Он тут же открыл дверь.

Шейн проскользнул внутрь. Его одежда была помята и слегка запачкана песком с пляжа. Его волосы растрепал океанский бриз.

Он молча пересек номер и сел на край кровати. Сцепив руки, он смотрел в пол.

— Вау, — прокомментировал Илья. — Похоже, все серьезно.

— Это не так... То есть... вроде того. Просто... заткнись на секунду, ладно? — Илья сел на тумбочку прямо напротив кровати, и стал ждать. — Это... — Шейн поморщился. — Это ведь не только я, правда?

— Не только ты?

— Я имею в виду... ты ведь тоже это чувствуешь, разве нет?

— Чувствую что?

— Боже, да пошел ты! Ты знаешь, о чем я! В последний раз, когда мы были... вместе... это было... по-другому. — Илья пожал плечами и отвел взгляд. Он знал, что неправильно реагировал, но чувствовал пугающий прилив эмоций, и не мог позволить Шейну их разглядеть. — Не делай вид, будто не понимаешь, о чем я говорю, — сердито продолжил Шейн. — Мне и так тяжело, без того чтобы ты вел себя как мудак.

Илья снова посмотрел на него, нацепив маску безразличия.

— Чего ты хочешь, Холландер?

— Я… — Шейн, казалось, не знал, что еще сказать.

— Мы иногда встречаемся и трахаемся. Все просто.

— Просто, — проворчал Шейн. — Точно.

Илья снова пожал плечами.

— Для меня это просто.

— Чушь собачья. — Илья закатил глаза. Почему Холландер вообще говорил все это? Почему именно сейчас? — Я думаю, что я гей, — прошептал Шейн.

Илья удивленно посмотрел на него. А затем рассмеялся.

— Да ну? И с чего ты это взял?

Шейн одарил его сердитым взглядом, что рассмешило Илью еще сильнее.

— Когда мой член в последний раз был у тебя во рту, я тоже подумал, что я, наверное, немного гей, — поддразнил Илья.

— Заебал. Ты не гей.

— Нет, — ответил Илья, посерьезнев. — Скорее би.

— Ну... Я думаю, что я не би, а гей.

Илья с минуту изучающе разглядывал его.

— Ладно. Значит, ты гей. И что с того?

— Ну, это очень важно! Для меня, во всяком случае. Извини, если я тебе надоел!

Илья слез с тумбочки и подошел к мини-холодильнику. Он достал банку колы и банку имбирного эля. Передав напиток Шейну, он сел на кровать рядом с ним.

— Почему ты рассказываешь мне, что ты гей? — тихо спросил он.

Шейн невесело усмехнулся.

— А кому мне еще рассказать?

Илья глотнул колы.

— Ты не единственный гей в НХЛ. Вероятно.

— Я знаю.

— И что?

Шейн вздохнул.

— Это не просто... быть геем, — ответил он смущенно, будто только начинал привыкать к этому слову. — Дело в тебе. В нас. Быть геем — это одно. А встречаться со своим извечным соперником — совсем другое.

— Вот почему это секрет.

— Я знаю, но... — Шейн нервно провел ладонью по волосам. — В последний раз, когда мы были вместе, это было... прекрасно, — тихо добавил он.

Илья помолчал мгновение, но признал:

— Да, было.

— Мне показалось это чем-то... большим.

— Между нами не может быть чего-то большего, Холландер.

Шейн резко повернул голову и посмотрел на Илью.

— А ты бы хотел? Если бы мы могли?

— Мы не можем.

— Я не об этом спросил.

Илья подскочил и с громким стуком поставил банку с колой на тумбочку.

— Это, блядь, не имеет значения!

Шейн вздрогнул и принялся крутить в руках банку имбирного эля, которую даже не открыл.

— Я не могу больше притворяться, что ты мне не нравишься, — сказал он наконец.

— Я тебе не нравлюсь, — возразил Илья.

— Нравишься. Может... может быть, ты мне нравишься даже слишком.

Сердце Ильи пропустило удар.

— Не надо, — простонал он. — Не делай, блядь, этого, Холландер. Я не...

— Что не?

Илья уставился на него.

— Не гей. Я не гей. И я не могу быть... даже задумываться об этом, ясно?

Шейн рассмеялся.

— Ну, у тебя это хреново получается!

— Не на людях. Я не могу... Я не смогу вернуться домой.

— Твоя семья?

— Россия. Я не смогу вернуться домой в Россию.

На лице Шейна отразился ужас.

— Что тебе там грозит?

— Не хочу даже знать.

Казалось, Шейн обдумывал эти слова.

— А твои родители... помогли бы?

Илья покачал головой и уселся на пол у стены.

— Мой отец — полицейский.

— О, — опешил Шейн. — Господи.

— Брат — тоже коп.

— А твоя мама?

— Умерла.

— Мне жаль.

— Я был совсем маленьким, — сказал Илья, махнув рукой, будто смерть матери не имела для него никакого значения, что было далеко от истины. — У меня есть мачеха. Она... очень молодая для моего отца. — Он фыркнул. — Моя мать тоже была очень молода для моего отца.

