— Трое. Руби прячется за тобой.

— Окей. — выдохнул Хейден. — Не могу поверить, что у нас скоро появится еще один.

— Ты уверен, что только один?

В глазах Хейдена читался самый настоящий ужас.

— Не шути так, Холландер.

Октябрь 2016 года — Вашингтон

Илья растянулся на кровати в отеле и развлекался тем, что тыкал в конфигураторе на сайте на различные опции кабриолета Audi R8 Spyder модельного ряда 2017. У него уже был аналогичный 2015 года, так что в новом он не нуждался.

Но в цвете «желтый вегас» суперкар смотрелся бомбически...

Телевизор транслировал канал ESPN (американский международный базовый кабельный спортивный канал — прим. пер.), но Илья не обращал на него особого внимания. До тех пор, пока не услышал имя Шейна Холландера.

Это был всего лишь очередной из вереницы глупых сюжетов, которыми круглосуточные спортивные сети заполняют эфирное время, — так сказать взгляд на жизнь Холландера вне катка для особо преданных фанатов.

На экране телевизора тот стоял на каком-то пирсе, окруженном спокойными голубыми водами огромного озера. По берегам раскинулся густой зеленый лес.

— По завершении сезона Шейн Холландер приезжает сюда, чтобы отдохнуть и восстановить силы: в свой коттедж площадью пять тысяч квадратных футов на берегу озера.

Илья сел на кровати. Он никогда не видел места, которое Холландер называл своим домом.

— Это мое любимое место на земле, — поделился Холландер из телевизора. — Я закончил строительство этого дома пару лет назад. Наш семейный коттедж, в котором я проводил ребенком каждое лето, находится вон там. — Он указал направо. — И пока не достроили этот, все равно летом я отдыхал там.

— О-о-о, как, блядь, мило, Холландер, — прокомментировал вслух Илья, закатив глаза.

На экране появились кадры, где Холландер в одиночестве плыл на каяке по озеру, безмятежно и с глупым видом созерцая окружающую природу. За кадром звучал его голос, вещавший о том, что это место типа исцеляет его душу, или еще о какой-то подобной херне.

В сюжет попали и некоторые комнаты коттеджа. Просторная гостиная с высоким потолком и кожаным диваном, спальня с подушками и покрывалами, похоже, в цветах канадского флага; современная кухня с большим островом посередине; бильярдный стол и бар; тренажерный зал со стеной из панорамных окон, выходящих на озеро.

Затем картинка внезапно сменилась Холландером, занимавшимся йогой на пирсе.

— Я занялся йогой в прошлом году. Думаю, что она действительно помогла мне стать более сосредоточенным, а заодно и более гибким.

Голос Холландера комментировал затянувшийся момент, где он удерживал какую-то нелепую позу.

— Господи, какой же ты, блядь, душный, — пробормотал Илья.

Впрочем, Холландер действительно выглядел гибким.

Сюжет продолжался еще несколько минут. Холландер поведал о том, как важно для него было иметь жилье рядом с родителями. Как он предлагал построить для них новый коттедж, но те отказались. Он смеялся, когда говорил об этом. А когда смеялся, слегка морщил нос, отчего у Ильи сводило живот.

Он задумался, трахался ли Холландер с кем-нибудь в этом коттедже. Скорее всего. Возможно, с какой-нибудь милой, добропорядочной девушкой, которую встретил во время... плавания на каяке. Или чего-то в таком духе.

Илья тоже снимался в одном из этих дебильных выпусков. Он привел съемочную группу в гараж, где стояла его коллекция европейских спорткаров. Сюжет получился совсем не таким, как у этого Холландера.

Но так было на протяжении всех шести сезонов: Шейн Холландер — добропорядочный герой-милашка, а Илья Розанов — несносная рок-звезда. По мнению любого спортивного комментатора, они были полными противоположностями, а значит, им суждено вечно конфликтовать, невольно раскалывая сообщество хоккейных болельщиков на два лагеря.

Так и должно быть. Они с Шейном были противоположностями практически во всех мыслимых аспектах, но Илье все труднее становилось отрицать, что какая-то часть его души тянулась к Холландеру. И вместо того, чтобы прекратить их потрахушки, выкинуть его из головы, с каждой встречей он хотел большего.

Это была опасная хуйня, блядь.

Глава тринадцатая

Ноябрь 2016 — Бостон

— Уходишь? — спросил Хейден, сидя на кровати в номере отеля и не отрывая взгляд от экрана телевизора.

— Да. Совсем ненадолго. Повидаться с приятелем.

— Ну если так… — ухмыльнулся он.

Шейн сглотнул и понадеялся, что ложь не отразилась у него на лице. Внутри все кипело от стыда, страха и предвкушения.

— Это просто приятель, — подчеркнул он.

— Не беспокойся, я лягу спать и не буду тебя ждать.

