Под тусклым светом старых ламп, разливающихся по углам Вольной станции гоблинов, мир казался дышащим железом и гарью. Сквозь клубы пара и шепотки торговцев, глотавших хмельное в крошечных кружках из тусклого стекла, пробирался он – Кхарн Бронзовожил, агент анклава Гномов.

Его шаги отдавались глухо, будто в них звучал стук кузнечных молотов предков, и в то же время – глухой, чуть растянутый рык орочьего дыхания. Он был потомком непонятного, и фактически непредсказуемого смешения двух миров… Двух рас… Ни к одной из которых не принадлежал… Гномы терпели его – ровно настолько, чтобы не прогонять, а орки… Они всегда презирали подобных ему. Ровно настолько, чтобы не убить.

А он жил. И в этом – его маленькая победа. Кхарн был не так уж и высок, но плечи его были шире, чем у большинства чистокровных гномов. Кожа – серовато-зелёная, будто обожжённая бронзой. Борода – густая, чёрная, с примесью рыжеватых прожилок. В глазах светилось что-то от раскалённого угля, и что-то от затухшего костра. Он умел говорить коротко, как гном, и смотреть молча, как орк. А когда пил, пил до тех пор, пока железо в его крови не начинало звенеть.

На Вольной станции гоблинов “Хальден-Прайм” он был никем и всем сразу. Посредником… Охотником за данными… И даже копателем забытых архивов… Агент, шпион, искатель руды – называй как хочешь. Для анклава он добывал сведения о новых залежах, о маршрутах, о станциях, что могут хранить руду с примесями эфирных металлов. Но за каждым его контрактом стояла личная жажда – доказать, что даже полукровка может оставить имя, которое выкованы не молотом, а упорством. И вот в последние дни он буквально всем своим звериным нутром почувствовал, что наклёвывается что-то весьма существенное.

Очень часто Кхарн Бронзовожил сидел в своей маленькой каморке на верхнем кольце сектора “Бурый пояс” – самой старой части Вольной станции, где воздух пах перегретым металлом, копотью и озоном от старых энергетических линий. Свет исходил от единственного тусклого кристалла – огарка старого лампового накопителя, который тихо потрескивал, словно дышал. На столе перед ним лежали три предмета. Плоская руническая пластина с выгоревшим клеймом клана Дорр-Магран, фрагмент рунного контура стабилизатора гномьего корабля, как минимум, четвёртого поколения. А то и выше… И полуобугленная деталь магоканала – с трещинами и подпалами, будто по ней прошёлся адский огонь.

Он смотрел на эти предметы уже не первый час, задумчиво проводя по ним пальцами, как по живым. Каждый след, каждая царапина для него были рассказом. И рассказ этот ему сейчас категорически не нравился.

“Слишком чистая резка по крепежам… Не вырвано взрывом – снято вручную. Значит, не обломки после катастрофы… Кто-то разбирал корабль.”

Он нахмурился. Старое лицо, покрытое сетью ожогов и шрамов, исказилось в мрачной тени. Глубокие морщины между бровей легли, как следы сварки. Кхарн был из тех, кто видел смерть кораблей не на чертежах, а вживую – в открытом космосе, где трескаются балки, а металл воет от перегрузки. Он служил инженером на флоте анклава ещё тогда, когда Вольные станции считались отбросами цивилизации. Потом стал агентом. Поставщиком слухов, оценщиком обломков и охотником за теми, кто продаёт гномье наследие без разрешения. А сейчас на рынке, где неделями ничего стоящего не появлялось, вдруг всплыли вещи, которых тут просто не могло быть.

Тяжело вздохнув, он снова поднял фрагмент рунного контура, поднёс к свету и прищурился. По ободку были видны крошечные серебристые прожилки – следы плетения четвёртого уровня синтеза. Такую тонкую работу могли позволить себе только исследовательские корабли, а не рудники или патрули.

“Исследовательский класс… и не старше восьмого цикла. Не мусор времён Союза… Значит, кто-то нашёл один из наших экспедиционных кораблей. Но какой? Какой из кораблей подобного класса в последнее время пропал? Может быть, даже тот самый… “Гродхном”…”

Сама по себе подобная мысль была опасной. Имя этого судна никто не произносил вслух уже несколько лет – его исчезновение было одной из тех тайн, за которую анклав гномов платил молчанием. Корабль с экипажем из трёх десятков исследователей и целым модулем реликтового оборудования пропал в Неизведанных Регионах. На нём были и карты древних систем, и образцы новых минералов, и один не до конца изученный кристалл памяти, принадлежавший, как считали, эпохе Древних. И хотя если всё это оборудование, пусть и втридорога, но всё же можно было бы заменить, но то, что мог обнаружить в Неизведанных Регионах этот корабль, могло иметь просто невероятно большое значение.