— О.

Илья медленно выдохнул.

— С моим отцом было нелегко жить. Он очень... придерживается старых взглядов. Очень строгий. Мой брат, Андрей, очень похож на него. Но сейчас... мой отец болен.

— Болен? Чем... рак?

Илья покачал головой.

— Нет. Болезнь Альцгеймера.

— О, черт. Мне жаль. — Илья кивнул. Вот. Теперь хоть кто-то еще знал. — Он, наверно, гордится тобой? Ты же суперзвезда!

Илья чуть не рассмеялся.

— Он не хотел, чтобы я уезжал. Хотел, чтобы я остался в России. — Некоторое время они молчали. — Но я не мог там остаться.

— Это сильно облегчило бы мне жизнь, — пошутил Шейн.

Они оба улыбнулись. Шейн покачал головой и посмотрел в потолок. А Илья просто... смотрел на него. Немного не от мира сего, слишком неуверенный в себе для суперзвезды хоккея, тот был невозможно красивым, горячим и находился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты реально выглядишь охуенно, — хрипло сказал Илья.

Шейн поднялся с кровати, поставил свой имбирный эль на тумбочку рядом с банкой колы и присел на вытянутые ноги Ильи.

— Хей, — тихо позвал он.

Илья сдался и потянулся к нему. Как только Шейн оказался в его объятиях, он окончательно отпустил себя. Он наклонился вперед и припал к его губам. На этот раз все было по-другому: он крепко обнимал Шейна, прижимая его к себе, тот нежно держал его лицо в ладонях, а Илья неистово целовал его, вкладывая в поцелуй все то, что не решался произнести вслух.

***

Было уже поздно, Шейн знал, что следовало вернуться в свой номер, но он находился в постели с Ильей. Не просто в постели, а в его объятиях. Илья нежно гладил его по волосам. Шейн крутил в пальцах его распятие.

— Ты религиозен? — спросил он. — Или просто так носишь?

— Я не хожу в церковь.

— Но ты веришь в Бога?

— Да. Думаю, да. — Шейн ничего не ответил. Он просто обдумывал эту информацию. — Думаешь, это глупо? — спросил Илья.

— Нет! Нет, я просто удивлен, наверное. — Илья тихонько засмеялся. — Что?

— Ты не веришь в Бога, но веришь, что если надеть сначала правый конёк, а не левый, то будешь играть ужасно.

Шейн покачал головой и улыбнулся.

— Это другое. Так положено.

Илья фыркнул и поцеловал его в макушку.

— Это моей мамы.

— О. — Шейн перестал крутить крестик и осторожно вернул его на грудь Ильи. — Хочешь поговорить... о чем-нибудь? О своей семье?

— Нет, — отказался Илья. — Не сегодня.

— Но ты можешь в любой момент, имей в виду. Поговорить со мной.

На мгновение Илья замер.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Шейн задумался. Чувствовал ли Илья то же самое? Груз последствий их свиданий. Невозможность большего. Шейн чувствовал это каждый раз. Весь смысл их встреч заключался в том, чтобы дать обоим разрядку, но с каждым разом Шейна затягивало сильнее.

— Мне, наверно, пора.

Илья ничего не ответил. Шейн порывался встать с кровати, но Илья потянул его назад, уложив на себя сверху, и поцеловал, а потом перевернул их обоих, накрыв его своим телом.

— Останься.

— Не могу.

Но Шейну понравилось, что Илья об этом просил.

— Никто, блядь, даже не заметит. Этот уикенд — сплошной хаос.

— Слишком рискованно.

Илья покачал головой.

— Когда ты будешь у меня столько, сколько я захочу?

Сердце Шейна чуть не выскочило из груди.

— Не знаю. При первой же возможности?

— Да. Илья снова поцеловал его. — После того как я выиграю Кубок Стэнли в этом году, мы должны куда-нибудь поехать.

Шейн закатил глаза.

— Ты не выиграешь этот кубок. И куда ты предлагаешь поехать?

— Не знаю. Куда-нибудь, где нас никто не знает.

— Например, на Луну?

— Нет, например... на Фиджи.

— Нет. Будет достаточно одного канадского туриста с айфоном.

— Мы поднимемся в горы. Найдем пещеру.

Шейн грустно улыбнулся. Они никуда не поедут вместе, и оба это знали.

— Ты собираешься в Россию на лето?

— Да.

— Ну тогда...

— А куда ты поедешь?

— В свой загородный дом, — ответил Шейн.

— Звучит здорово.

— Да. Это мое любимое место на земле. — Впрочем, эта кровать составляла серьезную конкуренцию коттеджу на берегу озера. Шейн улегся на Илью, решив насладиться напоследок еще одним поцелуем. — Я должен идти.

Он убрал кудри со лба Ильи, а тот схватил его за запястье и поднес ладонь к своим губам. Он легонько целовал кончики пальцев, отчего у Шейна сбилось дыхание.

