

— Ты общаешься со своей семьей в России?

Вопрос ничто не предвещало, следовательно, Шейн о чем-то задумался. И, скорее всего, на самом деле хотел задать вовсе не этот вопрос.

— Нет. Там остался только брат. И он мудак.

— А. Точно. — Снова повисла тишина. — Мне жаль, — сказал Шейн непонятно к чему.

— Что?

— Твоя семья… мои родители такие замечательные. Я просто... хотел бы, чтобы у тебя тоже так было.

Илья пожал плечами.

— Моя мама тоже была замечательной.

Он знал, что не должен был этого говорить, это могло привести только к...

— От чего она умерла?

Прошло почти четырнадцать лет, но у Ильи все равно образовался комок в горле.

— Несчастный случай, — сардонически ответил он.

Потому, что именно это всем отвечал его отец. И то же самое было строго-настрого приказано отвечать Илье, хотя даже в свои двенадцать лет он прекрасно понимал, что это неправда. С ней произошел несчастный случай, Илья. Ты понял?

— Несчастный случай? — Шейн коснулся его руки, несильно сжав ее через ткань толстовки.

— Да, — подтвердил Илья с натянутой, лишенной юмора улыбкой. — Она случайно проглотила целый флакон таблеток. Упс.

Он почувствовал, как напрягся Шейн. Без сомнения, тот не мог даже представить себе подобного. Шейн вырос в своей идеальной маленькой семье.

— Илья, — мягко сказал он. — Мне так жаль. — Илья поджал губы и покачал головой. Огонь вдруг стал выглядеть очень размытым. — Сколько тебе было лет?

— Двенадцать. — И тут с языка Ильи каким-то образом сорвалось откровение, которым он никогда ни с кем не делился. — Это я ее нашел... — Его голос оборвался на последнем слове, Шейн поднялся на ноги, увлекая его за собой. Он обнял его и крепко прижал к себе, позволив уткнуться лицом в плечо. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что она была слабой, — сказал Илья. — Она не была. Она была... удивительной. Но она была такой грустной. И мой отец был так жесток с ней и...

Илья не плакал. Нет. Он быстро вытер глаза, убирая влагу, и просто вдохнул запах Шейна. От того пахло древесным дымом, потому что все вокруг пропахло древесным дымом. Илье захотелось курить.

Но по большей части он хотел просто прижимать Шейна к себе в этом месте, где их никто никогда не найдет. Хотел стоять в свете костра под тысячами звезд, ощущать его пальцы, гладящие по волосам, и не думать ни о своем ужасном отце, ни о своей замечательной, безысходно печальной матери. Он не хотел думать ни о хоккее, ни о соперничестве, ни о том, что будет, когда эти две недели закончатся.

— Ты такой сильный, — прошептал Шейн ему на ухо. И поцеловал в висок. — Ты невероятный. Я…

Илья затаил дыхание.

Внезапно над их головами раздался вопль еще одной ебучей гагары, отчего оба они буквально слетели с катушек. Они продолжали обниматься, сотрясаясь от смеха. Смеяться после всех этих откровений оказалось удивительным облегчением.

Они снова сели, на этот раз Шейн прижался к Илье, закинув ноги на скамейку. Тот обхватил его за плечи и поцеловал в макушку.

— Есть еще дрова для костра? — спросил Илья.

— Да. Много.

— Отлично.

Глава двадцать пятая

— Какого хуя? Ты не можешь выбрать Монреаль!

— Я уже выбрал, — заметил Илья, указывая джойстиком от PlayStation на телевизор.

— Ах так... Тогда я буду играть за Бостон.

— Хороший выбор.

— Я, блядь, тебя уничтожу.

— Вообще-то я — это ты.

— Ты — ноунейм, — проворчал Шейн.

Илья рассмеялся и сильно толкнул его.

— Я на обложке диска.

Шейн толкнул его в ответ.

— Подумаешь.

Они едва успели забросить по шайбе, как зазвонил телефон Шейна. Тот взглянул на экран и нахмурился.

— Это Хейден. Я должен ответить.

Илья закатил глаза и нажал на паузу.

Хейден.

На самом деле он совсем не знал Хейдена Пайка. Вернее, знал, что тот был левым форвардом, крайне непримечательным внешне и лучшим другом Шейна.

Шейн отошел на несколько шагов за диван, остановившись между гостиной и кухней.

— Привет, Хейден. Как... как ребенок? — Илья ухмыльнулся про себя. Шейн забыл, как звали ребенка Хейдена. — Эмбер. Точно. У нее... все хорошо?

Хейден, должно быть, очень подробно и обстоятельно отвечал на вопрос, поскольку Шейн на некоторое время замолчал. Илья выдержал около пяти минут, в течение которых тот не произносил ничего, кроме «О, да?», «Это круто» и «Точно», прежде чем встал и посмотрел на него.

Шейн пожал плечами типа «Ну что я сделаю?».

У Ильи возникла идея.

Он пересек комнату и оказался прямо перед Шейном. Он слегка улыбнулся ему, и тот нахмурил брови.

