Пальцы Розанова впивались в его бедра с такой силой, что наверняка оставляли следы. Он притягивал Шейна к себе, неистово вбиваясь в него. Тот поднес ладонь ко рту и прикусил костяшки пальцев, чтобы не закричать.

Он понял, почему именно люди так безумно любят секс. Никогда и ни с кем он не испытывал подобных ощущений. И, конечно, Илья Розанов, которому было всего девятнадцать лет, трахал его с уверенностью и мастерством, достойными бога секса.

Шейн непроизвольно перестал кусать ладонь и схватился за член. Он пожалел, что не подложил полотенце или что-то подобное — он собирался обкончать все постельное белье в отеле. И знал, что почувствует неловкость из-за этого, но даже не помышлял что-то предпринять.

— Да. Давай, Холландер, — рявкнул Розанов.

Розанов, которому было абсолютно наплевать на несчастный гостиничный персонал.

— Блядь, — прохрипел Шейн. Он кончил так бурно, что большая часть спермы выстрелила ему в грудь. Он был настолько потрясен мощью собственного оргазма, что едва заметил, как Розанов напрягся и замер позади него. Тот зарычал и кончил внутрь тела Шейна. Точнее в презерватив, но тем не менее. Это произошло благодаря телу Шейна, и он никак не мог переварить это обстоятельство.

Затем, к его ужасу, Розанов рухнул на него сверху, придавив со всей спермой на груди к почти чистому постельному белью.

— Теперь вся кровать грязная, — пожаловался Шейн, не успев среагировать.

— Что? — сонно отозвался Розанов. — Заткнись.

Шейн закрыл глаза и тайно наслаждался тем, что Розанов лежал на нем.

В итоге тот все же скатился и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Шейн осторожно перевернулся на спину, уже чувствуя боль, из-за которой на следующий день наверняка станет сложно сидеть.

Когда Розанов скрылся из вида, Шейн по-идиотски улыбнулся, глядя в потолок. Возможно, он был счастлив больше, чем следовало, из-за того, что самый удачный сексуальный опыт в жизни приобрел с Ильей Розановым.

Но улыбка тотчас померкла, когда он задался вопросом, как, черт возьми, ему удастся испытать это снова. Потому что он не мог продолжать позволять Розанову трахать себя. Бесспорно. А как без палева искать других мужчин для этого, было совершенно неясно.

— Иди в душ, Холландер, — сказал Розанов, выходя из ванной. — Я оденусь и уйду.

— Ого. — Конечно, он собирался уйти. Чего, блядь, Шейн ожидал? Он тоже поднялся. — Да. Окей. Ну...

Розанов как бы снисходительно положил ладонь ему на плечо. Его губы дернулись в раздражающей усмешке.

— Было весело, — добавил он.

— Да. Спасибо, наверное.

Розанов кивнул, повернулся и стал подбирать свою разбросанную одежду. Шейн удалился в ванную, закрыв за собой дверь.

Когда он вышел обратно, по-быстрому приняв душ и накинув полотенце, Розанова уже не было. От него не осталось и следа, кроме перепачканных простыней. Шейн недовольно покосился на них, затем сдернул верхнюю и бросил на пол. Горничные в отелях, наверное, постоянно сталкиваются с еще худшим дерьмом, чем это, подумал он.

Он оставит щедрые чаевые.

Он бросил влажное полотенце рядом с испачканным постельным бельем и стал одеваться. Он не собирался ночевать здесь. Убедившись, что забрал все, что принес в номер, он положил на комод пятидесятидолларовую купюру и отправился к себе домой. Один.

Глава восьмая

Июнь 2011 года — Лас-Вегас

В этом соревновании их шансы были равны как никогда.

Накануне вручения призов НХЛ в Лас-Вегасе все только и говорили о том, кого назовут «новичком года». И Шейн Холландер, и Илья Розанов забили более пятидесяти голов. Точнее, каждый из них забил ровно шестьдесят семь. Оба ощутимо помогли своим командам впервые за много лет пробиться в плей-офф. Ни тем, ни другим в итоге не удалось продвинуться дальше первого раунда, но даже это было огромным достижением. Холландер и Розанов оставались самыми обсуждаемыми игроками в лиге на протяжении всего сезона, вызывая ожесточенные споры среди болельщиков и прессы о том, кто из парней круче.

Шейн понимал, что однозначно ответить на этот вопрос невозможно, но получить титул новичка года было бы очень приятно.

Розанов пробудил в нем что-то новое. Шейну не было равных ни в одной команде из тех, в которых он состоял — всегда и в каждой он был лучшим игроком. Возможно, в этом было дело. Может быть, Шейн немного скучал до появления Ильи Розанова.

Розанов вызывал множество противоречивых чувств и эмоций, но скучать точно не давал. Он держал Шейна в напряжении на льду и раздражал вне льда. Шейну хотелось ударить его клюшкой, а потом зацеловать до умопомрачения. Он хотел навсегда забыть о нем и одновременно хотел играть против него в каждом матче. Он хотел...

