— Расслабься, да? Времени не так много, но достаточно.

Шейн сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он так ненавидел этот голос на льду и в телевизионных интервью, где Розанов издевался над ним самым несносным, язвительным тоном. Но наедине, в этой постели, он говорил терпеливо и нежно, мягким обволакивающим голосом, а его акцент, казалось, придавал своеобразный шарм английским словам.

Розанов раскрывал его сильными пальцами, впиваясь поцелуями во внутреннюю поверхность бедер. Шейн наконец полностью расслабился и молча протянул ему презерватив, перевернулся и встал на колени, опираясь руками на матрас. Он не мог смотреть в лицо Розанову. Не в тот вечер. Не после столь унизительного проигрыша.

Розанов, казалось, все понимал. Он вошел в него осторожно, не грубо, как частенько бывало в прошлом. Медленно и плавно. Шейн ощущал большие ладони на бедрах и талии, которыми Розанов удерживал его, проникая внутрь. Он даже почувствовал, как мозолистые пальцы нежно поглаживали поясницу.

— Вот. Это то, чего ты хотел, да?

— Да.

Он не солгал. Это было то, чего он всегда хотел.

Розанов начал двигаться, Шейн тихо застонал. Прошло совсем немного времени, прежде чем он сдался, принялся стонать во весь голос и, задыхаясь, просить еще.

— Блядь, Холландер. Тебе это нравится.

Вместо ответа Шейн покраснел, вернее, он был уверен, что покраснел. Но он не мог отрицать очевидного.

Розанов жестко трахал его, с силой надавливая между лопаток и прижимая к матрасу. Они оба стонали и матерились во всю мощь легких, не будь Шейн уверен, что в здании никого, кроме них не оставалось, он бы забеспокоился. Но здесь он чувствовал себя в безопасности, поэтому позволил себе не сдерживаться. Он вскрикивал при каждом толчке и, кажется, несколько раз произнес фамилию Розанова.

Шейн очень надеялся, что их никто не услышит.

Когда Розанов потянулся и заключил член Шейна в свою скользкую ладонь, тот отчаянно захотел кончить и выгнулся навстречу. Именно в такие моменты он постоянно вспоминал, почему не мог отказаться от этого. Потому что это было слишком хорошо.

— Хочу, чтобы ты кончил первым, Холландер.

Холландер собирался исполнить его желание. И сделал это. Он ударил кулаком по матрасу, громко выругался и извергся в кулак Розанова. Тот набрал скорость позади него, с каждым толчком усиливая волны оргазма Шейна. И как раз, когда Шейну стало слишком тяжело, Розанов затих, вскрикнул и запульсировал внутри него.

Они улеглись на спины рядом друг с другом, и Шейн почувствовал, как к нему стали подкрадываться знакомые последствия в виде стыда и чувства вины.

— Ну, хоть в чем-то ты сегодня выиграл, — нарушил тишину Розанов.

— Боже. Отъебись. — Шейн поднял руку, собираясь спихнуть его с кровати, но Розанов схватил его за запястье и потянул на себя, перевернув и уложив себе на грудь. Они встретились взглядами, и игривая улыбка на губах Розанова сразу померкла. У Шейна внезапно перехватило дыхание. — Какая же дебильная татуировка, — скороговоркой произнес он, пытаясь отвлечься от всего, что, блядь, происходило.

— О, — отозвался Розанов, несносная улыбочка вернулась на его лицо. — Он скучал по тебе. — Шейн фыркнул. — Скучал, — настаивал Розанов. — Поцелуй его.

Шейн закатил глаза, но все же склонил голову к груди Розанова. Но вместо того, чтобы прижаться губами к татуировке, он слегка прикусил сосок и потянул.

— Блядь, — простонал Розанов сквозь зубы.

В качестве извинения, а вдобавок будучи уверенным, что это еще больше его заведет, Шейн облизал круговыми движениями чувствительный узелок плоти. Розанов запустил пальцы ему в волосы и поцеловал в губы. После долгого, неожиданно и странно нежного поцелуя Шейн поднял голову и увидел, что Розанов снова смотрел на него слишком серьезно. Он погладил его по волосам, Шейн нервно сглотнул, но ничего не сказал. Оставалось только надеяться, что страх, который он испытывал, не отразился у него на лице.

— Ты очень красивый, — неожиданно и очень спокойно сказал Розанов.

Шейн не знал, как реагировать. Они не говорили друг другу ничего особенного. Такого уж точно.

— Самый сексуальный мужчина в НХЛ, по версии Cosmopolitan, — отшутился он.

Это был единственный способ, которым он умел разговаривать с Розановым, не считая выкрикиваний ругательств в его адрес.

— Они идиоты, — возмутился Розанов. Волшебство момента мгновенно испарилось. — Они поставили меня на пятое место. Пятое!

— Я бы сказал, это они еще расщедрились.

Розанов перекатился, придавив Шейна к матрасу. Тот поднял на него взгляд и рассмеялся.

