В тот момент, когда Шейн приоткрыл рот, все обрело смысл. Все нервное напряжение покинуло Илью, он схватил Шейна за футболку и притянул ближе. Тот со стоном запустил пальцы под его бейсболку, скинув ее на пол, и стал подталкивать его к кожаному дивану.

Они не были вместе уже несколько месяцев. Самое нелепое, что за все это время Илья ни с кем не был. Впервые в жизни ему не хотелось быть с кем-то еще.

Но в тот момент ему казалось, что его разорвет на части, если Шейн немедленно не прикоснется к его члену. Он неделями, не переставая, об этом мечтал.

Шейн толкнул его, и он охотно опустился на диван, крепко схватившись за его футболку. Шейн тут же навалился на него сверху. Солнцезащитные очки вдавились в грудь, Илья поморщился, снял их и швырнул на пол.

Он неистово целовал Шейна, приподнимая бедра, чтобы потереться своим членом о его член, и с удовольствием ощутил, что тот оказался таким же твердым, как и его собственный. Он стянул с Шейна футболку и принялся расстегивать его ширинку.

— Блядь, — задыхался тот. — Я... это было довольно давно... Я, наверно, долго не протяну.

— Да. У меня тоже. Но у нас есть две недели, верно?

Шейн рассмеялся.

— Верно. — И через секунду: — Подожди... у тебя тоже?

— Хм?

— Ты сказал «у меня тоже». У тебя ни с кем не было... ничего? В последнее время?

Илья поморщился. Наверное, ему не стоило признаваться в этом. Но...

— Нет.

— Случайно не с тех пор, как...

— Нет. Не с тех пор. Мы можем вернуться к...

— Правда?

Шейн немного отодвинулся, чтобы посмотреть Илье прямо в глаза. Он выглядел ошеломленным и очень, очень счастливым.

— В этом ничего особенного, Холландер. Забей.

— Это длится уже...

— Несколько месяцев. Да. Именно поэтому я бы очень хотел...

— У меня тоже, — перебил его Шейн. — С тех пор, как мы были вместе в последний раз. В Бостоне.

— Ну тогда... — Илья наконец расстегнул ширинку и проник в штаны Шейна. Но тот не стал толкаться бедрами или набрасываться на его рот с голодными отчаянными поцелуями. Вместо этого он поднял руку и аккуратно убрал со лба Ильи прядь волос. Илья мог только завороженно смотреть на его лицо. Взгляд Шейна лучился такой... нежностью.

— У меня есть идея, — сказал он, проведя большим пальцем по нижней губе Ильи.

— Какая? — спросил тот, смутно ощутив тревогу.

— Давай будем честны друг с другом. В течение этих двух недель давай просто... говорить, что думаем на самом деле. Может быть... что реально чувствуем.

Я не могу, хотел ответить Илья. Не могу, потому что если сделаю это, ты подумаешь, что я жалок, или, что еще хуже, скажешь в ответ то же самое, и что, блядь, тогда нам делать?

— Я постараюсь, — произнес он вместо этого.

— Правда? — Шейн скептически прищурился.

— Да! Я сделаю все, что угодно, если это заставит тебя прикоснуться к моему члену прямо сейчас!

Шейн рассмеялся и закатил глаза. Но потом, хвала богам, все-таки стянул с Ильи шорты.

Он взял член в рот, и все снова стало просто. Волна удовольствия столкнулась с волной облегчения, Илья, наконец, смог расслабиться и погрузиться в наслаждение. Шейн всегда обстоятельно подходил к минету.

Илья не сдержался и пробормотал по-русски: «Если бы мог, я бы остался здесь навсегда». Шейн вздохнул с членом во рту, но будто бы мечтательно, а не раздраженно. Возможно, он понял, что Илья имел в виду. Возможно, какие-то чувства не спрятать за иностранными словами.

Как Илья и предполагал, продержался он сам недолго. Шейн, естественно, тоже. Но на удивление минет оказался не самой лучшей частью этого дня. Сняв напряжение, они остались отдыхать на диване в помятой и расстегнутой одежде и с растрепанными волосами. Они тихо разговаривали — просто разговаривали — и обнимались больше часа. Шейн накручивал на пальцы локоны Ильи и осторожно отпускал их, Илья проводил кончиками пальцев по веснушкам Шейна. Время от времени он целовал Шейна в челюсть, в ямочку на шее, и один раз в кончик носа.

Илья не мог поверить, до чего докатился. Он был... безумно влюблен. И это было ужасно.

Но когда Шейн лежал на нем сверху, касаясь своей безволосой грудью и животом каждого дюйма тела Ильи, это не могло не волновать. Его челка свисала вниз и щекотала нос. Его темные глаза, его веснушки, его улыбка… Шейн выглядел таким счастливым. Каким-то образом Илья сделал его счастливым.

Илья хотел делать его счастливым всегда.

***

Илья ничуть не удивился, узнав, что у Шейна была полноценная крытая тренировочная хоккейная площадка.