Он хотел получить этот ебучий приз «Новичок года».

Он хотел вырвать победу перед носом у Розанова.

Он хотел размазать по стене его самодовольство, спесь и высокомерие.

Канадская рок-группа наконец закончила свою песню, и на сцену вышла девушка-селебрити второго эшелона с конвертом в руках.

Настал час икс.

Мать Шейна положила руку ему на плечо. Она нервничала не меньше сына. А, может, даже и больше.

Шейн слабо улыбнулся и, затаив дыхание, стал ждать.

***

Афтерпати состоялась в банкетном зале одного из отелей Вегаса. Проходила она весьма бурно, наивно было ожидать иного от толпы профессиональных хоккеистов. Большинство парней изрядно набрались, но Шейну такой возможности не представилось. Даже окажись он совершеннолетним по законам Невады, ему было не до спиртного. К нему беспрерывно подходили знакомые и незнакомые люди, поздравляли, хлопали по спине, а некоторые даже гладили по волосам.

Единственным человеком, которого Шейн так и не увидел на вечеринке, был Илья Розанов.

Шейн украдкой искал его весь вечер. Даже разговаривая с кем-то, он то и дело оглядывался через плечо. Но ни разу даже боковым зрением не уловил золотисто-коричневых кудрей, которые, учитывая рост Розанова, вероятно, было легко заметить.

Он подумал, не засел ли Розанов в своем номере.

Шейн разозлился. Ну что, блядь за ребенок! Если бы Розанов победил, Шейн находился бы там, в том самом зале, и охотно поздравил его. Если Розанов хотел провести первую в своей карьере вечеринку в честь вручения призов НХЛ, дуясь в гостиничном номере, это была проблема не Шейна.

А вдруг, он просто хотел без палева выпить в своем номере, а потом прийти на вечеринку? Розанов тоже не достиг 21 года, чтобы заказывать здесь спиртное.

— Ты где-нибудь видел Розанова? — неожиданно спросил кто-то.

Шейн вздрогнул. Ему на миг показалось, что его мысли прочитали.

— Нет! — чересчур поспешно ответил он. И почувствовал, что покраснел. Он перевел дыхание. — Откуда мне знать, где Розанов?

Парень — собеседником оказался нападающий «Торонто» — пожал плечами.

— Подумал, возможно, вас вместе посадили за детский столик или что-то типа того.

— Нет, — повторил Шейн. — Я его не видел. Вообще.

— Ну что ж. Поздравляю, малыш.

Он сжал плечо Шейна и прошел мимо него.

В помещении было жарко. Слишком многолюдно. Большая часть парней поснимали пиджаки и галстуки. Становилось все труднее переносить атмосферу этого мероприятия насухую.

Шейн поискал глазами родителей. Он заметил отца, который сидел на стуле и пил, вероятно, свой любимый «Спрайт». Мать Шейна беседовала с одним из звездных голкиперов.

— Я выйду подышать воздухом, — сообщил Шейн отцу. — Буквально на минуту. Скоро вернусь.

— Конечно, — ответил отец. Он выглядел утомленным. — В любом случае, через минуту я попытаюсь убедить твою маму, что пора уже спать.

— Удачи, — улыбнулся Шейн.

Покинув зал, он мгновенно почувствовал облегчение — прохладный воздух от кондиционера беспрепятственно струился по почти пустому коридору. Он на минуту прислонился к стене и выдохнул.

Ему стало интересно, в каком номере остановился Розанов.

Нет, не интересно, осадил себя он. Розанов вел себя как долбанный ребенок и не заслуживал... ничего.

Но был ли Розанов действительно так расстроен? Обычно он казался невозмутимым и собранным. По ожиданиям Шейна, он должен был появиться на вечеринке хотя бы для того, чтобы показать всем, что его не беспокоит проигрыш.

Розанов мог тусоваться где угодно. В казино. В барах. А мог находиться в своем номере. Или... в чужом номере. Или в своем, но с кем-то еще.

Шейн нахмурился. Он достал из кармана смокинга телефон, чтобы узнать время. Было почти два часа ночи. Ну и что с того? В Лас-Вегасе время ничего не значило. Этот город никогда не спал.

Шейн никогда раньше не был в Лас-Вегасе. Он прилетел только накануне вечером и еще не успел осмотреть достопримечательности. Скорее всего, такой возможности у него и не оставалось, поскольку на следующий день он улетал. При заселении ему сказали, что с крыши отеля открывается потрясающий вид на город. Почему бы не убедиться в этом? Тем более он ощущал смутное беспокойство и не имел желания возвращаться на вечеринку.

Он поднялся на лифте на самый верх. Вместе с ним в кабине оказалась троица шумных, пьяных девиц. Он прижался к с стене в дальнем углу и смотрел на меняющиеся световые цифры этажей на табло лифта.

— Боже мой! У тебя сегодня свадьба? — неожиданно спросила одна из девушек.

— Пардон?

— Смокинг, — объяснила она. — Ты сегодня женился?