— Мне пора, — сообщил Розанов, в его голосе прозвучало неподдельное сожаление. — Сначала приму душ, а потом мне нужно вернуться в отель.

— Я знаю.

Они вместе забрались в душ, где Шейн опустился на колени, потому что не мог отпустить Розанова, не попробовав его на вкус. Розанов пробормотал нечто одобрительное, возвышаясь над ним в просторной душевой кабине. Он обхватил его голову своими сильными руками, запутавшись длинными пальцами во влажных волосах. Шейн поднял глаза, Розанов смотрел на него с этой чертовой кривоватой улыбкой. Шейн тут же закрыл глаза и почувствовал, как загорелись щеки. К его стыду, член тоже стал твердеть.

Как будто недостаточно было того, что его трахали и сосали ему член, так ему еще самому нравилось держать член во рту. Вот же сукин сын, Шейн постоянно испытывал к нему желание... Возможно, все было не так просто… Но об этом Шейн не хотел думать.

Он подвел Розанова к самой грани, а затем отстранился, приняв освобождение мужчины на подбородок, губы и, возможно, на шею. Доказательства оргазма Розанова были быстро смыты в канализацию, и Шейн присел на корточки у стены душевой. Он провел ладонями по лицу и подтянул колени. Розанов что-то пыхтел по-русски.

— Черт, — Розанов, все еще стоял, прислонившись затылком к плитке напротив Шейна. — Ты практиковался в этом, Холландер?

— Нет, — проворчал Шейн.

— Нет? Приберег это для меня?

Шейн ничего не ответил, что было равносильно подтверждению. Розанов рассмеялся.

— Тебе нужно трахаться, Холландер. Дрочить в ожидании ебли по-быстрому раз в пару месяцев — это не здорово.

— Я не жду, — ответил Шейн.

Это была не совсем ложь. Он явно не был натуралом, но секс с женщинами его не отталкивал. Просто с ними он даже отдаленно не чувствовал то же, что с мужчинами.

Вернее, с одним конкретным мужчиной.

Но с женщинами было безопасно, легко и так доступно. Возможно, продолжив попытки, он найдет ту, с которой захочет провести больше, чем одну ночь. С которой сможет в итоге положить конец... как бы это ни называлось.

Розанов выключил воду и протянул ему руку. Шейн закатил глаза и принял ее, позволив поднять себя на ноги. Они стояли лицом к лицу, он завороженно наблюдал, как капли воды, падали с волос Розанова на плечи и стекали к пупку. Тот положил ладонь ему на щеку и заставил посмотреть на себя. Шейн удивился нежности в его взгляде. Розанов слегка улыбнулся, а затем поцеловал его.

— Я тебя испортил, — посетовал он, когда они оторвались друг от друга. — Больше никто не подойдет.

— Господи, да отвали ты.

— У тебя такой рот.

— Не говори так.

— Мне больше нравилось, когда он заглатывал мой член.

— Черт возьми, Розанов.

Шейн толкнул мужчину к стене душевой и агрессивно поцеловал. Так было всегда. Толкались, материли друг друга, боролись за контроль, пока один или сразу оба не сдавались и не позволяли себе то, чего так жаждали.

— Мне действительно пора, — сказал Розанов, задевая зубами челюсть Шейна.

— Я знаю.

— Мне жаль.

— Почему? Мне пофиг. Мы же все успели, так?

Розанов перестал его целовать и задумчиво посмотрел в глаза.

— Думаю, да.

Они вышли из душа и быстро оделись. Шейн снял с кровати простыню и загрузил ее в стиральную машину. Он должен был позаботится о том, чтобы все осталось таким же безупречным, как и до их встречи.

— Значит, через три недели, — уточнил Розанов, стоя у двери перед уходом.

— Ага.

Он кивнул, и Шейн подумал, что на этом все, но Розанов усмехнулся и добавил:

— Это был я сегодня вечером?

— Что значит был ты?

— Отвлекал тебя. Сегодня на льду.

Шейну потребовалось мгновение, чтобы понять, на что тот намекал.

— Ебать. Ты…

Губы Розанова расплылись в улыбке.

— Совсем не мог играть, думая о моем члене, да?

— Доброй ночи, Розанов.

Выходя за дверь, Розанов на прощание поцеловал его, оставив в ярости и одновременно со странным чувством облегчения. На самом деле они же не переваривали друг друга. И то, что Розанов напомнил ему об этом, оказалось весьма кстати.

Шейн достал из холодильника бутылку пива и уселся на диван, собираясь дождаться окончания стирки. Было уже поздно, он здорово устал, но спать здесь не собирался. Ему действительно стоило поговорить с риелтором о продаже этого здания. Он продаст его, и после матча в Бостоне останется в своем чертовом гостиничном номере, а не будет тайком пробираться ночью в пентхаус Розанова. Он покончит с этим и продолжит жить дальше.

