А, возможно, и мог. Потому что внезапно он это сделал. И весьма красочно.

Он просто видел это в своей голове. Шейн с решительным видом, притворяющийся, что не напуган. Где бы он был? На своей кровати? На той, которую Илья никогда не делил с ним, потому что никогда не был у него дома?

Илья закрыл глаза и откинулся на подушки.

Какой была спальня Шейна? Скучной, наверно. Белые стены. Быть может, фотография родителей в рамке на тумбочке. Илья быстро сменил ее в воображении на свою. Тоже в рамке. С автографом.

Наверняка у Шейна были комнатные растения. В его спальне, вероятно, было много естественного света. На небольшой книжной полке, скорее всего, стояли скучные мотивационные книги и спортивные биографии. Его постельное белье, скорее всего, было синего цвета.

Он, вероятно, ложился в постель в пижаме. Такой, что с пуговицами.

Но, возможно, не всегда их застегивал. Может, он лежал с расстегнутой пижамной рубашкой и слегка приспущенными штанами. Включив прикроватный светильник, чтобы читать перед сном свою скучную книгу.

А потом, когда ему надоедало читать, он аккуратно клал книгу на тумбочку, зевал и потягивался. Рубашка распахивалась еще больше.

Возможно, Шейн закрывал глаза, и лениво путешествовал ладонью по груди и прессу. Добравшись до паха, он вздыхал, а выпуклость на пижамных штанах увеличивалась.

Илья ненавидел сидеть без дела.

Дурацкая травма локтя. Почему именно правый?

Все-таки нужно им было созвониться по скайпу. Он бы выудил из этого милого ротика Шейна какую-нибудь пошлость. Заставил бы выйти из зоны комфорта. Он мог бы взять его на слабо. Шейн никогда не мог устоять перед вызовом.

Он взялся за член левой рукой и стал медленно дрочить. Оказалось не особо-то удобно.

Он хотел провести с Шейном целый день. Уикенд. Неделю. Желательно где-нибудь, где никто не смог бы их потревожить. Возможно, это было все, в чем он нуждался. Чтобы обрести возможность выкинуть Шейна Холландера из головы. Испить эту чашу до дна и уйти.

Потому что ему придется уйти. Все слишком усложнилось.

Март 2017 года — Бостон

Страсти накалялись.

Бостон и Монреаль шли ноздря в ноздрю в борьбе за первое место в своем дивизионе, а до плей-офф оставался всего месяц.

Шейн жаждал получить свой третий чемпионский перстень (перстень обладателя Кубка Стэнли — хоккейный приз, ежегодно вручаемый игрокам, тренерам и персоналу командой-обладателем Кубка Стэнли — прим. пер.) так же сильно, как Илья — второй. Да, последние два сезона завершились победой «Вояджеров» в финальных матчах за Кубок Стэнли, но это ничуть не уменьшило его стремления. Он поставил перед собой еще одну цель, и та была весьма амбициозной.

Рекорд по количеству побед в финале плей-офф для одного игрока составлял одиннадцать раз. Шейн понимал, что это число выглядело нереалистично, ведь рекорд был установлен в те времена, когда в лиге состояло гораздо меньше команд. Но шесть побед поставили бы его в один ряд со знаменитыми чемпионами 90-х, так что в этом заключалась его тайная цель.

Даже не так. На самом деле его тайной целью была цифра семь.

Шейн сфокусировался на хоккее. Весь сезон он играл очень хорошо и лидировал в лиге по количеству набранных очков с небольшим отрывом от Розанова. И знал, что это обстоятельство наверняка неслабо нервировало Илью.

Шейн старался не думать о Розанове слишком много. Обычно они дурачились примерно до марта, когда оказывались в одном городе, а потом оба сосредотачивались на игре и показной ненависти друг к другу до следующего сезона. Таково было их негласное правило.

Именно поэтому Шейн весьма удивился, получив утром сообщение от Ильи.

Лили: Во сколько ты завтра улетаешь?

Шейн ошарашено уставился на телефон. Он никак не ожидал, что увидит Илью до или после предстоящего матча.

Шейн: Рано. А что?

Никакого ответа не пришло. Шейн устыдился своего «а что?». Не стоило прикидываться идиотом. Он прекрасно знал, что.

Через несколько минут Илья все же прислал ответ.

Лили: Что ты сейчас делаешь?

Сейчас? Оставалось несколько часов до матча. Против «Бостона».

Шейн: Ничего. Я в своем гостиничном номере.

Он мысленно стукнул себя по лбу, чтобы снова не добавить «а что?».

Лили: Приедешь?

Сердце Шейна пропустило удар. Илья предлагал приехать? Приехать? Сейчас? (в оригинале Илья предлагает Шейну «come over», что звучит довольно двусмысленно — прим. пер.)

Шейн: Я не могу! Ты издеваешься?

Лили: Приезжай. Ненадолго. Всего на час.

