— Преследует тебя? Как призрак? Звучит не очень хорошо.

— Так и есть. И твои глаза. Они сводят меня с ума.

— Так романтично, Холландер.

— Пошел ты. Сам просил комплиментов. Ты там вообще что-нибудь делаешь или только я один?

Илья рассмеялся.

— Не только ты.

— Хорошо. — За кадром Илья стянул штаны. — Подожди, — попросил Шейн. — Мне нужно взять смазку.

Илья воспользовался возможностью и сделал то же самое.

— Удивительно, что она тебе вообще нужна. Ты и так течешь.

Шейн фыркнул. Они помолчали минуту, глядя друг на друга и лаская себя пальцами.

— Ты когда-нибудь думал обо мне? — спросил Шейн. — Когда занимался этим?

Он густо покраснел едва произнес это. Отчего стал еще привлекательнее.

— Да.

— Я тоже. Часто. Все время. Может быть... каждый раз, честно говоря.

Илья поднял бровь.

— Каждый раз?

Он увидел, как Шейн чуть заметно пожал плечами.

— У меня никогда... ничего не было. Такого. Ни с кем другим.

— Ты не был с другим мужчиной?

Илья затаил дыхание в ожидании ответа.

— Был.

Он выдохнул. Разумеется, был.

— С кем?

Он не хотел спрашивать об этом, но невозможно было взять свои слова обратно. Шейн поджал губы.

— Ни с кем. Хватит меня отвлекать.

Но Илье стало жутко любопытно. Шейн был так осторожен. С кем же он рискнул заняться сексом?

— Скажи мне. Это был другой игрок?

— Нет.

Илья решил, что единственным способом выудить из Шейна эту информацию было задавать самые провокационные вопросы сексуальным тоном.

— Ты ходил в бар? Увидел кого-то, перед кем не смог устоять?

— Я ездил... блядь... я ездил в Мексику с Хейденом и еще парой парней. Несколько... о, боже… лет назад. Мы пошли куда-то ночью, да. Я ужасно боялся... блядь, это было так давно.

— Ты не позволяешь себе расслабляться, Холландер. Не знаю, как тебе это удается.

Шейн рассмеялся, немного мрачновато.

— Знаешь, я не кончал с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Илья резко вдохнул и ускорил движение ладони. Он вспомнил, что сам не испытывал оргазма уже несколько дней. Это было для него эпической засухой.

— Расскажи мне об этом парне в Мексике.

— Рассказывать особо нечего. Он был огромный. Выглядел так… вроде как был таким, как я искал.

— Большой, сильный топ? — Шейн выглядел таким смущенным, что Илья сжалился. — А он был? Тем, что тебе было нужно?

— Нет. То есть, вроде того. Но...

— Он причинил тебе боль?

— Нет. Он просто не был...

Илье нужно было это услышать.

— Не был кем?

Шейн крепко зажмурился и сказал:

— Тобой. Он не был тобой.

Илья чуть не потерял дар речи. Шейн явно собирался погубить его, говоря подобные вещи.

— Он был единственным?

Илья не мог остановить вопросы, помимо воли сыпавшиеся из его рта.

— Еще с одним парнем было в Лос-Анджелесе, в клубе. Я пошел туда один. От отчаяния.

— И?

— Мы отсосали друг другу. Я все время нервничал.

— Вау.

— На этом все. Два парня. И ты.

Боже.

— Мексиканский актив. Голливудский минетчик. И я.

Шейн рассмеялся.

— Да. И куча разочарованных женщин.

— Куча?

— Ладно, несколько. Вообще-то, я тут пытаюсь подрочить, так что...

Илья рассмеялся. Они оба вернулись к текущей задаче.

— Эй, — отозвался Илья. Он озорно вздернул брови. — Как думаешь, сможешь меня обогнать?

Шейну потребовалась секунда, чтобы сообразить. Затем он рассмеялся.

— Хочешь поучаствовать в гонке?

— Давай, Холландер. Посмотрим, на что ты способен.

Шейн покачал головой, но ухмыльнулся.

— Ты идиот, — ласково сказал он. — Ладно. Давай. — От азарта в Илье только сильнее разгорелось желание. Он должен был без проблем одержать верх в этой битве. — Я думаю... более напряженным голосом продолжил Шейн: — Думаю, что победителем должен стать тот, кто продержится дольше. Так будет более... впечатляюще.

— Ни за что. Ты сжульничаешь.

— Нет! Как я это сделаю?

— Я не вижу твоей руки. Ты можешь просто остановиться.

— Не остановлюсь.

Илья пожал плечами.

— Ну и ладно. Все равно ты всегда быстро отстреливаешься. Это будет легкая победа для меня.

Шейн нахмурился, но внезапно что-то заставило его плотно закрыть глаза. Он еле слышно вздохнул. Илья захихикал.

— Ты, блядь, безнадежен.

Шейн открыл глаза, в них промелькнуло что-то явно опасное.