— Это не... — Шейн закрыл глаза и постарался мысленно себя успокоить. — Это не свидание. Я скоро вернусь.

Хейден с минуту пытливо рассматривал его.

— Ну тогда это очень плохо. Тебе просто необходимо потрахаться.

— Я в порядке.

Шейн надел куртку и по-быстрому заглянул в зеркало, прежде чем выйти из номера.

Он не должен был этого делать.

Они с командой прилетели в Бостон утром и провели короткую тренировку после ланча. Предстоящий матч назначили на вторую половину следующего дня, следовательно, весь текущий вечер у Шейна был свободен.

Розанов жил в доме, который находился от отеля в нескольких минутах езды на такси. В прошлом сезоне они перенесли свои бостонские свидания из гостиничных номеров в его пентхаус. Шейн был против этой идеи, сославшись на то, что не хотел рисковать оказаться замеченным в доме Розанова. Беспокоился он вполне обоснованно, да и сейчас продолжал беспокоиться, но реальную причину своего волнения так и не озвучил. В действительности он не хотел, чтобы то, чем они занимались, воспринималось более... значимым, более интимным. Одно дело — встречи в гостиничных номерах или в инвестиционных апартаментах Шейна, но каждый раз, приходя к Розанову домой, он чувствовал, будто его мир пошатнулся. Это было, как дополнительный груз ошибок вдобавок к тонне плохих идей, которые они воплощали последние шесть лет.

Оказавшись на ступеньках перед зданием, он отправил сообщение. «Я здесь.»

Щелкнула дверь, он вошел внутрь и поднялся на лифте на самый верх. Он пообещал себе, что поговорит с Розановым этим вечером. Что покончит со всей этой херней, а потом вернется в отель. Но он уже давно потерял счет пустым обещаниям.

Розанов открыл дверь. Он был с обнаженным торсом, а спортивные штаны на нем сидели слишком низко. Шейн выругался под нос. Все намерения просто поговорить мгновенно улетучились.

Как только он зашел в пентхаус, Розанов повернулся и направился в спальню, не сказав ему ни слова. Шейн снял кроссовки, бросил пальто на пол и последовал за ним.

— Что это за хуйня? — сердито спросил он, входя в спальню. — Ты больше не разговариваешь со мной? Ждешь, что я буду ходить за тобой как собачка?

— Ш-ш-ш, — Розанов запрокинул его голову и жадно поцеловал в губы.

Шейн сразу же сдался, проникая языком ему в рот и просовывая ладони сзади под спортивные штаны. Им следовало поговорить, но он забыл, по какой причине. Все исчезло. Остался только Розанов, который посасывал его язык и задирал его футболку вверх, лаская грудь.

Шейн толкнул его, усадив на край кровати, опустился на колени и стянул с него штаны. Ему не хотелось терять время.

На Розанове не оказалось трусов, а его член уже наполовину отвердел. Шейн взял его в рот.

— Господи, Холландер, — вздохнул Розанов, положив ладонь ему на щеку. — Так не терпится, да?

Шейн закрыл глаза. Он должен был испытать неловкость, но ему нравилось ощущать, как член Розанова становится все тверже на языке. Он никогда не чувствовал себя покорным, делая минет. Ему нравилось доводить Розанова до стонов и ругательств на русском. И, да простит Бог, особенно нравилось делать это здесь, у него дома. В его спальне.

Их отношения были странными. Более чем. Шейн не мог отыскать в них ничего нормального.

Расклад был таков: двум крупнейшим хоккейным звездам в мире по какой-то причине нравилось трахаться друг с другом. Оба были полностью согласны, что это пикантное обстоятельство должно оставаться в строжайшей тайне. Никому не следовало знать, что им нравится секс с мужчинами, но в особенности о том, что суперзвездные соперники хорошо знакомы именно с членами друг друга.

Розанов провел большим пальцем по веснушкам на скуле Шейна.

— Остановись, — тихо попросил он. — Достаточно. Хватит. — Шейн отстранился и замер в ожидании. — Я бы хотел смотреть на тебя сегодня, думаю. Ты сверху?

— Окей, — согласился Шейн, но просьба заставила его нервничать. Обычно Розанов просто брал его сзади, на кровати или у стены. Так Шейн мог притвориться (или притвориться, что притворялся), что на месте Розанова кто-то другой. Он быстро избавился от остатков одежды. Розанов на мгновение приподнял бровь, глядя на его каменно-твердый член. У Шейна вспыхнули щеки. — Молчи, — пробормотал он.

Розанов улыбнулся и откинулся на кровать, заложив руки за голову. Шейн не сдержал ответной улыбки. Происходящее было так, блядь, странно и неправильно, но, возможно, они могли бы представить хотя бы на час, что это не так. Побыть просто двумя парнями, которые захотели заняться сексом.

Розанов приглашающе хлопнул себя по бедрам, и Шейн пошел к нему.