Шейн недоуменно фыркнул.

Шейн: Нет. Ну камон, мы оба знаем, что это плохая идея.

Лили: Все, что мы делаем, — плохая идея. Приезжай.

Шейн не ответил, Илья не унимался.

Лили: Ты не пожалеешь. Обещаю ;)

Шейн покачал головой. Он ни за что не собирался никуда ехать. Он мог бы перечислить миллион причин, по которым не мог туда поехать, и продолжал прокручивать их в голове, хватая куртку и выскакивая из гостиничного номера.

— Я думал, ты не придешь, — протянул Илья с раздражающей ухмылкой.

— Да, но с тобой...

Ухмылка Ильи сменилась теплой, искренней улыбкой. Шейн забыл обо всем на свете. А потом они целовались, стягивали одежду и, не отрываясь друг от друга, перемещались в спальню.

Им нужно было поторопиться. Шейну не только следовало поскорее уехать, но и вообще не стоило там находиться. Илья повалил его на кровать и принялся работать ртом.

Шейн наблюдал, как он лизал и сосал его член, и удивлялся тому, как отчаянно Илья нуждался в этом перед матчем. Почему он так изголодался по Шейну, что нарушил их священное правило?

Боже, что он вытворял своим ртом.

С Ильей что-то не так. Эта мысль пришла внезапно.

Нужно будет спросить его об этом.

После.

А пока Шейн протянул руку и погладил его лицо. Запустил пальцы в его мягкие волосы. Нежно поиграл с ними. Илья поднял взгляд. В его потемневших глазах таилось нечто большее, чем похоть. Шейн кивнул ему, Илья опустил взгляд и сосредоточился на его члене.

Довольно скоро Шейн кончил, Илья проглотил все до капли, довольно хмыкнув, и принялся целовать тело Шейна, пока не добрался до губ. Шейн с жадностью ответил на поцелуй, после чего перевернул их обоих и скользнул вниз, собираясь вернуть Илье долг.

Когда оргазм окончательно отпустил Шейна, он запаниковал. Это было странно, странно в плохом смысле. Им, блядь, не следовало этого делать.

Впрочем, им никогда не следовало, и хоть раз это их остановило?

Вот только Илья выдыхал имя Шейна — имя, не фамилию — как молитву и смотрел на него так, словно вот-вот готов был произнести что-то действительно постыдное, глупое и… все меняющее. То же, что готово было сорваться с языка у самого Шейна.

Он впился пальцами в твердые мышцы бедер Ильи, глубже втягивая его член. Если держать рот занятым, то не получится использовать его, чтобы все испортить.

Илья предупредил его, зная, что Шейну не всегда нравилось глотать сперму. Но на этот раз тот захотел и принялся сосать интенсивнее, пока Илья не закричал на смеси русского с английским и не кончил ему в горло.

Шейн плюхнулся рядом с ним. Илья стал смеяться.

— Что?

— Охуенно.

Шейн ничего не ответил, но чувствовал то же самое.

— Мне нужно идти, — сказал он после минутной паузы.

— Да.

Шейн сел и уже собирался слезть с кровати, как вдруг кое о чем вспомнил:

— Хей, м-м. Ты... в порядке?

— М-м?

— Ты в порядке? Я имею в виду... Я знаю, мы не особо... откровенничаем. Но если тебе нужно...

— Я в порядке, — перебил его Илья.

Он сказал это настолько легко и спокойно, что Шейн ни капли не поверил.

— Это... связано с твоим отцом...

Илья тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу.

— Мой отец умирает. Но дело не в этом.

— О…

— Это Полина. Моя мачеха. Она... — Он покрутил рукой в воздухе, очевидно подыскивая слово.

— Переживает? — предположил Шейн.

Илья мрачно усмехнулся.

— Нет. Вернее да, она... переживает. О своем будущем. У отца не осталось денег.

— Ого.

— Она звонила мне.

— А-а, — теперь до Шейна дошло.

— Она хочет от меня денег. Они все хотят денег. Мой брат. Отец тоже до того, как он...

Шейн взял его за руку.

— Ты дашь им?

— Я уже дал. Много. Они хотят еще. — Он снова рассмеялся. — Им плевать на меня и мою карьеру. Они знают только, что я зарабатываю много денег.

— Мне жаль. — Шейн погладил подушечкой большого пальца костяшки его ладони.

— Последний раз я разговаривал с отцом по телефону пару недель назад. Он попросил купить хлеба по дороге домой. — Шейн не знал, что сказать. Это было поистине душераздирающе. — Самое, блядь, отвратительное... — тихо продолжил Илья: — Мне так больше нравится с ним разговаривать. Он реально вел себя, как тварь, когда был... самим собой.

— Ты собираешься в Россию летом?

Илья пожал плечами.

— Да.

— А тебе... обязательно...

— Тебе пора, — перебил Илья.