— Помнишь вечер после драфта, в спортзале отеля?

Илья застонал. Блядь.

— Я хотел завалить тебя на пол, — признался он. — Я не мог перестать смотреть на твой рот. Я думал, ты заметишь.

— Не заметил. Я был слишком занят. Пытался себя остановить. Я хотел оседлать тебя и поцеловать.

— Блядь, Шейн.

— Даже не верилось, как сильно я этого хотел. Это пугало. Я никогда...

— Никогда не хотел мужчину? — хмыкнул Илья.

— Нет. По крайней мере, я так думал. Но ты... Боже, Илья. Я вернулся в номер и сразу же стал дрочить, думая о тебе.

Теперь зажмурился Илья. Он принялся дрочить сильнее, быстрее. Ему вдруг стало наплевать на победу в этом дурацком соревновании. Он задыхался:

— Я тоже.

Шейн застонал, они оба неистово работали кулаками. Номер наполнился звуками их прерывистого дыхания.

— Не могу дождаться, когда снова прикоснусь к тебе, — пробормотал Шейн. Он шумно втянул воздух и издал протяжный стон. Илья понял — если продержится еще минуту, то победит, поскольку Шейн явно собирался вот-вот кончить. — Ах, блядь. Черт возьми. Я уже почти, — задыхался тот. Илья даже не смог ответить. Он заставил себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. — О, блядь, — прошептал Шейн. — Я кончаю. — Обычно Илья хотел видеть это зрелище, но в тот момент не мог представить себе ничего более сексуального, чем лицо Шейна Холландера, когда тот кончал. Илья почувствовал, как собственное наслаждение захватывает каждую клетку тела, и тоже кончил, заливая кулак и живот спермой. — Твою мать, — задыхался Шейн. — Это было грандиозно. У меня тут полный срач.

Илья перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Мне пиздец, — пробормотал он по-русски. — Я по уши влюблен, и это катастрофа.

Он снова посмотрел на экран и увидел пьяные от наслаждения глаза Шейна, с тоской глядящие на него из-за стекол очков.

— Знаешь, это так сексуально, когда ты говоришь по-русски.

— Потому что это не звучит смешно? Например, как по-английски с акцентом?

— Хочешь, скажу по секрету? Твой акцент не звучит смешно. Совсем.

— Нет? Тебе нравится?

— Нравится. И я хочу выучить русский. Я не шутил на счет этого.

— Я научу тебя.

Шейн улыбнулся так широко и так искреннее, что Илье пришлось отвести взгляд.

— Тебе наверно нужно поспать.

— Да. Да. Окей.

А потом...

Шейн поцеловал кончики двух пальцев, протянул руку и прикоснулся к экрану.

И сердце Ильи пропустило удар.

— Доброй ночи, Илья.

Илья ощутил огромный комок в горле. Утром он похоронил отца, но не проронил ни слезинки. Он не плакал уже более десяти лет. Но в тот момент окончательно понял, что обязан был оборвать эту историю с Шейном. Нельзя было доводить до такого. Нельзя было влюбляться в Шейна Холландера. Следовало прекратить все задолго до этого, потому что теперь будет пиздец, как больно.

Что еще им оставалось? Если они будут продолжать в том же духе, то рано или поздно все откроется, и это станет настоящей катастрофой. Илья полагал, что в НХЛ не было официальных правил относительно романтических отношений с игроками-соперниками, но лишь потому, что никому и в голову не пришло, что это необходимо. И насколько шокирующим оказалось бы откровение, если бы о них с Шейном узнали. Илья больше всего боялся, что его вышвырнут из НХЛ — или из команды, но не предложат место в какой-нибудь другой — тогда ему придется вернуться в Россию, а он не хотел даже думать о том, что с ним тогда будет.

Илья рисковал большим, но знал, что, если их с Шейном отношения перестанут быть тайной, это может негативно сказаться и на его карьере. И как бы не отреагировал хоккейный мир, Илья этого не хотел.

— Спокойной ночи, Шейн, — попрощался он, стараясь говорить как можно спокойнее.

Завершив видеозвонок, он уткнулся лицом в ладони и выпустил все свои страдания, разочарование и страх в тишину квартиры.

Глава двадцать первая

Апрель 2017 года — Монреаль

Илья стоял у центральной линии во время разминки обеих команд перед их заключительной встречей в сезоне. Он разговаривал с одним из товарищей по команде, сняв шлем, его кудри еще не успели стать влажными от пота и очаровательно спадали на лоб.

Шейн не видел его и не разговаривал с ним после его возвращения из Москвы, не считая того памятного разговора по скайпу. Но несколько раз они переписывались.

И вот Илья находился на льду, стоя у центральной линии, разделявшей команды на время разминки. Шейн наблюдал, как он развернул носок конька к широкой красной полосе на льду. Это выглядело как вызов. Или как приглашение.

Шейн прокатился по периметру половины арены, отведенной его команде, и плавно остановился перед Ильей.

— Привет.

Илья взглянул на него и кивнул.

