Розанов снова порывался поцеловать его, но Шейн уклонился.

— Нет, — сказал он. — Ни за что. Не здесь. Что с тобой не так? — Розанов одарил его кривой улыбкой, от которой у Шейна в животе творилось что-то несуразное. — Мы не можем, — по какой-то причине собственные слова отозвались болью внутри. — Я должен идти. Тебе пора спать, Розанов.

Улыбка исчезла с лица Розанова.

— Увидимся в следующем сезоне, — бесстрастно попрощался он.

Через секунду он повернулся и направился к лифтам.

Шейн подождал несколько минут, чтобы им не пришлось спускаться вместе.

Следующий сезон… Следующий сезон будет другим. Он собирался покончить с этой глупостью и сосредоточиться на хоккее.

Часть вторая

Глава девятая

Декабрь 2013 года — высота 36 000 футов где-то над Пенсильванией

Топ. Топ. Топ. Топ.

Даже несмотря на разделявшее их пустое кресло Илья слышал, как Райан Прайс постукивал ногой по полу. А ведь Илья был в наушниках и смотрел довольно громкий и динамичный фильм «Форсаж».

Он повернул голову. Колено Прайса подпрыгивало, открытая и перевернутая корешком вверх книга в мягкой обложке на его бедре постепенно съезжала. Сам Прайс вцепился в подлокотники, закрыв глаза. Выглядел он откровенно плохо.

Книга практически съехала с бедра и готовилась упасть на пол. Случись это, он потерял бы место, где читал.

Илья вздохнул, поставил фильм на паузу и снял наушники. Он не очень хорошо знал Прайса. Да и никто из команды не знал, тот присоединился к их составу только в начале текущего сезона. Прайс был огромным, как гора, защитником, но реальным его амплуа на льду был «тафгай» (игрок хоккейной команды, основной задачей которого является препятствование развитию успеха соперников силовыми приёмами, устрашение противника, выключение из игры наиболее опасных форвардов команды-соперника — прим. пер.). Его задача заключалась в том, чтобы никто не мешал более талантливым игрокам. Илья, разумеется, мог позаботиться о себе и сам, но при наличии в команде такого парня, как Прайс, в этом не было необходимости.

Илья дерзил на льду, задирал соперников, а Райану Прайсу приходилось принимать их удары. Довольно приятная сделка для Ильи.

— Прайс, — позвал он. — Твоя книга. — Никакой реакции. — Прайс, — повторил Илья. Эффекта это не возымело, поэтому он протянул руку и коснулся Прайса. — Ты в порядке?

Тот широко открыл глаза и резко дернулся, отчего книга все-таки полетела на пол. Илья сокрушенно смотрел, как та падала. Он потерпел неудачу.

— Извини, — пробормотал Прайс. — Я стучал ногой?

— Да.

— Извини, — повторил он. — Просто, м-м, нервничаю в полете. Иногда.

— А-а. — Илья нагнулся и поднял книгу. Перед тем, как отдать ее обратно, он взглянул на обложку. «Аня из Зелёных Мезонинов». Разве это не детская книга? Для маленьких девочек или что-то типа того? — Теперь ты не найдешь, где закончил читать.

Прайс натянуто улыбнулся.

— Ничего страшного. Я уже читал ее. Просто... Я беру ее с собой в самолеты, чтобы успокоиться.

Илья не мог понять этого парня. Тот был ростом даже выше его самого и гораздо крупнее, с рыжими волосами до плеч и бородой, чем напоминал какого-нибудь сурового байкера. Он мог вырубить человека одним ударом. Некоторые из самых крутых их соперников в лиге боялись с ним связываться.

— Это из-за рыжих волос? — спросил Илья. Пусть он и не понимал Прайса, но мог хотя бы попробовать помочь тому успокоиться. — «Аня из Зелёных Мезонинов»?

Прайс недоуменно уставился на него, а потом рассмеялся. Да, нервно и вымученно, но все же это был смех.

— Да, наверно.

Илья точно помнил, что Прайс уже четвертый сезон играл в НХЛ, но при этом успел сменить три команды.

Он был тихим в раздевалке, грозным и пугающим на льду и явно боялся летать. Илья решил, что ему нелегко было заводить друзей.

— У тебя так каждый полет? — спросил он.

Сложно было представить, каково это — так мучиться. Прайс явно выбрал не ту профессию, если ненавидел летать. Он покачал головой.

— Не каждый. То есть да, я всегда нервничаю, но не всегда так сильно.

Он покраснел, будто стыдился, что напуган больше обычного. Они летели в Монреаль из Роли, Северная Каролина, перелет был не особенно долгим, но при наборе высоты лайнер здорово болтало. Возможно, это и послужило причиной. Илья не хотел развивать тему, и, как он понял, Прайс тоже. Поэтому жестом указал на свой iPad.

— Форсаж 5. Ты смотрел?

— Да. По-моему, да. Это тот, где сцена погони с банковским сейфом?