Ильи опустил взгляд на промежность Шейна, затем снова посмотрел ему в лицо. Тот молча покачал головой.

— А как поживает Джеки? Устала?

Илья расстегнул пуговицу на его шортах. Шейн снова покачал головой, на этот раз более решительно.

Но он не стал его останавливать.

Илья медленно потянул молнию вниз, отчего последовал резкий вдох.

Шорты сползли на пол, а Илья опустился на колени.

Он поднял голову и увидел, что Шейн одними губами произносил «Не надо», широко открыв глаза.

Илья изобразил крайнюю растерянность на лице: «Чего не надо?».

Он осторожно стянул с Шейна трусы и спустил их на пол к шортам.

Говоря по правде, член Шейна не показывал и намека на эрекцию, так что, возможно, он действительно не хотел, чтобы Илья продолжал. Илья сел на пятки и посмотрел Шейну в лицо, пытаясь понять, нравилась ли тому эта игра.

Шейн прикусил нижнюю губу, посылая ему встречный взгляд. Илья понял, что нравилась.

— Секунду, Хейден. Мама звонит по параллельному. Повиси чуток.

Шейн, похоже, нажал иконку отключения микрофона на своем телефоне, потому что рявкнул:

— Какого хуя? Прекрати!

— Думаю, ты хочешь этого.

— Я... я имею в виду...

— Нет?

— Это крипово, блядь!

— Но ведь горячо, да?

Шейн хмыкнул.

— Позже, ладно?

— Возможно, позже я не захочу.

— Илья...

— Я не буду к тебе прикасаться. Если у тебя не встанет, я ничего не буду делать. Договорились?

У Шейна отпала челюсть.

— У меня не встанет.

— Окей. Тогда нет проблем.

Шейн нахмурился и вернулся к разговору.

— Извини, Хейден. Мама иногда бывает очень назойливой.

Илья усмехнулся и демонстративно спрятал руки за спину. Шейн метнул в него испепеляющий взгляд, после чего закатил глаза к потолку.

— Голова намного лучше. Почти в норме, я думаю. Иногда побаливает, но... да, точно... Я тренируюсь, да.

Илья пристально наблюдал за членом Шейна. Честно говоря, он едва ли не впервые видел его бедный член расслабленным. Обычно тот был прямым и твердым как жезл, когда Илья оказывался рядом.

Член Шейна был точно таким же, как и весь Шейн: аккуратным и гладким. И желанным. На яйцах почти отсутствовали волосы, Илья был уверен, что это от природы, как и на его груди. Этот, казалось бы, незаинтересованный член покоился над яйцами, уютно устроившись под аккуратным ежиком темных волос.

Илье хотелось взять его в рот. Почувствовать, как он становится твердым на языке.

Но он дал обещание и мог подождать.

Он поднял глаза к лицу Шейна и увидел, что тот внимательно смотрел на него сверху вниз. Илья облизал губы.

— О... о, правда? Круто. Когда это случилось? — Шейн поджал губы и покраснел.

Илья улыбнулся — конечно же, член Шейна дернулся и стал набухать.

Илья с минуту наблюдал за ним, наслаждаясь редким интимным зрелищем. Шейн сжал ладонь в кулак и плотно зажмурился, словно пытался бороться с эрекцией с помощью концентрации.

Но у него ничего не получалось. Абсолютно.

Член стал полностью твердым меньше чем за минуту, головка возбуждающе покачивалась перед губами Ильи.

— Вау, — голос Шейна напрягся. — Как думаешь, она собирается... ох. Точно. Да.

Илья проигнорировал головку и склонился чуть ниже. Он нежно обхватил яйца и припал к ним губами. Шейн вздрогнул всем телом, но не отстранился.

— Извини, — обратился он к Хейдену, его голос зазвучал на удивление ровно, — Марк — это муж твоей сестры? А-а. Ладно. Понял.

Илья втянул в рот одно яйцо, наслаждаясь его тяжестью. Шейн издал сдавленный стон.

Это было круто. Илья любил такие игры. Он не определился, какую цель преследовал с помощью именно этой, но Шейн не завершил разговор, а значит предположительно принял вызов Ильи и старался не выдать себя подозрительными звуками. К его чести, он мужественно держался, когда Илья принялся поглаживать пальцем яйца.

Илья гордился им. Но все равно не собирался облегчать ему задачу.

Начав с основания, он прошелся языком по стволу и в заключении слизал блестящую каплю на вершине головки.

Шейн тихо застонал, а затем поморщился.

Илья пустил в ход свои немалые навыки минета, глубоко вобрав член и двигая головой. Одновременно он впился пальцами в задницу Шейна.

— О... о да? Это... это круто, — заикался тот в телефон.

Илья поднял на него глаза. Шейн встретил его взгляд, щеки раскраснелись, а в глазах читался вызов. Даже не верилось, что он до сих пор не нажал отбой. Неужели он хотел, чтобы Илья заставил его кончить прямо во время разговора по телефону?