— А-а. Нет.

— У него нет кольца, — прошептала одна из ее подруг.

Все трое разразились смехом.

Шейн снова перевел взгляд на цифры над дверями. Те сменялись недостаточно быстро.

— Ты поднимаешься в Стратосферу? — спросила первая девушка.

— Куда?

— В Стра-то-сфе-ру, — повторила она, уже медленнее.

— Хм...

— «Стратосфера», — объяснила другая ее подруга. — Бар на крыше.

— На крыше есть бар?

Они снова засмеялись.

— Ты такой милый, — Они втроем согласно кивнули и еще немного похихикали. — Пойдем с нами в бар!

— Я не могу. Извините.

Господи, как же долго поднимался этот лифт.

Когда все они наконец добрались до верхнего этажа, девушки, казалось, уже забыли о Шейне. Они, спотыкаясь, вышли из лифта и повернули направо, предположительно в сторону бара на крыше. Шейн повернул налево.

Из бара доносился шум. Пульсирующая музыка и громкие пьяные голоса. С противоположной стороны крыши был тихий уголок, откуда открывался вид на город. Подобные места обычно использовались для свадебных церемоний. В третьем часу ночи там было пусто.

Почти пусто.

Поначалу Шейн не заметил его. Одетый в черный смокинг, облокотившийся о перила, Розанов сливался с окружающей темнотой. Но затем он поднял голову и выпустил белое облачко дыма.

— Не кидай вниз окурок, — сказал Шейн, остановившись у него за спиной.

Розанов повернулся. Он даже не удивился, увидев Шейна. Сделав еще одну длинную затяжку, он спросил сдавленным голосом:

— Ну что, вечеринка закончилась?

— Нет. Мне просто захотелось подышать воздухом.

Розанов выдохнул. На мгновение его лицо скрыл табачный дым, прежде чем рассеяться в ночной прохладе.

— Такой волнующий вечер для тебя.

— Наверно.

Розанов закатил глаза.

— Наверно.

— Приз мог достаться любому из нас.

— Он достался тебе.

— Да, но ты же понимаешь. Никто не знает, как решаются такие вещи. — Шейн не понимал, зачем он вообще это говорил. Ему не за что было извиняться. Он заслужил этот ебучий трофей. — Значит, ты просто дуешься здесь весь вечер? Тебя так сильно беспокоит, что я выиграл? — Розанов сделал еще одну затяжку и снова отвернулся. Он пробубнил что-то под нос. Шейн не расслышал. — Что? — спросил он, подходя к перилам и становясь рядом с Розановым.

— Не все крутится вокруг тебя, Холландер.

Произнося это, он не смотрел на Шейна. В его голосе не было злости. Он звучал просто... устало. И печально. Шейн рассматривал его профиль. Гнев улетучился, он обнаружил вдруг, что Илья Розанов оказался ему небезразличен. Это ощущалось довольно странно.

— Так в чем же дело?

Розанов бросил окурок под ноги, затушил носком ботинка и невесело рассмеялся.

— Что тебе нужно, Холландер?

— Ничего. Я просто хотел подышать воздухом. Полюбоваться видом.

— Ну что ж, — сказал Розанов, взмахнув рукой в воздухе, — вот он, вид. — Шейн перевел взгляд на раскинувшуюся внизу панораму ночного города, но быстро вернулся к лицу Розанова. Тот крепко сжал челюсти. — Я возвращаюсь в Россию. Через три дня.

— Ого. — Они оба долго молчали. Шейн гадал, хотел ли вообще Розанов продолжить беседу. Он решил не настаивать. Они ведь не были друзьями. — Мне пора, — сказал он после нескольких минут созерцания города. — Родители могут быть еще на вечеринке.

— Родители. Понятно.

— Наверно... Думаю, увидимся уже в следующем сезоне.

Шейн протянул руку. Розанов задумчиво посмотрел на нее. Затем он повращал головой, осматриваясь вокруг.

Через долю секунды Шейна оторвали от перил и прижали к стене. Розанов грубо удерживал его за руки, впиваясь пальцами в бицепсы, и жадно целовал в губы.

Шейн запаниковал. Это было чертовски опасно, блядь. И глупо. И только все усложняло. И...

Он отвечал на поцелуй столь же яростно. Нахуй этого парня! Это же надо было заниматься подобным дерьмом. Прятался весь вечер на ебучей крыше, курил в темноте свои чертовы вонючие сигареты. Заставлял Шейна чувствовать себя виноватым за то, что получил награду, которую, блядь, полностью заслужил. А потом ему приспичило прижать Шейна к стене и целовать так, словно умрет, если оторвется от его рта.

Розанов продолжал целовать его, Шейн ощущал его твердые мышцы, вкус сигарет и горячий язык во рту.

Какого хуя?

Он схватил Розанова за лацканы смокинга и оттолкнул от себя. Они не могли заниматься этим на крыше. Ни в коем случае.

Шейн испуганно огляделся вокруг. Никого не было. Но, Господи, ведь мог же кто-то быть.