Нет, ни один из них не заикнулся вслух о прекращении отношений. Они вообще почти ничего не говорили друг другу с того дня, как Илья покинул его больничную палату. Шейн просто чувствовал, что, возможно, все это стало слишком. Стало труднее сдерживаться или притворяться, что это ничего не значило. Единственным безопасным вариантом было разойтись.

Шейн подозревал, что Илья скажет ему об этом, как только закончится плей-офф. И чем меньше минут оставалось до финальной сирены, тем вероятнее становилось, что плей-офф для Ильи закончится этим матчем.

Сердце Шейна призывало бороться за Илью. За них. Но разумом, который контролировал большинство поступков в его жизни, он понимал, что у них не могло быть будущего. И даже настоящего быть не могло. Им нужно было покончить со всем раз и навсегда, и никогда не оглядываться назад. В противном случае Шейна ждали лишь душевная боль, позор, страдания и... незнакомые русские слова, выдыхаемые на его кожу. А также сон в объятиях сильных рук и ленивая, кривая улыбка с последующими нежными поцелуями после пробуждения. Он вспомнил домашние сэндвичи с тунцом и остальные драгоценные моменты, когда Илья предлагал ему крошечные частички себя, которые обычно так тщательно оберегал.

Матч закончился. Как и сезон для Ильи. Между ними все тоже будет кончено. Это был лишь вопрос времени. И Шейн не знал, как предотвратить это.

Но знал, что всей душой желал сохранить то, что у них было.

Июнь 2017 года — Бостон

Джейн: Не могу поверить, что «Нью-Йорк» наконец-то выиграет кубок.

Илья тоже не мог в это поверить. Скотт Хантер, мать его, собирался стать чемпионом через сорок секунд.

Илья: Я ненавижу Хантера.

Джейн: Нет, не ненавидишь.

Илья: Ненавижу.

Джейн: Перестань. Я начну ревновать, если ты будешь продолжать в том же духе.

Илья рассмеялся. Один, в своем пентхаусе в Бостоне, он смеялся.

Пробегали последние секунды финального матча серии плей-офф, и вот он закончился. Лед заполнился ликующими парнями в синих свитерах, а Илья переключил все внимание на телефон, чтобы не чувствовать уколы зависти слишком остро.

Ему было скучно. Для него плей-офф закончился несколько недель назад. Не зная, чем заняться и куда податься, он засел в Бостоне. Теперь это был его единственный дом, хотя настоящих друзей в городе он так и не завел. Некоторые товарищи по команде оставались там на лето, но ни с кем из них он не сблизился.

Зато здесь находилась его коллекция автомобилей, а это кое-что, да значило.

Хотя, когда в последний раз заходил в гараж три дня назад, он даже не улыбнулся.

Он больше не приглашал Светлану, потому что... просто не приглашал.

В итоге он смотрел хоккей в одиночестве и переписывался с человеком, с которым нестерпимо хотел провести лето.

Илья: Как думаешь, Хантер будет пить из кубка чай? (Одна из старейших традиций, начатая в 1896 году «Виннипег Викториас», заключается в том, что команда-чемпион выпивает шампанское из верхней чаши кубка после победы. — прим. пер.)

Джейн: Кофеин? Ни за что. Хантер не такой хардкорщик.

Илья снова рассмеялся.

Илья: Тогда молоко.

Джейн: Теплое молоко. А потом сразу в постель!

Илья взглянул на экран телевизора и увидел, как сияющему Скотту Хантеру вручали Кубок Стэнли.

Джейн: Я рад за него.

Илья: Ну, конечно, ты рад.

Он на полном серьезе намеревался порвать с Шейном. Но так и не смог этого сделать. Пока что. Пока они могли переписываться, подкалывать друг друга, притворяться, что были просто друзьями, и все такое.

Приглашение Шейна приехать к нему в коттедж по-прежнему оставалось в силе. Шейн не настаивал, а Илья пытался не вспоминать об этом. Не будь это худшей идеей на свете, он уже мчался бы в хуй-знает-куда, провинция Онтарио.

Игроки на экране телевизора целовали жен и держали на руках детей. Илье некого было целовать в случае победы в борьбе за кубок. Отстой.

Может, это и станет его целью на следующий год: забыть о Шейне и найти женщину, которая понравится ему настолько, что они провстречаются хотя бы до завершения плей-офф.

Илья потянулся за пультом и уже собирался выключить телевизор, как вдруг...

Святое дерьмо.

Святое. Блядь. Дерьмо.

Скотт, мать его, Хантер целовал мужчину. Не одного из товарищей по команде и не в щеку из серии «мы сделали это, братан». Скотт Хантер целовал мужчину в повседневной одежде. Взасос блядь. Похоже, даже с языком.

Телефон Ильи зажужжал.

Джейн: Святое дерьмо!

Джейн: Ты это видишь?

