— Я тоже это люблю, — признался Илья. — Хоккей — это... круто. И я очень хорош в нем. — Шейн засмеялся. И Илья тоже. — Охренеть, сколько денег мне платят за это дело.

— Расскажи поподробнее.

— Я не хочу сюда возвращаться.

Шейн был озадачен внезапной сменой темы.

— В Россию, ты имеешь в виду?

— Да. Я хочу стать американцем. Или канадцем. Но я в Америке, так что...

В этот момент Шейн дико пожалел, что Илья играл не за канадскую команду.

— Отличная идея. А ты не рассматривал...

— Мы должны пожениться, — перебил его Илья.

— Что? — Шейну показалось, что он покраснел с головы до пят.

— Не друг на друге, — уточнил Илья, после чего разразился хохотом и никак не мог остановиться.

— Я понял, что ты не нас двоих имел в виду, — солгал Шейн.

Илья наконец перестал смеяться.

— Я могу жениться на американке. Тебе тоже стоит жениться, Холландер. Ты ведь хочешь детей, да?

— Я уже говорил тебе... Я не хочу жениться... ни на ком.

— В Бостоне есть хорошая русская девушка. Американка, я имею в виду. Но из России. Светлана. Она мне нравится. Я мог бы на ней жениться, я думаю.

— О.

— Она... как это называется...разумная. Брак будет похож на сделку, да? Только пока я не стану гражданином.

— Значит, ты ее не любишь?

— Нет, — прошептал Илья. Казалось, он засыпал. — Не ее. Нет.

Шейн знал, что ему следовало закончить разговор и позволить Илье немного поспать. Но вместо этого он выпалил:

— Ты должен приехать ко мне в коттедж этим летом.

— Коттедж? О чем ты говоришь, Холландер?

— Мой коттедж. В Онтарио. Ты не вернешься в Россию, так что... поехали со мной в коттедж. Там тихо, красиво и... уединенно.

Какое-то время Илья молчал, Шейн даже подумал, что тот все-таки заснул.

— Я подумаю об этом, — ответил Илья наконец.

— Хорошо.

— Я устал.

— Да, я чувствую. Поспи немного, ладно?

— Да. Доброй ночи, Холландер.

Завершив вызов, Шейн еще некоторое время неподвижно сидел на кровати. Ему пришло в голову, что у них с Ильей только что состоялся целый разговор, который совсем не касался секса и едва ли был связан с хоккеем.

А еще он осознал, что сердце колотилось как на пробежке, а во рту пересохло. Он реально пригласил Илью в свой коттедж! Абсурдно было в принципе это делать, но что, если Илья согласится?

Что, если он окажется с Ильей наедине в своем самом любимом месте? Если им никто не будет мешать, не от кого будет прятаться, ничто и никто не будет напоминать обо всех причинах, по которым им не следует хотеть друг друга...

Это было бы слишком. Шейн никак не сможет сдержать все свои тщательно скрываемые чувства. Он проболтается и никогда не сможет забрать слова назад.

Он никогда не будет твоим парнем, Шейн.

О боже. Шейн ведь именно этого и хотел, так? Он хотел быть не просто грязным секретом Ильи. Хотел, чтобы их отношения не сводились только к сексу. Хотел утешать Илью, когда тому было грустно, болтать с ним по телефону, прижиматься к нему на диване и смотреть фильмы. Любой из их встреч для секса, он предпочел бы короткий телефонный разговор, который между ними только что произошел.

Ну, почти любой из встреч.

Шейн застонал и повалился обратно на кровать, закрыв лицо ладонями. Он был в полной заднице.

Глава двадцатая

Следующий день — Москва

На следующий день Илья улетал обратно в Бостон.

Он отказался в пользу Андрея от своей скромной доли наследства и выполнил последние обязанности сына. Все было закончено.

За последние несколько дней он осознал, что у него не осталось никаких причин возвращаться в Россию. Возможно, когда-нибудь он прилетит ненадолго, но даже не помышлял провести там еще одно лето. Все, что связывало его с семьей и с этой страной, умерло вместе с отцом.

Он принял импульсивное решение подарить московскую квартиру брату. Андрей мог продать ее или встречаться там со своими любовницами. Илье было все равно, он просто не хотел возиться с ее продажей. Он не хотел ничего.

Он сел на кровать в этой квартире. Это была последняя ночь в Москве.

Он задумался, чем бы заняться по такому случаю.

Илья: Ты дома?

Ответ пришел незамедлительно.

Джейн: Да.

Илья улыбнулся.

Илья: Скайп?

Он ждал и гадал, понял ли Шейн намек.

Джейн: Хорошо. Секунду.

Илья решил немного прояснить ситуацию, на случай если Шейн все-таки не понял. Он стянул футболку и бросил на пол, сложил несколько подушек у изголовья кровати, устроился поудобнее и отправил Шейну запрос на видеозвонок.

Тот ответил и появился на экране айпада Ильи. На Шейне была толстовка и... очки?

— Ни хрена себе, Холландер! Ты носишь очки?