— Да. Это лучшая часть.

Илья откинул столик у центрального кресла, и переставил туда iPad. У него не было запасных наушников, но он всегда включал субтитры. Это помогало подтянуть английский. Он протянул свои наушники Прайсу, решив, что тому не помешает полностью отвлечься от окружающей обстановки.

— О, э-э-э...

Прайс провел ладонью по своим длинным вьющимся волосам.

— Все в порядке. Я скажу тебе, если пилот объявит, что мы терпим крушение.

Шутка была рискованной, но сработала. Прайс фыркнул и взял наушники.

— Спасибо.

Они смотрели фильм, Илья читал субтитры, Прайс слушал через наушники, и его нога оставалась неподвижной до конца полета. Он даже попросил у стюардессы кока-колу, что явно служило хорошим знаком.

Когда Илье надоело читать диалоги героев, он уставился в черноту за окном. По правде говоря, он пытался отвлечься на фильм, потому что полет в Монреаль всегда выводил его из равновесия. Это были не нервы, а... что-то другое. Предвкушение, наверное. Он не хотел называть это «волнением».

Следующим вечером им предстоял матч, второй в сезоне. «Монреаль» играл в Бостоне на открытии сезона в октябре. «Бостон» вырвал победу в овертайме, и Холландер был в ужасном настроении, когда явился в номер, который Илья забронировал в отеле, расположенном через квартал от того, где остановилась команда Монреаля.

Илья любил, когда Холландер злился. Ему нравилось, когда Холландер вымещал свою злость на его теле. Нравилось, как он проклинал его, трахая в рот.

Именно от этих мыслей Илья пытался отвлечься за просмотром фильма «Форсаж». Воспоминания об их горячих моментах с Холландером, вызывали у него отвращение к самому себе. Кроме того, он испытывал неуместное возбуждение, что только усиливало это отвращение.

Да. Охуительно продуктивное занятие.

— Роз, ты спишь?

Илья поднял голову и увидел лицо Клиффа Марлоу, выглядывающего из-за переднего сиденья. Клифф был на год младше его, малость идиотом и, вероятно, его лучшим другом.

— Нет, — буркнул Илья.

— Мы общаемся с одной девчонкой из Монреаля. Переписываемся в инсте уже пару недель. Она охуеть секси. Зацени.

Он поднес телефон к лицу Ильи. С экрана действительно смотрела довольно привлекательная женщина.

— Отличный выбор.

— Короче, она хочет встретиться завтра вечером после игры. Ей нравятся хоккеисты, и она сказала, что может привести подружку. Ты как?

О, нет, спасибо. Я буду занят, трахая Шейна Холландера в гостиничном номере.

— Завтра у нас комендантский час. Ранний рейс на следующее утро, да? — напомнил ему Илья.

— Да, я знаю, но... — Клифф с тоской посмотрел на свой телефон. — Я должен ее увидеть. Может, я смогу просто... нет. Знаешь что, Илья? Скажу честно, наверно, я нарушу комендантский час. Я же не опоздаю на автобус в аэропорт.

Илья закатил глаза.

— Я помощник капитана, говнюк. Не рассказывай мне о своем плане нарушить комендантский час.

— Я думал, что эта нашивка означает «мудак». (В хоккее, кроме капитана, в каждой команде назначаются еще два помощника. На джерси капитанов нашивается буква «С», его помощников можно отличить по символу «А». Также это первая буква слова asshole — мудак — прим. пер.)

— Очень смешно.

— Так что, не хочешь пойти со мной завтра вечером?

— Нет. Но повеселись там.

— Сколько я помню, ты никогда не пропускал веселья, Роз.

— Мне и так охуительно весело. У меня будет целый час веселья, прежде чем придется вернуться в отель.

Клифф вопросительно кивнул на Прайса, который увлеченно смотрел фильм и, казалось, совсем его не замечал. Илья понятия не имел, что интересовало Клиффа. Затем тот, как засранец, прикрыв рот ладонью от взгляда Прайса, почти беззвучно спросил одними губами:

— Странный чувак, да?

Илья пожал плечами. Может, Райан Прайс и был странным, а может, он не совсем соответствовал ожиданиям окружающих. Илья, разумеется, сам был не в том положении, чтобы ставить это кому-то в упрек.

Следующий вечер — Монреаль.

— Отвечаю, — сказал Джей-Джей, — если этот уебок Розанов выкинет сегодня какое-то дерьмо в твою сторону, я его угандошу.

Шейн надел через голову нагрудник и принялся его закреплять.

— Если ты возьмешься за Розанова, Райан Прайс возьмется за тебя.

— Нахуй Прайса. Я отправлю этого тупого ублюдка обратно туда, откуда он, блядь, родом. Поплакаться мамаше.

— Кажется, из Новой Шотландии.

— В общем, я сказал... — Джей-Джей направил свой щиток для голени на Шейна, видимо, чтобы подчеркнуть серьезность намерений, — если Розанов доставит тебе проблемы, ему пизда. И мне поебать на Прайса.