Джейн: Что за хуйня?!!!? Это его парень???!!!!!

Илья тупо уставился в телевизор на Скотта Хантера и его вероятного бойфренда. Или на Скотта Хантера и случайного симпатичного мужчину, которого тот вытащил из толпы. Илья не мог понять, что видел. Как такое могло происходить в реальности?

Но Хантер улыбался этому загадочному мужчине, будто остального мира вокруг не существовало. И держал в ладонях его лицо, когда наклонялся, чтобы поцеловать снова. Илье вдруг показалось, что все худшее дерьмо в его жизни засасывает в торнадо.

Трансляция закончилась, и он снова посмотрел на телефон.

Джейн: Что происходит???!!! Он действительно только что сделал это????!!!

Он нажал на иконку вызова.

Спустя всего один гудок раздалось:

— Черт возьми, Илья! Не могу пове...

— Я приеду к тебе в коттедж.

Часть четвертая

Глава двадцать третья

Июль 2017 года — Оттава

Шейн нервно барабанил пальцами по рулю.

Он хотел встретить Илью в терминале аэропорта, как положено, но даже один из них мог вызвать переполох, а вдвоем они рисковали собрать вокруг себя толпу.

Он опустил пониже козырек бейсболки и посмотрел в зеркало заднего вида.

Илья принял его приглашение. Шейн по-прежнему пребывал в шоке от этого, хотя предполагал, что благодарить следовало Скотта Хантера. Который открыто заявил о себе в тот вечер, когда выиграл Кубок Стэнли. Хантер откровенно говорил об этом в интервью после матча и еще более откровенно в своей речи на церемонии вручения наград НХЛ на прошлой неделе. Шейн пересматривал эту речь... несколько раз. Он жалел, что не смог присутствовать на церемонии и не слышал речь вживую, но лететь в Лас-Вегас казалось не особо полезной нагрузкой для его только что восстановившегося организма.

Но все же он хотел бы пожать Хантеру руку.

Вместо этого он отправил ему письмо по электронной почте. Он написал несколько черновиков, прежде чем отправить вариант, в котором просто выразил уважение его храбрости. Он тщательно подбирал слова, потому что сам такой храбростью не обладал. Пока, во всяком случае.

Но, возможно, Хантер все равно понял, что он хотел сказать.

То, что игрок НХЛ впервые в истории лиги совершил каминг-аут, было волнительно, но даже если бы в каждой команде по игроку заявили подобное, это все равно не помогло бы Шейну. Окажись кто-то геем — или кем бы то ни было — это не вызвало бы скандал. Но трахаться с главным соперником на протяжении всей карьеры в НХЛ — вот чего никто не поймет. Ни один человек. Шейн подозревал, что даже Скотт Хантер, новый символ принятия и толерантности в лиге, насторожился бы, узнав, чем они занимались с Ильей.

Они стали бы посмешищем. Если бы мир узнал о них, они бы на всю жизнь получили клеймо развратных хоккеистов, которые тайно трахались друг с другом. А Шейн не хотел быть таким. Совершенно. Он хотел быть лучшим хоккеистом в мире и состоять в отношениях с человеком, в любви к которому мог бы наконец признаться без стыда и страха.

Но он не мог. Все, что у него было, — две недели наедине с Ильей, вдали от посторонних глаз, там, где их никто не найдет.

Он услышал стук колес катящегося чемодана еще до того, как увидел в боковом зеркале Илью, пересекавшего парковку.

Шейн подумал, не выйти ли ему из машины, но решил остаться на месте. Как только они доберутся до коттеджа — окажутся в безопасности, но до этого не стоило рисковать все испортить. Нужно было просто выбраться из Оттавы так, чтобы никто не заметил Шейна Холландера и Илью Розанова, тусующихся вместе в июле.

Когда Илья подошел ближе, Шейн увидел, что он тоже низко надвинул бейсболку, а кроме того, надел большие солнцезащитные очки-авиаторы. Шейн задался вопросом, не узнал ли его кто-нибудь в аэропорту.

Он открыл дверь багажника внедорожника, чтобы Илья мог положить свой чемодан. Они не сказали друг другу ни слова, пока Илья не забрался на пассажирское сиденье.

— Что это, блядь, за машина, Холландер?

— Джип Чероки. — Илья фыркнул. — Что? Это практично!

— Ты же миллионер.

— А что не так с Чероки? — спросил Шейн, заводя двигатель. — Он хорош на снегу. В него много всего помещается. Это хорошая машина.

— Хорошая для папаши семейства из пригорода.

— Лучше, чем дурацкий спорткар, где колени задираются выше, блядь, головы.

— М-м.

Они больше не разговаривали, пока Шейн не выехал с парковки.

— Хорошо долетел? — спросил он.

— Конечно.

— Дорога до коттеджа займет пару часов.

— Хорошо.

