Переход к выбранной им Вольной станции гоблинов занял почти пятеро суток. Корвет “Троян” двигался в пространстве тихо, словно зверь, ступающий по мягкому снегу. На экранах управления – лишь тонкие нити навигационных линий и слабое свечение ближайших звёзд. После пустоты астероидного поля и мёртвого безмолвия разбитого гномьего корабля, пространство казалось почти уютным.

А когда в темноте пространства загорелись первые маяки Вольных систем, Кирилл уже знал, куда направится. Из множества станций он выбрал ту, что находилась ближе всего к анклаву гномов – промышленной – торговой колонии, окружённой торговыми путями и пиратскими маршрутами. Станция называлась “Хальден-Прайм”. Она была старой, местами ржавой, но жила, как огромный, шумный город, полный запахов машинного масла, озона и магического флюида.

С орбиты станция выглядела как гигантское кольцо, внутри которого вращались три отдельных уровня, соединённых тоннелями и энергетическими мостами. Наружные пластины корпуса были усеяны следами ремонтов, пристыкованными модулями и свисающими грузовыми платформами, словно наростами. А в центральной части сиял купол из прозрачного кварца, под которым находилась торговая зона – место, где можно было купить буквально всё. От контрабандных артефактов до схем гипердвигателей для гигантских кораблей – Мегаполисов.

– Добро пожаловать в логово безумцев и торговцев. – С лёгкой насмешкой произнесла Сейрион, когда станция заполнила собой главный экран мостика корвета.

– Зато здесь говорят со всеми. – Ответил Кирилл. – Даже с теми, кого предпочитают не замечать. И торгуют буквально всем…

Стыковка с арендованным причалом прошла штатно. А когда шлюз “Трояна” открылся, внутрь ворвался тёплый, насыщенный запахом металла и пряных паров воздух. Вольные станции всегда пахли практически одинаково – смесь машинного масла, магии и дешёвых стимуляторов, которыми пользовались докеры.

Коридоры станции были забиты разношёрстным народом. Массивные орки-грузчики, шустрые гоблины-торговцы, редкие разумные – полукровки, странствующие техномаги, и, конечно же, эльфы… Чаще всего свободные наёмники, или даже изгои, старательно избегающие встреч с представителями своих собственных кланов.

Каждый второй носил на себе что-то магическое. Рунические амулеты, встроенные импланты, серебряные кольца связи. Даже стены станции казались живыми – по ним пробегали тонкие линии магических контуров, поддерживающих энергосети.

Кирилл шагал уверенно, в сопровождении Сейрион и Ариэль. Его тёмная броня, покрытая гравировкой и встроенными фокусами, вызывала любопытство и уважение – на таких станциях внешний вид был лучшей защитой. Тем более, что сейчас он уже знал, куда идёт. Сначала – в секцию “Миррен-9”, где обосновались представительства торговцев, что торговали товарами гномов. А значит, напрямую могли иметь отношение к этой расе. Эта часть станции выглядела иначе. Стены выложены тяжёлыми панелями бронзы, в воздухе чувствовался запах каменного масла, а из дверей мастерских доносился звон металла и жар, словно от раскалённых кузнечных горнов. Здесь всё дышало старым ремеслом, и даже вентиляция гудела, как кузнечный мех.

Но даже здесь он не мог открыто заявлять о том, что обнаружил. Так как и сам прекрасно понимал, что среди гномов есть агенты эльфов. А значит, информация о том, кто именно передал гномам данные про нападение эльфов на исследовательское, а никак не военное судно, может очень быстро попасть “не в те руки”. А ему бы не хотелось получить на свою голову новые проблемы.

Ряды этого сектора торговцев гномьими товарами растянулись, как древний меховой пояс вокруг жилого кольца станции – тёмные, низкие лавки, навесы из заплатанной броневой ткани, подсвеченные пожелтевшими лампами и мерцающими рунами, уцелевшими с прошлых ремонтов. Здесь почти не было чистокровных гномов. В проходах шмыгали полу-горбатые полукровки с густыми бородками, сутулые ремесленники с заскорузлыми руками, сгодившиеся на преступную работу разумные, и те, кого не пустили назад в анклав. Они влачили торговлю в тени – не по собственной воле, а потому что кто-то должен был уметь чинить старую технику и знать цену старым реликвиям.

