МЭЙВЕН

На кухне я нахожу тетушек, пьющих чай за большим деревянным столом с Эзрой, который вскакивает на ноги, когда я вхожу.

От меня не ускользает одобрительный взгляд, которым тетушки одаривают друг друга, когда он это делает.

— Привет, Мэй, — тихо говорит он.

Эзра выглядит как настоящий ученый: стильный, в джинсах и сшитом на заказ темно-синем блейзере, под которым надета белоснежная рубашка на пуговицах. Его темно-русые волосы аккуратно уложены, будто их недавно подстригли, потому что так скорее всего и было: он неизменно стригся раз в две недели у парикмахера, которому доверял еще со времен учебы в колледже. Его оксфорды поношенные, но начищенные. Он неуверенно улыбается.

Его карие глаза за тонкими очками умоляют меня не убивать его.

Честно говоря, если бы убийство было законным, многие из моих знакомых были бы уже мертвы.

Не скрывая своего недовольства, я холодно говорю: — Привет, Эзра. Это сюрприз.

— Я знаю. Прости, что вот так нагрянул, но мне нужно было тебя увидеть. — Он бросает взгляд на Давину, затем на Эсме и откашливается.

— Мы оставим вас наедине, — говорит Эсме, поднимаясь, но я быстро придумываю другой план.

— Нет, вы двое, пейте свой чай. Мы с Эзрой прогуляемся по саду.

Я не хочу, чтобы он проводил в доме больше времени, чем необходимо. Поместье Блэкторн — не место для непосвященных.

Я бросаю на него взгляд, который означает: «Следуй за мной, иначе я тебя задушу». Пробормотав слова благодарности тетушкам, он выходит вслед за мной из кухни и через дверь попадает во двор.

Утро окутано туманом. С ветвей деревьев капает роса. Солнце — далекий размытый диск, его свет окутан темными облаками. Все звуки кажутся приглушенными. Я напоминаю себе, что нужно сохранять спокойствие и дышать, и иду через двор к железной скамейке и стульям возле березовой рощи.

Затем оборачиваюсь и жду Эзру.

Он отстает всего на несколько шагов. И, догнав меня, останавливается и засовывает руки в карманы джинсов.

— Я знаю, — начинает Эзра с виноватым видом. — Ты расстроена из-за того, что я приехал без предупреждения.

— Это так неожиданно. Тебе нужно было позвонить.

— Да. Прости. Но когда я услышал, что произошло, мне стало ужасно плохо. Я знал, что ты откажешься, если я попрошу тебя навестить, но мне кажется, что тебе сейчас нужна поддержка.

У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать.

— Как ты сюда попал? И как ты нашел этот дом?

— Я приехал из города прошлой ночью, а потом спросил у хозяйки гостиницы, в которой я остановился, не знает ли она, где живет Мэй Блэкторн. И та указала мне верное направление.

Эзра нервно усмехается.

— Она, э-э, еще сказала, что мне не стоит приближаться к этому месту после наступления темноты.

Я натянуто улыбаюсь.

— Местные жители и их глупые суеверия. Давай вернемся к началу. Ты уже знал, что я приехала домой на похороны бабушки, так почему ты решил, что мне сейчас нужна поддержка?

Он удивленно смотрит на меня.

— Люси рассказала нам вчера на собрании персонала.

От волнения у меня по коже бегут мурашки, а пульс учащается.

— Рассказала что?

— Вот черт.

Он вздыхает и закрывает глаза.

— Она тебе не сказала.

— Не сказала что, Эзра?

Он делает извиняющееся лицо, прежде чем сообщить мне неприятные новости.

— Тебя уволили.

На долю секунды я не понимаю, что он имеет в виду. Затем до меня доходит, и я в ужасе втягиваю воздух.

— Меня уволили из музея?

Эзра стонет.

— Мне так жаль. Не могу поверить, что ты узнала об этом именно так. Я думал, сначала скажут тебе!

У меня кружится голова, и я сажусь на железную скамью. Она ледяная, почти такая же холодная, как и мое тело.

Я не могу в это поверить. У меня никогда не было плохих отзывов о работе, никогда не было конфликтов с персоналом или посетителями, я никогда не переступала черту. Мы с начальницей всегда хорошо ладили, так что это совершенно неожиданно.

Затем моя подозрительная натура напоминает мне, что не стоит быть такой доверчивой. Я смотрю на Эзру, и мои мысли работают со скоростью света.

— На каком основании меня уволили?

— Люси не уточнила. Встреча была очень короткой. Она лишь сказала, что ты уволена, немедленно, и что поиск твоей замены начнется на следующей неделе. Мы все были в шоке.

— Не в таком шоке, как я, — бормочу я, гадая, у кого хватило бы власти уволить меня ни за что. Я могу назвать только одно имя.

Я явно выбрала не принца в отцы своей дочери.

Я провожу рукой по влажным волосам, а затем встаю, избегая взгляда Эзры.