— Ты голоден? Мы можем остановиться, и один из нас... — Илья пожал плечами. — Думаю, тебе понравится коттедж, — продолжил Шейн. — Там реально можно расслабиться. Все к этому располагает.

— Это то, что мы собираемся делать? — спросил Илья. — Расслабляться?

Шейн сглотнул. И свернул на шоссе.

— Надеюсь, что да, — ответил он наконец. — Я хотел бы расслабиться вместе с тобой. Хоть раз. — Он на секунду повернул голову. Илья смотрел в окно со стороны пассажира. — Я вчера закупился продуктами. Нам не понадобится... ездить куда-нибудь. Часто.

Несколько минут они ехали в тишине. Шейн задавался вопросом, ощущал ли Илья такую же панику, как и он сам. Две недели. Наедине друг с другом. Возможно, круглые сутки бок о бок.

О чем, черт возьми, он думал, когда предлагал это?

— Спасибо, — неожиданно сказал Илья. — За то, что пригласил меня.

Шейн почувствовал, как его паника отступает.

— Я рад, что ты приехал.

— Я тоже рад. Но... в ужасе, правильно я говорю?

Шейн с облегчением рассмеялся.

— Да. Я тоже.

Они оба знали, что подошли к точке невозврата. Более значимой, чем первый поцелуй или секс. Это был новый рубеж, новый уровень близости.

— Кто-нибудь узнал тебя в аэропорту?

— Нет, не думаю.

Шейн кивнул.

— Коттедж находится далеко от шоссе, на частной дороге. Мы будем там совершенно одни.

— Родители не приедут в гости?

— Нет, я сказал им, что мне нужно пару недель уединения. Сказал, что это... ну, не знаю, психологический аспект. Что-то вроде медитации для ментального тренинга.

— Так убедительно.

— Нас не побеспокоят. — Он заметил, что Илья грыз ноготь большого пальца. — Я... я с нетерпением ждал этого.

— Да. Я тоже.

Шейн улыбнулся и убрал одну руку с руля. Он потянулся к Илье, тот быстро переплел их пальцы и слегка сжал.

Две недели. Две недели они могли притворяться, что их отношения не являлись невозможными.

***

Ебать, это реально происходит! Осознание действительности резко накрыло Илью, когда Шейн припарковал машину перед большим домом у озера.

Илья видел его только по телевизору и был уверен, что загородные коттеджи обычно намного меньше, чем этот огромный, с фасадом, декорированным натуральным камнем, домище. Но по крайней мере, как и обещал Шейн, вокруг не наблюдалось соседей. Илья поймал себя на мысли, что никогда раньше не оказывался в таком месте, где можно было по-настоящему расслабиться и не беспокоиться о том, что его узнают.

Неудивительно, что Холландеру здесь нравилось.

Холландер, похоже, сам достал чемодан из багажника и понес к дому, будто Илья был его тетушкой, приехавшей погостить у племянника, или еще кем-то в этом роде.

— Я сам могу донести.

Шейн продолжал шагать.

— Как твои ребра? — поинтересовался он.

— С ребрами все в порядке. Я могу донести чемодан.

— Не могу поверить, что ты играл с такими ушибами.

— Не можешь?

Шейн усмехнулся через плечо.

— Наверно, все-таки могу. — Он открыл дверь, и они вошли внутрь. Дом действительно впечатлял. Просторный, с высокими потолками и открытыми балками. Противоположная от входа стена представляла собой сплошные панорамные окна от пола до потолка, выходящие на озеро. Илья увидел огромный настил с бассейном и джакузи. За ним находился пирс с причалом и гаражом для лодок. — Чувствуй себя как дома, — сказал Шейн. Илья прошел в гостиную. Он снял солнцезащитные очки и зацепил их за вырез футболки. Здесь присутствовало все, что показывали в той телепередаче: модульный кожаный диван, потрясающий вид, нелепо выглядящие клетчатые подушки и покрывала в цветах канадского флага. Господи Иисусе. Он был в доме Шейна Холландера. — Хочешь, могу провести для тебя экскурсию, — предложил тот. — Или, если ты голоден... как я уже сказал, я запасся продуктами. Холодильник с пивом в бильярдной комнате... — Шейн стоял в добрых шести футах позади Ильи. Тот оторвался от созерцания озера, повернулся и посмотрел ему в лицо. — Вода из-под крана здесь просто отличная, — продолжал Шейн. Он явно нервничал. — Здесь неподалеку природный источник, и...

Илья нарочито медленно сокращал расстояние между ними. Шейн поднял голову и посмотрел ему в лицо. Илья увидел, как он сглотнул.

Какое-то время они стояли, молча глядя друг на друга, будто ожидая, кто первым проявит инициативу. Наконец Илья протянул руку и провел тыльной стороной ладони по его щеке. Шейн облизал губы, Илья придвинулся ближе и поцеловал его.