Кирилл шёл в центре своей группы – широкие плечи… Плащ, наброшенный на его бронированный скафандр, скрывал от нескромных взглядов тот факт, что это оборудование было достаточно новым… А его капюшон отбрасывал тень на лицо, не давай прохожим как следует его разглядеть. По обе стороны него шли две эльфийки, Сейрион и Ариэль, шагавшие рядом с мрачной точностью, присущей наёмникам. Или профессиональным воинам. Движения экономные. Взгляды – всегда настороженные, и высматривающие угрозу. Они не нуждались в шумных вывесках – их ауры и повадки говорили за них. Но рынок уже знал про таких, как они. Торговцы приподнимали головы, некоторые кланялись, другие же лишь сжимали пальцы на рукоятях ножей и смотрели равнодушным, скользящим по их фигурам внимательным взглядом.

Лавки – это были не чистые торговые павильоны, а скорее мастерские, костяк из которых составляли старые контейнеры, приваренные к полу, с вырезанными окошками, через которые продавцы показывали свои товары. Позади них располагались ящики, стопки панелей и стеллажи, утыканные буквально впаянными в металл рунными кристаллами. Над каждым прилавком – руническая вывеска, выцарапанная вручную или выжженная изнутри небольшим плазмотроном. “Ремонт рун”, “Запчасти для оборудования рудников”, “Старые ИИ – реанимация”, “Наборы стыковок”. Где-то крупно красовалась ниша “Артефакты под восстановление”. В этой лавке стояли старые чёрные ящики с выгоревшими кантами и следами попыток вскрыть.

Практически везде продавались товары. В большинстве своём ветхие, но вполне функциональные. Блоки рунного металла, порезанные на пластины и помеченные метками кланов. Местами видны следы перепайки, латки из других сплавов и впаянные крошечные кристаллы Души низшего калибра… Обломки вычислительных плат и интерфейсных консолей – толстые, покрытые налётом, с выпаянными чипами. На многих виднелись старые гномьи надписи, как печати. “Для рунотехников”, “сброс хлама”… Массивные аварийные ядра – второго – третьего поколения по гномьей номенклатуре – явно устаревшие по межзвёздным меркам, но для ремесленников на станциях и грузовых карго на орбите они золотой запас. Их можно переплавить в рунный инвентарь или применять как стабилизаторы. Бывшие в употреблении скафандры-латы, те самые “рунические доспехи”, потрескавшиеся от нагрева. Продавцы штопали шлемы, вставляли линзы, подменяли внутренние мембраны. Некоторые скафандры были украшены талисманами, оставшимися от прошлых хозяев, и дарующими “счастливые” коды – дешёвая суеверная накрутка цены… Аркано-механические инструменты – рукояти с вкраплениями кристаллов, мини-кузнечные наборы, портативные узлы калибровки рун, и даже пара устаревших дронов-зондов, которые могли ещё послужить в разведке или как трофеи… Кассеты с рукописями и даже скопированной памятью – листы металлических свитков, частично стёртые, кое-где с зашифрованными проходами. Для тех, кто знает, как “читать” такие вещи…

Всё это было не “новое” и очень часто даже не “сертифицированное”. Каждый предмет – с со своей собственной историей. Сваренные латы, с запаянной панелью, на которой ещё парой лет назад кто-то выцарапал имя. Продавцы знали, как раздувать легенду:

“Эта пластина – из корпуса разведчика, смотри на сварной шов!”

“Этот кристалл – лучшего качества, он из шахт Хальден-5!”

Каждый взрыв в прошлом становился причиной наценки сейчас.

Но Кирилл шел мимо, время от времени останавливаясь у прилавков и заглядывая в детали. Его взгляд был экономным и расчётливым. Он не восхищался. Он считывал. Он знал, что покупают здесь – и за какую цену можно продать. Его оценка шла по трем критериям. Функциональность… Возможность потенциальной перепродажи… И риск…

Функциональность – определяется состоянием внутренней структуры. Кирилл касался краёв панелей, просыпал рукой пыль в щели. Где панели не растрескались. Где кристалл не треснул и не поплыл от перегрева. Там товар можно восстановить до рабочего блока. Он щупал упругие жилы магопровода, слушал хруст керамических проводников, прислушивался к слабому вибрационному голосу живых рун – это давало понять, насколько предмет “чист” и как долго прослужит в новых руках.