Позже, когда они трахались, он уперся ладонью в грудь Розанова. Тот накрыл эту ладонь своей, что очень удивило Шейна. Розанов почти не отрывал взгляда от его лица, пока Шейн не начал дрочить себе.

Шейн увидел, как расширились его зрачки, как приоткрылся его рот, и принялся скакать на нем еще интенсивнее.

— Блядь, — прохрипел Розанов и без предупреждения перевернул их обоих. Оказавшись сверху, глядя на Шейна, он держал его за ноги и дико вколачивался в него. Цепочка с распятием болталась между ними, задевая грудь Шейна. Внезапно того настиг оргазм, беспощадный и сокрушительный. Выстрелы спермы казались бесконечными, забрызгивая грудь и попадая даже на горло. — Да, милый, — простонал Розанов.

Шейн не успел даже испытать шок от этого слова, как Розанов тоже кончил. Отдышавшись, он опустился на локти и смущенно поцеловал его.

Они по очереди привели себя в порядок в ванной. Вернувшись, Шейн тупо остановился посреди спальни, рядом с кучей одежды, валявшейся на полу. Похоже, ему пора было уходить.

Но Розанов лежал на кровати и похлопывал по матрасу рядом с собой. Шейн нерешительно шагнул. Он лег на спину рядом с ним, но не касаясь его, и уставился в потолок. Розанов перекатился на бок, оперся на локоть и посмотрел на него сверху.

Шейн почувствовал то же беспокойство, которое охватило его, когда они в последний раз были вместе (обратите внимание, впервые действие происходит хронологически после событий пролога — прим. пер.). Было что-то слишком... нежное... в том, как Розанов смотрел на него. И что-то слишком успокаивающее в том, как он поглаживал короткие волосы Шейна и обводил кончиком пальца веснушки на его лице.

Шейн всегда ненавидел свои веснушки. Став знаменитым, он с удивлением узнал, что многие женщины считали их очень сексуальными. Или, по крайней мере, находили очаровательными. Но больше его удивило то, что и Розанов, похоже, был ими очарован.

Тот наклонился и стал осыпать поцелуями волосы и лицо Шейна, спускаясь к впадинке горла. Поцелуи не были соблазняющими или горячими. Они были невесомыми и какими-то... обожающими. Шейн закрыл глаза, внезапно почувствовав непреодолимую сонливость. Розанов что-то пробормотал себе под нос по-русски, его губы защекотали кожу под челюстью.

— М-м? — рассеянно отозвался Шейн.

— Ты можешь остаться, — предложил Розанов.

— Остаться?

— Остаться здесь. На ночь.

Шейн открыл глаза. Розанов снова смотрел на него серьезным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь?

До Розанова, похоже, дошло, что именно он предлагал. Выражение его лица изменилось, он пожал плечами, и, как-бы нехотя, слегка улыбнулся.

— Я еще не закончил с тобой.

— О. — Это было более привычно. — Я не могу остаться. Ты же знаешь.

— Можешь. Игра завтра во второй половине дня. Никаких утренних тренировок.

— Я сказал Хейдену...

Розанов закатил глаза.

— Хейден — твоя мать?

— Нет. Но он... ждет меня. Я сказал ему, что встречаюсь с приятелем.

Розанов фыркнул.

— Это была ложь.

Шейн рассмеялся.

— Да. Но…

Розанов придвинулся ближе, их лица разделяла пара дюймов.

— Останься.

Шейн не мог остаться. Нашлось бы, наверное, миллион причин, почему он не мог.

— Окей, — согласился он.

Розанов улыбнулся и поцеловал его. Они долго лежали на кровати и просто... целовались. Не особо заводясь. И это было по-настоящему ново. Шейну действительно понравилось просто целоваться с ним, но это казалось чем-то… вроде некой уступки со стороны Розанова. И было опасным.

— Ты голоден?

— Ты о чем?

— О еде. — Шейн посмотрел на него, и Розанов рассмеялся. Он соскочил с кровати и встал на ноги. — Давай поедим чего-нибудь.

Розанов надел обратно спортивные штаны и схватил с комода футболку. Шейн поднял с пола свои джинсы с футболкой и последовал за ним на кухню.

— У меня есть м-м… имбирный эль. Ты ведь любишь это дерьмо, верно?

— Да. Я люблю. — Шейн с подозрением посмотрел на него. Он часто воздерживался от алкоголя, избегая всего, что могло бы поставить под угрозу его игру. С годами он пристрастился к имбирному элю, который заменял ему пиво. Но он никогда не говорил об этом Розанову. Вместо того чтобы спросить, откуда тот узнал, что ему нравится имбирный эль, или почему Розанову было настолько важно купить его, он съехал с темы:

— Ты хочешь заказать еду на вынос или...

— Ты любишь тунец?

— Ты собираешься приготовить мне тунца?

Розанов пожал плечами.

— Я все равно готовлю для себя. Могу сделать две порции. Имбирный эль в холодильнике.