И если кто-то действительно нашёл “Гродхном”, то это событие стоило не просто оплаты в империалах, или каких-то ценных металлах, не говоря уже про камни Душ… А целой Звёздной системы… А может быть и крови.

Размышляя над всем этим, Кхарн медленно поднялся. Металлический сустав на левой ноге щёлкнул, напоминая о старом ранении. Он подошёл к старому зеркалу, стоявшему в углу. Седая борода, заплетённая в узел, коротко поблёскивала в отражении. На груди – медальон с клеймом анклава, едва заметным под бронзовой патиной. Он был стар, но ещё не бесполезен. И даже в этой дыре его знали.

Всё также задумчиво он прошёлся по комнате, заглянул в ящик под полом и достал небольшой плоский диск – блок памяти для связи с внутренней сетью анклава. Вставил его в консоль, подсоединённую к потрескавшемуся экрану, и ввёл код. На засветившемся экране тут же вспыхнули жёлтые строки:

“Кхарн Бронзовожил. Агент второго кольца. Статус: активен. Обнаружены элементы корабельного оборудования гномьего производства. Происхождение – не установлено. Уровень тревоги – низкий. Требуется подтверждение?”

Он не стал подтверждать. Просто… Отключил связь…

“Нет, ещё рано. Если это и правда “Гродхном”, я не позволю, чтобы кто-то из молодых бюрократов взял это дело и завалил его бумажной волокитой. Сначала я выясню сам.”

Тяжело вздохнув, он снова сел на привычный до боли стул. На столе уже лежала карта станции – круглая, вся исчерканная пометками. Красным мелом он отметил те лавки, где заметил подозрительный товар. Сектор “Нижние арки”, ряды С-5, Е-3 и В-7. У всех – общий поставщик, судя по информации, что ему удалось аккуратно выудить – какой-то огр-полукровка, недавно прибывший на станцию. Но эти детали были слишком “чистыми” для обычного мусора. Значит, кто-то разбирал корабль аккуратно, возможно, с профессиональным знанием внутренней структуры.

“Инженер… или кто-то с доступом к документации. Не простой поисковик – мусорщик…”

Кхарн медленно втянул не раз ломанным носом воздух, и тут же ощутил знакомый привкус машинного масла и магии.

“Кто-то знает, что нашёл, но не понимает ценности. Или… Понимает… Но слишком хорошо.”

Он медленно перевернул выкупленную им пластину клеймом вверх. Чёрные борозды на бронзе были обожжены так, будто по ним прошёлся жар от плазменного выстрела.

“Боевые повреждения. Но выстрел – не снаружи, а изнутри. Огонь шёл из стыковочных отсеков… Значит, их атаковали изнутри корабля. Саботаж? Или предательство?”

Он знал эти следы. Сам не раз видел такое. Но только после мятежей. Когда экипаж, схваченный страхом, стреляет в своих, а не в врага. Тихо хмыкнув при этом, опытный агент Анклава снова тяжело опустился на стул, устало потер лицо.

“Если кто-то наткнулся на обломки “Гродхнома” – и ещё жив, значит, у него есть данные. А если у него есть данные, то у него есть карта. И, возможно, след каких-то находок или артефактов. Так что нельзя дать этой информации уйти в руки к торговцам.”

В дальнем углу тихо пискнул старый дрон-наблюдатель – медный шар с трещинами на линзе. Кхарн быстро бросил в него взгляд.

– Запусти наблюдение за рынком, сектор В. Фильтр по словам: “Грод”, “анклав”, “карта”, “Неизведанные Регионы”.

– Подтверждаю. – Тихо прошелестел сиплый голос дрона. – Обновление каждые шесть часов.

А Кхарн медленно прикрыл глаза и тихо усмехнулся.

“Посмотрим, кто ты, умник. Кто-то слишком “громко” шевельнул кости мёртвого корабля. А я стар, но нюх ещё не потерял.”