Возможность потенциальной перепродажи – могла оцениваться тем, кто купит подобное дальше. Анархические ремонтные мастерские на станциях, карманные лаборатории гномов-отщепенцев, контрабандисты, строители за пределами контроля, или же крупные покупатели вроде гильдий, если поднести им подобный товар “повкуснее”. Кирилл мысленно распределял товары по корзинам. Ядра – в кузницу ремесленников… Вычислительные модули – в руки перепрошивателей карт и кибер-воров… Кристаллы Души – на черный рынок, куда их пустят как “платёжное средство”.

Риск… Это был ключевой фактор во всей этой торговле. Всё на виду означало, кто увидит, тот и узнает. Публичная продажа привлекала внимание резчиков кода и охотников за редкостями, а приватный сговор – требовал посредников с определённой репутацией. Так что сейчас, по всему тому, что он видел перед собой, Кирилл также изучал и самих продавцов. Ведь на данный момент парень искал тех, кто был готов работать тихо, без свидетелей, и тех, у кого были связи с анклавом или с гномьими агентами. Он помнил, что один неверный шаг – и нужная информация станет достоянием продавцов охотников, или, хуже, эльфийских наёмников и убийц. Вряд ли эльфы позволят той информации, что может привести к полноценному конфликту с гномами, выйти наружу и попасть в руки тех, кто в этом в первую очередь заинтересован.

Немного погодя, парень остановился у небольшой лавки, где продавали рунные пластины и даже какие-то битые чёрные ящики, “на запчасти”. В темном углу сидели двое – худенький торговец с глазками, как у ящерицы, и полукровка с бородкой, что мог быть каким-то ремесленником. Кирилл положил ладонь на стекло витрины и внимательно вгляделся. В одном из накопителей были видны следы рукописных записей гномов – старые штампы маршрутов, ломаные стрелы направлений, место, где кто-то удлинил линию координат. Мысленно хмыкнув, он оценил потенциал этого предмета. Восстановление потребует трёх типов инструментов и рунического воздействия, но в результате получится рабочая карта с шестидесяти – семидесятипроцентной точностью воспроизведения имеющихся данных. Рынок заплатит за такое двести – пятьсот империалов у средних перекупщиков или один-два кристалла Души высокого качества на черном рынке. В то же время надежного покупателя можно найти у специалистов с “пометкой анклава” – но за это придётся отдать треть выручки.

Сейрион подтянулась к нему, и произнесла практически неразличимым в этом гуле шепотом:

– Та лавка вон – она часто берёт на себя переключение рунических цепей. Работают тихо.

– Хорошо. – Ответил Кирилл. – Им будут нужны наши панели. Поставим их под видом “кузнечных реликвий”, а затем – посмотрим, кто купит на вторичке.

По ходу они встречали и “мастеров по оживлению” – старые киберпанели с наколотыми на них рунами-ремонтниками. Эти разумные умели превращать устаревшую начинку в нишевый продукт. Делали из старых процессоров медитативные ядра для храмов, кристаллы-резонаторы для самодельных щитов, и заменяли ядра в скафандрах так, чтобы та же рунная схема таких старых лат снова начала держать давление. Их почасовая цена была низка, но для фиксации нескольких единиц – достаточно выгодна. Пять империалов за сутки работы и одна мелкая рунная пластина в оплату.

Так же Кирилл присматривался и к поведению местных жителей. Кто мог бы быть заинтересован в его товарах… Кто просто смотрит… Кто записывает даже движения потенциального клиента… Он искал “тот самый взгляд” – настороженный, и острый, который исподтишка отмечает даже самые малейшие детали. Такие разумные могли быть потенциальными посредниками, или же теми, кто может продать информацию. Он замечал половую разницу в взглядах. У женщин-полукровок обычно глаз был смелее. Они крепче держали сделки. Но они были немного нервными. А у мужчин… Они были более спокойными и уверенными. Но на рожон не лезли. Среди их клиентов обычно были те, кто сумел пережить давление и презрение анклава и теперь жил в тени, готовый заплатить за шанс на статус или технологию.