В его голосе не было раздражения или злости. Просто усталость и, возможно, немного печали. Он выдернул руку из руки Шейна.

— Я знаю. Но...

— Иди. Я просил тебя прийти не для того, чтобы поговорить.

— Ну... ты можешь. Если когда-нибудь захочешь. Я имею в виду, ты можешь просто позвонить мне. Или написать смс. Или, если мы будем в одном городе, и ты захочешь просто поговорить, а не...

На это Илья криво усмехнулся.

— Вместо?

— Как дополнение.

— Мне так больше нравится.

Он наклонился и поцеловал Шейна. Поцелуй оказался таким чувственным и сладким, какого Шейн еще никогда не получал.

— Я заранее прошу прощения за сегодняшний вечер, — пробормотал он. — Мы вас уничтожим.

— Мечтай, Холландер.

***

Илья хорошо постарался, чтобы «Бостон» одержал победу. Не разгром, конечно, но вполне достойный отрыв в два гола до финальной сирены. Илья забил дважды, Шейн — один раз. Такие расклады Илья обожал.

Он намеревался встретиться с Холландером этим вечером, даже несмотря на то, что днем они уже провели вместе целый час. Но в глубине души он все равно понимал, что их отношениям придется положить конец. Это не должно было перерасти в нечто большее, чем секс. Но как-то само собой так получилось, и в какой-то момент он перестал беспокоиться, что выглядит слишком… нуждающимся. Он мог признаться себе, что хочет видеть Шейна как можно чаще, и больше не стыдился давать ему это понять. Пока все было именно так. Настанет день, когда им придется покончить с этим, а до тех пор Илья постарается украсть как можно больше их совместных сладостных мгновений.

Он пожелал доброй ночи своим товарищам по команде и покинул арену. У служебного выхода он посмотрел на телефон, задумавшись, какой очередной подкол написать Холландеру. Вдруг телефон зазвонил.

На дисплее высветилось имя брата.

Илья решил было не отвечать, но в голову пришла одна, не связанная с деньгами причина, по которой брат мог его беспокоить…

Илья ответил.

***

Шейн ждал сообщения от Ильи, сидя в одиночестве в своем гостиничном номере — Хейден вышел позвонить жене — и пытаясь отложить на другой день анализ ошибок прошедшего матча.

Он не напишет, твердил он себе. Вы уже виделись сегодня. Зачем тебе встречаться с ним снова?

Но он подумал, что, возможно, Илья чувствовал то же самое касательно их... ну, не отношений, а... времяпрепровождения? Может быть, Илье нравилось просто находиться рядом с Шейном. И он делал это не только потому, что так было удобно. Или дико, опасно и невообразимо горячо. Возможно, сердце Ильи тоже сбивалось с ритма от волнения каждый раз, когда их командам предстояло встретиться. Возможно, его тоже иногда случайно настигало воспоминание об ироничном замечании, улыбке или нежных пальцах, гладящих его по волосам, и тогда ему приходилось прятать свою задорную улыбку. Может быть, он наблюдал за играми Шейна и втайне гордился, когда тот показывал хорошие результаты. Потому что именно так Шейн чувствовал себя, когда у Ильи складывался хороший вечер. Что было просто смешно.

Шейн дождался полуночи, но Илья так и не написал. Он уже подумывал сам выйти на связь, но решил не делать этого. Хотеть трахнуться с Ильей дважды за один день было безумием. К тому же день закончился, наступила поздняя ночь. Утром им с командой предстоял перелет в Детройт.

Шейн долго лежал без сна, глядя в темноту и размышляя, из-за чего Илья не написал. Не хотел его видеть снова, или, может быть, что-то случилось?

Решив, что раздувал из мухи слона, он в конце концов заснул.

Глава девятнадцатая

Следующий день — Детройт

— Ты слышал про Розанова?

Шейн перестал завязывать коньки и посмотрел на скамейку напротив, где Жильбер Комо с Джей-Джеем болтали по-французски.

— А что с Розановым? — Спросил он, тоже по-французски.

Оба посмотрели на него, удивленные, без сомнения, паникой в его голосе. Комо пожал плечами.

— Он не полетел сегодня в Нашвилл с остальной командой.

— Он летел отдельно? — Тупо спросил Шейн.

— Нет, — ответил Комо, глядя на него как на слабоумного. — Его нет в Нашвилле.

— Он вроде не пострадал вчера, — вмешался Джей-Джей. — Никто ведь ничего такого не заметил, верно?

— Я так не думаю, — ответил Шейн, быстро прокручивая в памяти последние несколько минут матча. Илья выглядел нормально. Он не покидал лед из-за каких-либо травм ни разу за всю игру.

— Может, он заболел, — предположил Комо. — Уверен, что мы скоро узнаем. Пока по ESPN просто говорят, что он не поехал в Нашвилл.

— Верно, — тихо согласился Шейн.