Обмозговывая этот план, он заметил, что проводил кончиками пальцев по губам. Их все еще покалывало от воспоминаний об ощущении губ другого мужчины. И тогда Шейн в очередной раз убедился, что строить планы, как положить всему этому конец, было бессмысленно. Пока ему предлагают это, он не сможет отказаться.

Часть первая

Глава первая

Декабрь 2008 года — Реджайна

Илья Розанов шагал, поеживаясь от холода, через парковку отеля к автобусу команды. Как и большинство его товарищей по команде, он впервые оказался в Северной Америке. Вопреки ожиданиям, он не чувствовал себя не в своей тарелке. Саскачеван (провинция на юге центральной части Канады — прим. пер.) — это не Нью-Йорк. Здесь не было ничего примечательного, зато в избытке присутствовали холод и хоккей, две вещи, так хорошо ему знакомые.

До Рождества оставалось два дня, а для лучших в мире хоккеистов-подростков Рождество означало чемпионат мира по хоккею среди юниоров. Для Ильи это был шанс наконец-то воочию увидеть Шейна Холландера.

О семнадцатилетнем канадском феномене говорили много. Илье уже надоело слышать это имя, вызвавшее такой ажиотаж в хоккейном мире. Даже до далекой Москвы долетали отголоски этой шумихи. И Илья, и Холландер могли участвовать в драфте НХЛ (ежегодное мероприятие, проводимое в Национальной хоккейной лиге, заключающееся в передаче прав на молодых хоккеистов, удовлетворяющих определённым критериям отбора, профессиональным клубам Лиги. Драфт НХЛ проводится один раз в год, обычно в течение двух-трёх недель после завершения предыдущего сезона. Проходит за семь раундов. — прим. пер.) в июне этого года, и уже сейчас поговаривали, что обоим им светило стать выбранными под первым и вторым номерами. Насчет того, кто именно окажется первым, а кто вторым, мнения разнились.

Илья знал ответ.

Он никогда не встречался с Шейном Холландером. Никогда не играл против него. Но уже был полон решимости его уничтожить.

Для начала он приведет Россию к золотой медали здесь, в родной стране Холландера. Затем их команда вернется в чемпионском титуле в Москву. А потом, несомненно, его выберут первым на драфте. Это был год Ильи Розанова. С двенадцати лет от него ждали, что 2009 станет годом его взлета на мировой арене. И никакие канадские претенденты не могли этому помешать.

Сборная России прибыла на каток незадолго до завершения тренировки канадцев. Илья вместе со своими товарищами по команде наблюдал за происходящим на льду. На тренировочных майках не было имен, поэтому он не успел как-то выделить Холландера до того, как помощник тренера велел ему тащить задницу в раздевалку. Расписание на тренировочном катке было очень плотным.

Они вышли на лед, как только его закончили обрабатывать замбони (ледовый комбайн, используется для восстановления льда на катках. Существует одноименная фирма-производитель, названная в честь изобретателя данной машины, но в настоящее время любой ледовый комбайн часто называют «замбони», независимо от марки — прим. пер.). Каток был маленьким и каким-то унылым. Матчи чемпионата должны были проходить на большой арене в центре города. На трибунах небольшими группами сидело человек тридцать, наблюдавших за тренировкой русской команды. Без сомнения, среди них было несколько «разведчиков», помимо немногочисленных членов семей игроков, которые смогли приехать из России, а также компании местных хоккейных фанатов.

В середине тренировки Илья заметил молодого человека в кепке и куртке с эмблемами канадской сборной, сидевшего в одном из первых рядов над скамейкой штрафников. Рядом с ним сидели мужчина и женщина, похоже, его родители. Издалека было трудно рассмотреть, но Илья предположил, что это Холландер. Вроде его мать была японкой. Или нет, но какого-то азиатского происхождения. Илья точно помнил, что где-то читал об этом...

— Соизволишь присоединиться к нам, Розанов? — прокричал тренер по-русски с противоположной стороны катка.

Илья повернулся и смутился, увидев, что остальные члены команды собрались вокруг тренера. Ему не нравилось, что Холландер — если это действительно был он — наблюдал за ними. Хотя, может, и нравилось. Вдруг Холландер нервничал из-за того, что им предстояло встретиться на турнире. Может быть, он чувствовал угрозу.

И ведь следовало.

После тренировки Илья быстро принял душ и оделся. Он вернулся на каток, чтобы из-за стекла посмотреть на трибуны. Холландера и его родителей уже не было. Тренироваться на лед вышла словацкая команда. Илья пожал плечами и направился к торговому автомату. Он купил себе бутылку колы и подумал, не выскользнуть ли ему на улицу покурить перед автобусом. Застегнув до самого подбородка молнию своей куртки с надписью Team Russia, он прошмыгнул в боковую дверь. На улице было чертовски холодно. Он прижался к стене кирпичного здания, засунул колу в карман и достал сигареты с зажигалкой.