Пройдясь вдоль нескольких лавок, Кирилл остановился у прилавка с неизвестным доспехом из чешуйчатого металла – тот самый, что они вынесли с “Гродхнома”. Он не выставлял его, держал в тёмном контейнере, но сумел незаметно вынуть часть пластины и провести тест на магнитный отклик. Чешуя вела себя как сплав органо-металлического происхождения – не совсем металл, скорее кованая биоструктура. В руках ремесленников она могла считаться легендой и поднять цену до уровня трёх камней Души высшего калибра у правильного покупателя даже за эту маленькую пластину. Но был тут и определённый риск. Так как кто-то в анклаве может узнать стиль ковки и спросить о её происхождении. Для продажи нужна сеть. Скрытые покупатели, доверенное лицо в гномьей среде либо крупный перекупщик, готовый прятать от любопытных подобную сделку.

И сейчас, размышляя над самой возможностью выяснить нюансы, касающиеся такого явно ценного защитного снаряжения, Кирилл отмечал по списку возможные каналы. Черный рынок уровня D-4 – быстрый, но опасный. Цена там может быть куда выше, но и риск разоблачения большой… Ремесленные братства на Вольной станции – платят меньше, зато контракт оформлен, и можно получить гарантию на требуемую оплату… Агент анклава – идеал. Даст признание находки и, возможно, доступ к торговым льготам, но потребует долю и соблюдение условий. Именно такого он сейчас и искал… Потайные библиотеки на станциях – платят знаниями и контрактами, а не деньгами. И если удастся что-то продать туда – информация может быть защищена архивным кодом…

Помимо цен, он считал и время. Срочная продажа – мало прибыли… Медленная – риск перехвата… Тактическое соотношение “сколько ждать – сколько получить” – решало всё. Он уже мысленно выбрал план, Часть оборудования с корабля гномов – уйдёт к ремесленникам, чёрный ящик и кристаллы Душ – оставить для торговли через агентуру анклава. А сам этот доспех – лучше всего скрыть, изучить глубже и затем… можно и самому начать использовать. Если он вполне функционален и имеет все необходимые уровни защиты.

Обдумывая всё это, парень краем глаза высматривал того, кому доверил бы рассказ о гибели “Гродхнома”. Он не искал громогласного и наглого. А того, кто ходит с опущенным взглядом, который умеет слушать и не сплетничать. Старый курьер в сером фартуке… Женщина с шрамом через щёку, у которой на руке виднелась татуировка молота – возможно, бывшая гномья работница… Полукровка – торговец, с лёгким заиканием – тот, кто обычно торговал с гномьими анклавами, но теперь был вынужден продавать свой товар на подобных станциях… Потом его взгляд задержался на одном разумном. Это был высокий широкоплечий мужчина в плаще, с тщательно спрятанным под капюшоном знаком анклава – тонкая полоска ржавого металла в виде молота. Он держался вполне себе спокойно, и быстро перемещался среди лавок как тень. Это и был бы идеальный кандидат – агент, который может подтвердить найденную исследовательским кораблём гномов Звёздную систему и помочь с официальным обращением к гномам. Но такие агенты дорого стоили. Они берут за подтверждение не просто деньги, а гарантии, обязательства и иногда – кровь.

Сейрион заметила его задумчивый взгляд и тут же тихо произнесла:

– Видишь того с молотом? Держись подальше. Он не тот, кому можно доверять просто так.

– Я знаю. – Ответил Кирилл. – Но он нужен нам больше, чем мы ему. Так что мы не будем первыми к нему подходить.

Они медленно ушли дальше по ряду, оставляя за собой запах машинного масла и тихую суету рынка. На выходе Кирилл оглянулся в последний раз. Лавки продолжали жить своей жизнью – кто-то чинил плату, кто-то торговал практически закопчёнными кристаллами, кто-то целыми днями держал биржу слухов. Он понимал, что каждый товар – это не просто металл или реликт, а билет в другую игру, где знания ценны вдвойне.

В кармане плаща тяжело лежал список – не цифр, а имён и узлов, которые он собрал за короткое время. Три лавки с ремесленниками… Один перекупщик с уровня D-4… Два разумных с пометкой “анклав-слив”. План формировался чётко. Продать часть оборудования… Спрятать доспех… И начать тихую игру с агентурой анклава гномов… Остальное зависит от времени и расчёта…