— О! — Шейн поднял руку и потрогал оправу очков, будто пытался убедиться, действительно ли их надел. — Только во время чтения. Я… м-м... недавно начал.

Он снял их.

— Нет! — запротестовал Илья, усмехаясь. — Мне они нравятся.

— Ну... — черт возьми, Шейн больше не краснел. — Я смогу видеть тебя гораздо лучше, если оставлю их. — Он надвинул толстую черную оправу на переносицу. — Что? — спросил он Илью, который не мог перестать улыбаться.

— Что ты читал? Свою скучную книгу о хоккее?

Шейн прищурился за стеклами очков.

— Ты решил поприкалываться надо мной?

— Нет. Не только.

Шейн прикусил нижнюю губу. Боже, какой же он красивый.

— Ты не думал, что мы могли бы... ну, знаешь... заняться чем-нибудь? — нервно спросил он.

— Да. Но сначала покажи мне свою спальню. Умираю от желания ее увидеть.

— Правда? Хорошо. — Он коснулся экрана и переключил камеру.

Внезапно перед Ильей предстала огромная кровать с темно-синим покрывалом.

— Это кровать, — раздался за кадром слова Шейна.

— Неужели?

— Пошел ты на хер! Сам попросил. Вот комод. А ванная вон там. И шкаф. А вот вид...

Илья решил, что ему уже нет дела ни до вида, ни до спальни. Все оказалось так же скучно, как он и представлял. С таким же успехом это мог быть номер в отеле.

— Почему бы тебе не лечь на кровать? — предложил он.

— Думаю, тебе нужно определиться с желаниями.

— И сними футболку.

— Раскомандовался.

Шейн положил свой планшет или смартфон, и экран Ильи потемнел. Послышался шорох, потом он увидел, что Шейн уже лежал на кровати.

— Так лучше?

— Нет. Переключи камеру.

— О, черт. Вот.

На экране появились лицо и голые плечи (и очки) Шейна Холландера.

— Теперь лучше.

— Как ты? Я... думал о тебе.

У Ильи сдавило сердце. Он надеялся, что это не отразилось у него на лице.

— Я в порядке. Возможно, я больше не вернусь сюда.

— Это тебя печалит?

Илья пожал плечами.

— Сейчас мне... хорошо. Как будто...

— С тебя свалился груз?

— Да. Может быть, так. Могу ли я как-нибудь увидеть больше тебя?

— О. Да... наверно, я могу... секунду.

Илья поставил айпад на тумбочку и вытянулся, заложив руки за голову. Шейн, вероятно, сделал нечто подобное. Когда он снова появился на экране, Илья увидел его от макушки до пояса спортивных штанов.

Больше всего на свете он хотел оказаться на нем сверху. Осыпать поцелуями его грудь и живот.

Шейн улыбнулся.

— Рад снова тебя видеть.

— Я бы хотел посмотреть на тебя только в очках.

— Не думаю, что в объектив камеры столько поместится.

— Тогда в следующий раз, когда мы будем вместе.

— Да. В следующий раз.

Илья опустил голову на подушки и повернулся лицом к камере.

— Помнишь, после вручения наград НХЛ в... каком это было году?

— В две тысячи четырнадцатом, — быстро ответил Шейн. — Да. По-моему. Я... я часто думаю о той ночи.

— Правда?

— Это было незабываемо.

— Да, — согласился Илья. — Ты устроил для меня шоу.

— Не могу поверить, что ты уговорил меня на это.

— Думаю, тебе нравится, когда тебе говорят, что делать, Холландер.

Шейн вздохнул.

— Может быть. Немного.

— И ты любишь немного повыебываться.

— Я не такой.

— Ты такой. Ты любишь похвалу. Ты хочешь, чтобы все видели, как ты хорош.

— Ну да. И ты тоже.

— Нет. Я знаю, что я хорош. Мне все равно, что говорят люди.

Шейн обвинительно направил палец в камеру.

— Херня! Ты любишь награды. Когда тебя возносит пресса. Восторг фанатов. Тебе нравится побеждать меня.

— Я люблю побеждать всех, но да. Тебя больше всего.

— Почему?

Илья пожал плечами.

— Потому что ты лучший.

— Нет. А как насчет Скотта Хантера? Тебе тоже нравится его мочить. Ты всегда говоришь кучу дерьма об этом парне.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Хантеру уже миллион лет, и он ужасен в этом сезоне.

— Он старше нас на три года, и в последнее время он в ударе.

— Неважно. Не хочу говорить о Скотте Хантере.

— Думаю, у тебя просто фетиш на хороших мальчиков.

Илья рассмеялся.

— А ты типа такой?

— Ты сам так говоришь. Так все говорят.

— М-м. Но я знаю правду о тебе. Тогда в номере отеля в Вегасе с тобой был только я, да? Больше никого.

— Да, — вздохнул Шейн. — Только ты.

— У тебя сейчас стоит, Холландер?

— А ты как думаешь?

Илья ухмыльнулся.

— Покажи мне. Встань на колени. Встань лицом к камере. Покажи мне.