— Мне нужно позвонить Люси и во всем разобраться. Спасибо, что проделал такой путь, но в этом не было необходимости. Я провожу тебя до машины.

Я отворачиваюсь, но останавливаюсь, когда Эзра усмехается.

— Ну, мне неловко говорить, но твои тети пригласили меня остаться здесь на выходные.

Я замираю, сжимаю челюсти и мысленно ругаюсь.

— Это не лучшая идея.

— Я уже сказал «да».

— Они поймут, если ты передумаешь.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— Но я не хочу.

— Эзра…

Подойдя ближе, он быстро говорит: — Это всего на несколько дней, Мэй. Я ехал семь часов, чтобы увидеться с тобой. Нам не обязательно говорить о нас, хорошо? Мы можем просто провести время вместе. Поужинать. Может, сходить в кино. Никакого давления.

Я не понимаю, почему Вселенная так старается сломить мой дух, но с меня хватит этого дерьма. К сожалению, мне надоело бороться с этим на каждом шагу.

— Послушай, я ценю твои старания. Это не изменит моего мнения о нас, но я действительно ценю то, что ты проделал весь этот путь, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Тем не менее мне некомфортно, что ты остаешься в доме. Прости, но я так чувствую. У меня есть Беа, и сейчас я испытываю сильный стресс…

— Я все понимаю, — перебивает он. — Это совсем не проблема. Я остановлюсь в гостинице. В воскресенье утром я вернусь в город.

Когда я не отвечаю, Эзра подходит ближе и понижает голос.

— Я ничего не жду. Серьезно. Ты мне просто небезразлична, Мэй. Нет причин становиться чужими только потому, что мы больше не встречаемся. Позволь мне быть твоим другом.

Другом. Я бы посмеялась над этим, если бы не было так грустно.

У меня нет друзей. У меня есть секреты. Есть багаж и душевные раны. Но друзей у меня никогда не было и до сих пор нет, потому что я Блэкторн.

Если бы у нашей семьи был девиз, он звучал бы так: «Идите на хрен».

Но, как ни странно, тетушки, похоже, прониклись симпатией к Эзре во всем его очаровании ботаника в темно-синем блейзере. Должно быть, это склонило чашу весов в его пользу, потому что я ловлю себя на том, что соглашаюсь с ними.

— Ладно. На выходные. Но как друзья, верно?

В его улыбке появляется облегчение. Кивая, он соглашается.

— Просто как друзья. Это будет здорово.

Мне кажется, он сильно преувеличивает.

Мы заходим в дом в неловком молчании, но оно не причиняет боли. Вернувшись на кухню, мы сидим и болтаем о пустяках с тетушками, которые за спиной у Эзры многозначительно подмигивают мне.

Я улыбаюсь и делаю вид, что ничего не замечаю, потому что это же моя гребаная жизнь, верно?

Беа спускается по лестнице как раз в тот момент, когда Эзра уходит. Я смотрю, как его машина выезжает за ворота, затем оборачиваюсь и обнимаю дочь.

— Доброе утро, милая.

— Доброе утро.

— Ты поздно встала.

Зевая, она кивает. Беа вялая и бледная, с сонными глазами, длинные волосы спутаны. Я глажу ее по волосам и спрашиваю, снились ли ей приятные сны.

— Мне снова приснилось, что я большая черная собака. Только на этот раз я охотилась.

— На кого охотилась?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Я толком не разглядела, потому что была в какой-то пещере или туннеле, и там было темно. Но, вроде как, это была ящерица. Только огромная.

Кажется, дочь не расстроилась из-за этого, поэтому я целую ее в макушку и веду за руку на кухню завтракать, а когда она заканчивает, оставляю ее заниматься с Кью. Они устраиваются в большой комнате у незажженного камина, чтобы Беа могла закончить последние уроки перед школой, а я поднимаюсь наверх и звоню своей начальнице.

Я попадаю на ее голосовую почту, поэтому оставляю сообщение и звоню ее боссу.

Там тоже голосовая почта. Я просматриваю свою электронную почту, чтобы проверить, не пропустила ли я что-нибудь от них. Когда поиск ничего не дает, я отправляю им электронное письмо с просьбой созвониться.

Теперь становится понятно зачем Ронан забрал мой пистолет. Он понимал, что я сделаю с ним, когда узнаю, что он поспособствовал моему увольнению из музея.

Его интеллектуальные игры — это что-то с чем-то. Макиавелли ему и в подметки не годится. Следующий звонок я делаю самому темному принцу.

— О, привет, — говорю я, когда он отвечает. — Не помешаю ли я чему-то важному?

— На самом деле, ты помешала многим вещам. Почему ты злишься на меня сейчас?

Ронан слышит, что моя показная вежливость лишь прикрытие для настоящей ярости.

— Кто, я? Я не злюсь. Я просто сижу и думаю, что мне делать со всем этим свободным временем теперь, когда меня уволили с работы, ради которой я так долго училась и до сих пор выплачиваю студенческие кредиты. Я слышала, что пиклбол¹⁵ — довольно увлекательное занятие, но я беспокоюсь за целостность своих лодыжек.