А на станции всё также шумел вечный рынок – снаружи гремели трубы, в коридорах гремели шаги, а где-то далеко внизу, за сотней отсеков, кто-то торговал руинами, не зная, что старый агент уже следит…

Криво усмехнувшись, Кхарн поднял свою чашку с крепким, дымным напитком, глотнул и хрипло пробормотал:

– Кто бы ты ни был, чужак… если ты нашёл именно то, что мне кажется… То очень скоро я тебя найду…

…………

На следующий день он сидел в угловом баре, где стены были исписаны старыми бирками с кодами грузов, а под столами – скопления ржавчины. На пальцах всё также виднелись следы меди, а на мозолистых ладонях темнели выжженные пятна от старых инструментов. Он пил густой настой, пахнущий болотом и машинным маслом, когда увидел его – того, кто подошёл, как тень, но не имел в себе тяжести настоящего огра. И кого действительно можно было бы признать полукровкой.

Он был выше среднего роста, но тонким, с черепом, не столь широким, как у соплеменников, и руками, где под кожей не перекатывались жилы, будто натянутые тросы. В его движениях было что-то немного нервное, как у того, кто ещё не совсем привык к окружающей обстановке. А в глазах тлело едва заметное беспокойство.

– Кхарн Бронзовожил? – Голос этого достаточно молодого парня был негромок, и даже почти вкрадчив. – У меня есть то, что ищет твой Анклав.

Кхарн не ответил сразу. Он поставил кружку на стол, вытер пальцы о подол куртки и глухо сказал:

– У меня нет друзей среди огров. И вряд ли появятся… Слишком уж вы… Нервные… Огры….

– А среди тех, кто знает о не так давно пропавшем исследовательском корабле гномов? – Слегка хрипло усмехнулся незнакомец. И эта фраза заставила воздух в баре будто на миг застыть. Криво оскалившись, Кхарн медленно поднял глаза на столь нежданного собеседника. В последнее время пропал только “Гродхном”. Тот самый исследовательский крейсер, исчезнувший на краю Неизведанных Регионов. Там могло быть всё, что угодно. Погибшие гномы… Пропавшие данные… И тайна, которая могла перевернуть баланс в колониях. Если информация о нём всплывёт – заговорят не только станции, но и столицы.

– Говори. – Тихо произнёс Кхарн после недолгих раздумий.

– Это не для ушей всей станции. – Огр-полукровка чуть качнул головой. – Здесь слишком много тех, кто слушает…

Кхарн почувствовал, как сжимается в нём гномья осторожность и орочье нетерпение. Сердце билось, как молот о наковальню. Ведь он и сам уже прекрасно понимал, что сейчас решается не просто сделка. Это шанс. Шанс выковать имя, которое, возможно, впервые прозвучит не в насмешку.

– Сколько ты хочешь за информацию? – Спросил он наконец.

– Запрошу мало, скажешь, что лгу… Запрошу много… Не сможешь заплатить… Давай… Я дам тебе кое-что из неё, а уже твои кураторы решат, сколько может стоить такое… Там есть всё… Гарантирую… И скажу сразу… Кто-то очень сильно не хотел, чтобы этот корабль вернулся в Метрополию… Тем более, с тем, что нашёл…

И Кхарн, впервые за много лет, не стал торговаться. Он знал, что за информацию иногда платят не деньгами, а судьбой. Но в этом жестком мире, где даже воздух пахнет металлом и подозрением, у него не осталось другого пути.

Он достал из внутреннего кармана небольшой мешочек – тяжёлый, звякнувший монетами из белого сплава, известными в этом мире как империалы.

– Хватит, чтобы ты не пожалел, что заговорил со мной. И… За первую партию данных. – Произнёс он. – Но, если врёшь – я лично заставлю тебя пожалеть, что родился.

Огр-полукровка лишь кивнул ему в ответ. И в его глазах сверкнул отблеск чего-то похожего на уважение. В это же время, снаружи, за толстым бронированным стеклом, медленно пролетали корабли с яркими сигнальными огнями, как гигантские медузы в темноте космоса. А внутри бара два полукровки, изгнанные и презираемые своими народами, обменивались тайной, которая могла изменить целый мир. И где-то в глубине души Кхарн чувствовал – может быть, именно это и есть путь к тому, чтобы наконец стать кем-то. Пусть даже ценой собственной крови…