Шейн немедленно повиновался, что показалось Илье невероятно сексуальным. Его лицо скрылось из кадра, но было видно пресс и выпуклость на спортивных штанах, когда он пошире расставил колени.

— Ты тоже, — произнес он за кадром. — Я хочу посмотреть. — Илья повторил его позу, демонстрируя насколько сам уже возбудился. Блядь, как же хотелось, чтобы они оказались где-нибудь вместе. — Я хотел бы, чтобы ты был здесь, — прошептал Шейн, прежде чем Илья успел озвучить то же самое.

— Я тоже. Что бы ты сделал?

— Я бы снял эти штаны.

Илья улыбнулся, хотя Шейн не мог этого видеть. Он просунул большие пальцы за пояс штанов и спустил их с бедер. Подняв глаза, он увидел, что Шейн поглаживал себя через ткань.

— На тебе нет трусов, — заметил Шейн. — Ты планировал это?

— Возможно. — Илья взялся за член и стал неторопливо дрочить. — Мои штаны сняты. Что бы ты дальше сделал?

Лицо Шейна вернулось в кадр. Он наклонил голову, а волосы разметались во все стороны. Выглядело это охуительно горячо. Он улыбнулся Илье.

— Думаю, ты и так знаешь, что бы я сделал, после стольких лет.

— Но я хочу это услышать.

Шейн сильнее сдавил свой член в штанах и застонал.

— Я бы взял у тебя в рот. Я бы высосал тебя до капли. Блядь, я... я бы хотел. Прямо сейчас.

— М-м. Я тоже. Обожаю твой рот, Холландер. — Ему многое в нем нравилось. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот? Или просто не шевелиться и позволить тебе все сделать?

— Не двигайся. Я бы сам все сделал. Тебе стало бы так хорошо.

Теперь застонал Илья.

Шейн стянул штаны вместе с трусами до половины бедер. Он плавно дрочил, проводя большим пальцем по отверстию на головке. Илья знал, что та наверняка стала влажной: из Шейна всегда текло как из фонтана.

Они оба дрочили, не разговаривая, минуту или две, потом Илья увидел, как Шейн остановился и положил ладонь на бок.

— Эй, м-м, Илья?

— Да.

Рука Шейна пропала из кадра, вероятно, он нервно погладил волосы. Илья тоже остановился.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Но... Думаю, я предпочел бы видеть твое лицо.

Илья благодарил всех богов за то, что Шейн пока еще не видел это самое лицо. Без всяких сомнений, оно имело самое печальное выражение в мире.

— Конечно, Холландер, — мягко ответил он. Шейн снова улегся на кровать, опустив голову на одну из подушек. Он поднес планшет к лицу и застенчиво улыбнулся. Илья растаял еще больше и точно так же расположился на кровати, придвинув к себе айпад. — Я забыл про очки. Уже.

— Они тебе очень нравятся, да?

— Да. — Шейн снова улыбнулся ему. Илья не смог удержаться от ответной улыбки. Казалось, будто они действительно лежали в постели лицом друг к другу. Разговаривали в конце тяжелого дня.

Шейн закрыл глаза, Илья понял, что он снова прикасался к себе. И Шейн оказался прав — так было лучше. Наблюдать за его лицом, когда он доставлял себе удовольствие, было гораздо интимнее, чем следить за его рукой на члене. Отсутствие возможности видеть, что он делал, заставляя себя вздыхать и стонать, нереально возбуждало.

— Ты очень красивый.

Шейн улыбнулся, не открывая глаз.

— Да ну.

— Это правда. Твои веснушки. — Илья провел кончиком пальца по своей скуле. — Я без ума от них.

— Понятия не имею, почему. Я их ненавижу.

— Нет... — простонал Илья. — Холландер. Они потрясающие.

— Потрясающие?

— Да. Я неправильно использую это слово? Очень красивые. М-м… у меня сбивается дыхание?

— Вау. Ну ладно.

Кожа под веснушками Шейна очень, очень порозовела.

— Когда я впервые тебя встретил. Эти веснушки...

— В первый раз? Ты имеешь в виду на юниорском чемпионате? В Саскачеване?

— Да.

Шейн издал удивленный смешок.

— Ты вел себя как придурок по отношению ко мне.

— М-м. Ты мне не нравился. Только твои веснушки.

Шейн слегка покачал головой на подушке.

— Ну что ж, и на том спасибо.

— Я же сказал... — Илья усмехнулся. — Ты любишь похвалу. Шейн ничего не ответил. — И любишь, чтобы вся она доставалась тебе. Засранец.

Шейн рассмеялся, сморщив нос. Веснушки тоже сдвинулись под стеклами очков. Илья забыл, как дышать.

— Ты очень привлекательный, Илья, — произнес Шейн преувеличенно умиротворяющим тоном.

— Этого недостаточно. Я хочу подробностей.

Шейн открыл глаза и тут же закатил их. Но потом все-таки продолжил:

— Эта твоя кривая улыбка. Даже не знаю, как сказать... эта улыбка преследует меня.