Тот с воодушевлением подвел его к одноэтажному зданию рядом с коттеджем и открыл дверь. Перед взором Ильи предстали большой каток из синтетического льда, ворота с мишенями для бросков, мишени для пасов и множество тренажеров. Стена, выходящая к озеру, состояла из панорамных окон.

И вот теперь они стояли на этом «льду» в кроссовках, лениво перебрасываясь шайбой.

— Я не говорил тебе, — сказал Илья, — о том, что было после церемонии награждения НХЛ.

— После?

— Да. Я пошел тусить. Со Скоттом Хантером.

Шейн упустил следующий пас.

— Ты о чем?

— В одном клубе устраивали ночь Скотта Хантера, что бы это, блядь, ни значило.

— В клубе? Типа...

— Гей-клуб. Да. И я решил пойти.

— Погоди. Ты ходил в гей-клуб в Лас-Вегасе со Скоттом Хантером?

— И его парнем. Да. Кстати, у него симпатичный бойфренд.

Шейн нахмурил брови.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Илья пожал плечами.

— Я забыл.

Конечно же он солгал. Он просто хотел увидеть именно такое выражение на лице Шейна. Илья прозвал это выражение «полнейшая растерянность».

— Как это... как это было?

— Неплохо. Немного скучновато, ну, ты же знаешь Скотта Хантера. Чего можно было ожидать?

Илья поддел новую шайбу из кучи рядом с собой и отправил ее Шейну. На этот раз тот легко поймал ее своей клюшкой.

— Так Хантер знает, что ты…

— Я ничего не говорил. Возможно, он о чем-то догадался. — Илья усмехнулся. — Там было несколько очень горячих мужчин.

На лице Шейна мгновенно появилось выражение, которое Илья охарактеризовал как «яростное неодобрение».

— Рад, что ты хорошо провел время, — резко сказал Шейн.

— Даже не верится, что я ходил в гей-бар с игроками НХЛ, и это было... захватывающе, понимаешь?

Шейн кивнул и вернул ему шайбу.

— Не сомневаюсь.

— Я зауважал Хантера, то, что он сделал, было смело. Так поцеловать своего парня прилюдно… И речь на награждении.

— Да. Это действительно... вселило в меня надежду. Что все может измениться.

Илья вернул шайбу обратно.

— Я ему позавидовал, — признался он.

Шейн рассмеялся.

— Хочешь поцеловать меня во время телетрансляции?

— Да. После того как выиграю Кубок Стэнли.

Шейн развел руками.

— Значит, в этом романтическом сценарии ты только что победил меня?

— Да. Сожалею.

— У меня не будет настроения целоваться с тобой, если я только что проиграл в финале Кубка Стэнли, Розанов.

— Но ты бы так гордился мной!

Шейн закатил глаза.

— Ты самый несносный человек на свете. Ума не приложу, почему я... — Он вовремя прикусил язык. — Почему я тебя терплю.

Илья заскользил к Шейну. Подкатившись, он смачно поцеловал его в щеку.

— Я хочу есть, — проворчал Шейн. — Пойдем. Посмотрим, что есть в холодильнике.

***

— Ты проводишь меня в мою комнату или...

Илья прислонился к колонне посреди гостиной, со своей чертовой кривой улыбкой на лице, которая всегда сводила Шейна с ума.

— Ну, в доме четыре гостевых комнаты, — ответил Шейн, подыгрывая ему. — Предпочитаешь с видом на озеро?

— Мне нужна комната с двуспальной кроватью.

Шейн подошел к нему и усмехнулся.

— Во всех стоят двуспальные кровати.

— И с отдельной ванной.

— О, — Шейн притворился обеспокоенным. — Боюсь, здесь только одна комната с ванной.

— У меня очень специфические потребности.

— Я постараюсь учесть их.

Последние слова он выдохнул Илье в губы, а затем поцеловал его. Это было медленно и прекрасно.

— Я хочу спать в твоей постели, Шейн Холландер, — промурлыкал Илья.

— Я хочу много чего делать в своей постели.

— Покажи мне. Отведи меня в постель.

Шейн провел его в комнату, занимавшую почти половину второго этажа. Уже стемнело, но в светлое время суток через панорамные окна по двум стенам открывался потрясающий вид на озеро.

Шейн наблюдал, как Илья осматривал комнату, как разглядывал картины на стенах и вещи на комоде.

— Это твоя комната, — сказал он, будто констатируя факт.

— Да. Наверное, она мне роднее, чем моя комната в Монреале. Это место... мой настоящий дом.

— Это твои родители, — Илья указал на фотографию в рамке, стоящую на комоде.

— Да.

Озорно ухмыльнувшись, Илья положил фотографию лицевой стороной вниз.

— Не хочу их шокировать, — объяснил он.

Шейн рассмеялся. Илья подошел к кровати и сел на край. Шейн сел рядом с ним.

— Все еще не верится, что ты здесь.

— Да. Это плохо или хорошо?

— Хорошо, — моментально ответил Шейн. Он взял Илью за руку и сжал ее. — Правда хорошо.