— Холландер.

Шейн сделал вид, что осматривал свою клюшку.

— У нас все в силе на сегодня? После матча?

Илья снова кивнул, глядя куда-то в угол арены.

— Там же?

— Да.

Шейн заметил, как Илья плотно сжал челюсти.

— Хей, — позвал он как можно тише. — Ты в порядке? — Илья повернулся и встретился с ним взглядом, Шейн почувствовал тяжесть на сердце. Они стояли так близко друг к другу, но находились под прицелом всеобщего внимания. — Мы поговорим позже, — пообещал он.

— Да. Позже.

Илья отъехал. Шейн смотрел ему вслед, пока не почувствовал, как кто-то задел его локтем.

— Чего хотел Розанов?

— Ничего, — ответил Шейн, моргнув и повернувшись лицом к Хейдену. — Я просто... выразил свои соболезнования. Ну, ты понимаешь.

В прессе появились новости о том, что отец Розанова умер. Шейн надеялся, что репортеры не станут задавать Илье слишком много вопросов по этому поводу.

— А-а, точно. Очень любезно с твоей стороны, — сказал Хейден. — Мне тоже следовало бы. Но просто... это Розанов, понимаешь?

— Он не плохой парень, — заявил Шейн, немного осмелев. — В основном это игра на публику.

— Довольно убедительная.

— Да, но... — Шейн чуть было не брякнул, что у всех есть секреты, но вовремя остановил себя. Вместо этого он сказал: — Давай просто победим в этом матче, хорошо?

— Да, блядь.

***

Илья любил играть против Холландера почти так же сильно, как и трахаться с ним.

Они оказались в углу, сражаясь за шайбу — его любимые моменты в любом их совместном матче.

Холландер выиграл и умчался со своим трофеем. Илья улыбнулся себе под нос и рванул за ним. Шейн лучше владел клюшкой, но Илья оказался быстрее, он догнал его и выбил шайбу, подкатившись из-за спины. Но владел ей всего три секунды, прежде чем Шейн прижал его к борту и отобрал ее. Затем он снова метнулся к воротам, бросив на Илью вызывающий (и немного игривый) взгляд. Илья ухмыльнулся и поспешил за ним, но на этот раз Шейн летел как метеор. Илья с трудом сокращал разрыв, а потом...

О боже. Нет.

Все произошло настолько молниеносно, что он едва успел это осознать. В одну секунду Шейн мчался по льду, а в следующую — впечатался в борт после жесткого столкновения с Клиффом Марлоу.

А потом он оказался на льду, безмолвный и неподвижный, а Илья не знал, что делать.

***

— Шейн? — Размытые фигуры, яркий свет и нестерпимый шум. — Не двигайся, хорошо? Просто не двигайся. Мы собираемся забрать тебя со льда.

Льда?

— Холландер?

Другой голос.

— Илья?

Это я сказал? Шейн слышал собственный голос, но шевелил ли он губами? Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— С ним все в порядке?

Это точно был голос Ильи. Но звучал он как-то по-другому. Он был... срывающимся. Паническим.

— Я… я в-в порядке, — пробормотал Шейн.

Он понятия не имел, соответствовало ли это действительности, но не хотел больше слышать беспокойство в голосе Ильи.

— Мы собираемся переложить тебя на спинальную доску, Шейн. Не шевели головой, пожалуйста.

Спинальная доска? (или иммобилизационный щит, используется для безопасной транспортировки пострадавших с множественными травмами, предполагаемым повреждением позвоночника и спинного мозга, позволяет обеспечить полную иммобилизацию пациента, снизить болевые ощущения и избежать осложнений при перевозке. — прим. пер.)

— Илья, пожалуйста, отойдите, — раздался строгий голос.

И темное пятно, нависшее над Шейном, исчезло.

— Мы не одни, — пробормотал Шейн. — Илья. Нас видят.

Он почувствовал чужие руки на своих руках и ногах. Его пристегнули к доске ремнями.

— С ним все в порядке? — снова прозвучал голос Ильи.

Ему никто не ответил.

— Скажите ему, — прошептал Шейн. — Скажите ему, что я в порядке.

Он хотел повернуть голову, чтобы посмотреть на Илью, но не смог.

Внезапно он оказался в воздухе. Его уносили со льда. Перед глазами пронеслись яркие огни, балки перекрытий и баннеры, висевшие на них. Он услышал аплодисменты.

О боже. Что, если я не в порядке?

Что, если я больше никогда не смогу ходить?

— Что случилось? — прохрипел он.

— Ты получил травму головы. И врезался в ограждение.

Блядь.

— Скорая уже ждет.

Шейн сжал губы. Глаза защипало. Он был напуган.

— Мои родители, — сказал он. — Они на трибунах.

Парамедики переглянулись, затем один из них кивнул.

— Мы позаботимся о том, чтобы они знали, куда тебя отвезут.

Шейн закрыл глаза, потому что держать их открытыми стало слишком сложно.