— Должен? — спросил Илья.

Боже, как же сексуально звучал его сонный голос — такой усталый и гортанный. Он принялся целовать ладонь.

Шейн закрыл глаза, просто чтобы отключить хотя бы один из перевозбужденных органов чувств. Было так легко поддаться...

— Да, — ответил он. — Да.

С неимоверным усилием он поднялся с кровати и собрал с пола свою одежду. Когда он одевался, из подворотов брюк на ковер посыпался пляжный песок. Илья остался сидеть на кровати, вероятно, наблюдая за ним. Сам Шейн не мог заставить себя поднять голову, боясь, что снова окажется в его объятиях, если хотя бы просто посмотрит в его сторону.

У двери он наконец позволил себе оглянуться. Илья сидел, накинув белую простыню на согнутые колени. Он пожевал губу, словно раздумывая, стоило ли что-то говорить. Повисло долгое, напряженное молчание, но потом он все-таки сказал:

— Доброй ночи. Шейн.

Каждый раз, когда Илья называл его по имени, по телу пробегала волна удовольствия.

— Доброй ночи, Илья.

Шейн убедился, что коридор был пуст, и выскользнул из номера. Поскольку коридор действительно был пуст, никто не увидел его улыбки от уха до уха.

Глава восемнадцатая

Февраль 2017 года — Монреаль

Через две недели после уикенда «всех звезд» Шейн получил сообщение от «Лили».

Лили: Ты веришь в это дерьмо с Зулло?

Фрэнк Зулло, защитник «Нью-Йорк Адмиралс», слыл тем еще задирой. Накануне вечером его арестовали за драку в каком-то баре или что-то в этом роде, и руководство клуба практически сразу объявило о его исключении из состава команды.

Шейн: Да. Это жесть. Но поверить не могу, что его так быстро «отменили».

Лили: Я, блядь, ненавижу этого чувака.

Шейн: Да, он всегда казался мудаком.

Шейн припоминал как минимум несколько случаев, когда Зулло обзывал его «хуесосом», «пидором» или еще каким-нибудь красивым словом.

Лили: Да пошел он нахуй. Скотт Хантер, должно быть, счастлив.

Шейн: О да. Видно было, что он всегда его терпеть не мог.

Лили: Одним гомофобом в лиге меньше.

Шейн: Ага, и еще миллион осталось.

Он как раз готовил свой традиционный смузи после пробежки. Запустив блендер, он смотрел на телефон в ожидании следующего сообщения.

Это было что-то новенькое. Он удивлялся, почему им в голову не пришло сделать это раньше: поговорить друг с другом о хоккее, пусть даже просто перетереть сплетни. Раньше они переписывались только для того, чтобы договориться о тайном свидании.

Ему стало интересно, что побудило Илью изменить негласное правило на этот раз.

Лили: Где ты? Дома?

Шейн: Да. Только что вернулся с пробежки.

Лили: Круто. Весь потный? 😋

Шейн рассмеялся.

Шейн: Собираюсь принять душ.

Лили: Мы должны пообщаться по скайпу, пока ты это делаешь. По видеосвязи.

Шейн: Мой телефон намокнет.

Лили: Почему мы никогда раньше не общались по скайпу?

Шейн был удивлен этим вопросом.

Шейн: Ты бы хотел?

Лили: Может быть. А ты?

Он предположил, что Илья имел в виду секс по телефону. Или секс по видеосвязи. Или что-то еще в таком духе. Шейн никогда раньше не занимался ничем подобным. Но для них это было вполне реально. Если никто из них не сохранит запись, это будет безопасно, верно?

Он сменил тему.

Шейн: Отличный гол вчера.

Лили: Ага. Ты же знаешь меня.

Лили: Я должен рассказать тебе историю, которую Хаммерсмит рассказал нам вчера вечером...

Они переписывались почти час. Шейн растянулся на диване, его пальцы как никогда шустро перескакивали с буквы на букву на клавиатуре смартфона, и он часто смеялся. В конце концов он напомнил Илье, что так и не сходил в душ, мысленно удивляясь тому, как трудно оказалось закончить их беседу.

У него возникло желание написать «хочу, чтобы ты был здесь со мной» или что-то в этом роде. Но он устоял. Получилось бы довольно неловко. Вместо этого он написал: «Пока» и дополнил эмодзи смайлика в солнечных очках. Илья ответил эмодзи поцелуя.

Бостон

Илья переписывался с Шейном одной рукой.

Он не сказал ему, что накануне во время матча повредил локоть. Просто как-то неудачно задел борт, и теперь ему было больно разгибать руку.

Ему велели отдохнуть, и вот он сидел дома, маясь от скуки. И твердил себе, что скука была единственной причиной, по которой он написал Шейну.

Он по большей части шутил, предлагая секс по телефону. Из-за травмы… да и времени на часах было только около девяти утра. Но ему стало интересно, решится ли Шейн когда-нибудь на такое. Илья не мог себе представить...