— Хорошо.

Илья без предупреждения повернулся и набросился на него, повалив на спину. Шейн не успел удивиться, как Илья уже целовал его в губы. Шейн беспомощно застонал и выгнулся дугой, прижимаясь к его телу. Он обхватил ногами его бедра и притянул ближе к себе.

Поцелуй показался странным. Шейн быстро понял причину — оба они не могли перестать улыбаться.

— Ты здесь, — пробормотал он.

— Да. Теперь раздевайся.

Шейн рассмеялся и быстро снял одежду. Побросав вещи в корзину для белья, он улегся на спину и принялся наблюдать, как Илья стягивал с себя футболку. Тот, как стриптизер, погладил себя ладонью по обнаженной груди. Взявшись за пуговицу на шортах, он поднял бровь.

— Что это за дерьмо, типа «Супер Майк»? — спросил Шейн, ухмыляясь (здесь отсылка к фильму с Ченнингом Тейтумом — прим. пер.).

В ответ Илья запустил пальцы обеих рук в волосы и резко запрокинул голову. Он сделал характерное движение бедрами, Шейн не сдержал смеха.

— Давай я тебе помогу. — Шейн прополз на коленях по кровати и прижался губами к животу Ильи. Он лизнул мышцы и услышал судорожный вздох.

— Не дразни меня, — взмолился Илья. — Я слишком долго ждал этого.

— М-м. — Шейн расстегнул шорты Ильи и игриво погладил его по груди. — Месяцы.

— Годы, — вздохнул Илья. — Я годами мечтал оказаться в твоей настоящей постели.

Шейн замер.

— Годы?

Илья обхватил его челюсть своими длинными пальцами, заставив посмотреть на себя.

— Да.

Шейн сглотнул.

— Сними шорты, — сумел вымолвить он.

Едва Илья успел избавиться от последней одежды, как Шейн потянул его к себе. Ему нужно было ощутить на себе его вес. Нужно было поцеловать его, прикоснуться к нему везде, почувствовать его твердый член (хотя, похоже, именно это уже осуществилось).

Илья находился рядом, и Шейну наконец-то представилась возможность узнать, каково это — быть вместе, не думая о времени. Илья обещал ему две недели, Шейн был в восторге от того, как много возможностей перед ним открывалось.

Илья целовал его, медленно и жадно. Шейн извивался под ним, пытаясь потереться своим членом о его член. Илья схватил его за запястья и прижал их к матрасу.

— О-о, — выдохнул Шейн. Он бесстыдно запрокинул голову, предоставляя Илье лучший доступ к горлу. Илья воспользовался щедрым предложением и стал посасывать чувствительное место под челюстью. Он явно собирался оставить след, — засос — продолжив в том же духе, но Шейн вдруг осознал, что это его не волновало. Впервые в жизни им не нужно было беспокоиться об уликах. И вообще ни о чем. Никто никогда не узнает о происходящем в этом доме. — Сильнее, — попросил он. — Хочу увидеть это позже.

Илья зарычал и сильнее прижался губами к коже. Он засосал так сильно, что Шейн на секунду задумался, не был ли он вампиром.

Бывают ли вообще русские вампиры?

Нет, придурок. Вампиры не существуют.

Как раз в тот момент, когда боль стала ощутимой, Илья отстранился. Шейн почувствовал облегчение и восхитительное жжение, пульсирующее в том месте, где тот его пометил.

Илья нежно зализал это место, Шейн счастливо зажмурился.

— Мой, — произнося это единственное слово, Илья щекотал своим дыханием его кожу.

— Твой, — мечтательно подтвердил Шейн.

— Весь. На две недели. Мой.

Навсегда, хотел сказать Шейн. Навсегда, если захочешь.

Он знал, что желал невозможного, но готов был на все ради этого. Должно было существовать решение их проблемы.

Но пока он решился сказать лишь:

— Трахни меня. Пожалуйста.

Илья сел, перевернул его на живот и легонько поцеловал между лопаток.

О боже, Шейн хотел этого. Хотел задрать задницу и приказать Илье поторопиться, но тот медленно спускался губами по спине, нежно целуя каждый позвонок. И совсем не торопился.

— Ты потрясающий, — прошептал Илья между поцелуями.

Произнесенное с акцентом слово расползалось по коже и проникало в самую душу. В тот момент Шейн реально почувствовал себя потрясающим.

Илья дошел до основания позвоночника, но, вопреки ожиданиям Шейна, не отстранился, чтобы, например, взять смазку. Вместо этого он сделал то, чего не делал раньше никогда: он продолжил.

Он скользнул языком между половинок задницы Шейна, раздвинув их своими большими ладонями. Шейн затаил дыхание. Он не мог поверить, что Илья действительно собирался...

— О, Боже. Илья.

Он почувствовал влажный жар языка, ласкающего дырку. Он никогда не испытывал ничего подобного. Это было невероятно интимно. Так дерзко, бесстрашно и так... мог только Илья.

Тот на мгновение остановился и спросил