Шейн вежливо проигнорировал страх, который Джей-Джей, очевидно, пытался замаскировать угрозами. Джей-Джей был одним из самых крупных игроков в лиге и мог как следует навалять противнику, но даже по сравнению с ним Райан Прайс был ебаным ужасом.

Но не только участие Прайса делало эти матчи против «Бостона» особенно напряженными. Сам город Монреаль всю зиму гудел от волнения, болея за свою хоккейную команду — а в дни домашних матчей в воздухе буквально осязаемо чувствовалось электричество. Что уж говорить о тех нечастых моментах, когда «Монреаль» принимал «Бостон». Шейн ощущал, как волнение города в полной мере передавалось и ему. Каждая клеточка в теле вибрировала от желания выйти на лед и сразиться с Розановым. А по завершении матча в нем пульсировала потребность иного рода.

Из потока мыслей Шейна выдернул чей-то громкий смех. Хейден сунул ему в лицо свой телефон.

— Эй, посмотри, что творят фанаты на улице.

На видео из «Твиттера» группа людей напротив арены сжигала чучело Ильи Розанова.

— Ну, это уже перебор, — прокомментировал Шейн.

Джей-Джей выхватил телефон.

— Ха! Это происходит сейчас?

— Несколько минут назад, — ответил Хейден.

— Восхитительно. Мне нравится.

Хейден забрал телефон обратно и внимательно посмотрел на экран.

— Могли бы сделать чучело и поуродливее.

Конечно, Хейден.

— Наверно, в Бостоне тоже сожгли чучело. Мое, — отозвался Шейн.

— О да! Точно жгли. Дай-ка я погляжу на YouTube...

— Нет-нет. Я пытаюсь сфокусироваться на победе в хоккейном матче. Никакого YouTube, пожалуйста.

В раздевалку вошел пиар-менеджер команды, Марсель. Шейн вздохнул.

— Шейн, — обратился к нему Марсель. — С тобой хотят поговорить из NBC. Ты как?

— Конечно. Выйду через секунду.

Телерепортеры всегда хотели побеседовать с Шейном перед играми, особенно перед матчами с «Бостоном». Шагая по коридору, он пытался придумать новый и захватывающий ответ на вопрос: «Что нужно сделать «Монреалю», чтобы победить сегодня?».

***

— Последний вопрос, Шейн: что нужно сделать Монреалю, чтобы победить сегодня?

Шейн изобразил свое лучшее «задумчивое» лицо, с целью создать впечатление, что никак не ожидал именно этого вопроса.

— Забрасывать шайбу точно в ворота, чаще атаковать, не допускать штрафных удалений... Забить до конца игры больше голов, чем другая команда. Мы сегодня в хорошей форме, все здоровы, так что, думаю, мы наверняка создадим трудности «Бостону».

— Спасибо, Шейн, и удачи вам сегодня.

— Спасибо, Крис.

Шейн старался не раздражаться из-за этих интервью. Когда ему приходилось общаться с репортерами, что случалось часто, он думал о детях, которые видели его по телевизору. Он сам обожал в детстве смотреть интервью любимых звезд перед матчами и после.

Вернувшись в раздевалку, он взял телефон, чтобы отправить по-быстрому сообщение родителям. Он писал им перед каждой игрой.

В непрочитанных оказалось сообщение, но не от родителей.

Лили: Сколько раз ты можешь кончить за час?

Какого. Хуя. Блядь.

Это был грязный прием, даже для Розанова. Они не писали, блядь, друг другу перед матчами. Тем более подобного дерьма.

Черта с два он собирался отвечать. И уж точно не ожидал получить стояк в трусах.

Сука. Он его получил. И писал ответ.

***

Илья чуть не застонал, прочитав ответ Холландера.

Джейн: Не знаю. Может, раза два.

Такой, блядь, невинный! Такой искренний и милый.

Илья: Ты очень плохо разбираешься в секстинге (интимная переписка посредством современных средств связи. Образовано слиянием слов sex — секс и texting — обмен текстовыми сообщениями — прим. пер.).

Джейн: Кто научил тебя этому слову?

Илья: Твоя мама.

Ладно, это было довольно глупо. Но Холландер любил свою маму, и это, наверное, должно было его задеть.

Джейн: Прекрати. Я напишу после игры.

И спустя несколько секунд.

Джейн: Может быть.

Илья фыркнул. Холландер, наверное, был так горд собой за эту выходку.

Илья: У тебя сейчас стоит?

Ответа не последовало. Ну и ладно. Илья знал, что подобными сообщениями переходил все границы, но его охуительно веселило дразнить Холландера. Он так ясно представлял его в раздевалке «Монреаля», краснеющего, запихивающего телефон в сумку, чтобы никто не увидел его переписку.

Он надеялся, что потом, когда они встретятся в гостиничном номере, Холландер все еще будет злиться из-за этого.