Проходит несколько секунд, прежде чем он говорит: — Уволили?

— Ах. Ты так убедительно говоришь. Интересно, есть ли твоя фотография в Книге рекордов Гиннесса в разделе «Самый большой придурок»?

— Перестань умничать и скажи мне, о чем ты говоришь.

Не обращая на это внимания, я произношу: — Нет, «Самый большой придурок» — это слишком мягко сказано. «Самый большой хрен»? — Я смеюсь. — Точно во многих смыслах.

— Теперь она шутит про пенис, — бормочет Ронан.

— Тебе повезло, что я не пробиваю в твоем теле дыры пулями!

— Хм. Она в ярости.

— Да, я в ярости, и перестань говорить обо мне в третьем лице. Я не королевских кровей, и ты тоже, что бы ты о себе ни думал.

Его терпение на исходе.

— Ладно, Мэйвен, — рычит он, — теперь ты можешь использовать все умные словечки, которые знаешь, и объяснить мне, о чем ты, черт возьми, говоришь.

Мы дышим друг другу в трубку в напряженной тишине, пока я не беру себя в руки.

— Я выражусь вежливо, а не так, как мне на самом деле хочется. Это из-за тебя меня уволили?

Ронан фыркает.

— Ну-у, я уверен, что твоя очаровательная натура сделала всю работу за тебя, милая.

Я наслаждаюсь тем, что он назвал меня «милой», но потом отбрасываю это в сторону, чтобы вернуться к своей ярости.

— Это часть твоего плана, не так ли?

— Мне не следует спрашивать, но что это за план?

— Тот, который должен довести меня до безумия!

— Очевидно, он работает, — сухо произносит он.

Пар, поднимающийся от моей головы, наверное, завивает мои волосы.

— Я не знаю, в какую игру ты играешь, Ронан, но я не позволю тебе разрушить мою жизнь. Я серьезно.

Его голос становится смертельно тихим.

— Это не игра, Мэйвен. То, что между нами, никогда не было шуткой. С самого начала это было вопросом жизни и смерти. Все или ничего. Пан или пропал. Делай или умри.

Я отодвигаю телефон от уха и корчу гримасу.

— Извините, должно быть, я набрала не тот номер. Я позвонила одному сумасшедшему. А на самом деле искала другого сумасшедшего. Того, кто в свободное время занимается злодейскими махинациями.

Наступает долгая тишина. Затем раздается тяжелый вздох.

Я уверена, что Ронан тренировался, воспроизводя именно этот звук, чтобы добиться нужного баланса обиды и разочарования, потому что вздох звучит слишком убедительно.

Он звучит измученно.

Этот великий притворщик просто ужасен.

Но Ронан явно не собирается уступать мне ни капли, поэтому я спрашиваю, где мой пистолет.

Он издает насмешливый звук, на который способен только самодовольный король.

— Эту глупую маленькую шестизарядку ты называешь пистолетом? Я выбросил ее в мусорное ведро. Я куплю тебе что-нибудь получше.

Кто выбрасывает пистолет в мусорное ведро? Что не так с этим человеком?

— Пожалуйста, пусть это будет один из тех лазеров из «Звездного пути», которые могут испарять злодеев одним нажатием кнопки. Это было бы очень полезно.

Через мгновение Ронан говорит: — Знаешь, что я думаю?

— Нет, но я уверена, что это что-то революционное.

— Какой чертовски умный рот. Я хотел сказать, что, по-моему, это еще один повод позвонить мне.

— Подожди, я перемотаю запись, чтобы ты мог услышать свой мелодраматичный вздох.

— Если ты действительно думала, что я отстранил тебя от должности, почему ты сразу не обратилась в полицию? В прессу? К кому-нибудь из моей армии врагов? Разве это не было бы лучшим решением — рассказать о моих проступках общественности, которая, без сомнения, была бы в восторге от того, что злодей из большой корпорации наконец-то получил по заслугам?

Я на мгновение задумываюсь, а затем киваю.

— Хорошая мысль. Мне нужно закончить разговор, чтобы сделать несколько звонков.

Повисшая тишина испытывает мое терпение на прочность. Я сажусь на край кровати и сжимаю переносицу.

— Значит, ты все отрицаешь, — говорю я.

— Да, черт возьми, я все отрицаю, потому что не имею к этому никакого отношения.

Ронан настаивает на своем. Я измотана и не знаю, что делать.

— Твое недоверие оправданно, — говорит он низким, успокаивающим голосом. — Я знаю. Может быть, когда-нибудь у меня появится шанс все исправить. Но я не виноват в том, что тебя уволили. Я не могу тебя переубедить, но нравится тебе это или нет, это правда.

У меня начинает кружиться голова. Меня тошнит от усталости или, может быть, от голода. Мне хочется швырнуть в него камнем, но в то же время я хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

И я разочарована тем, что второе желание гораздо сильнее.

Я решаю, что сейчас самое время набраться смелости и сказать ему то, что думаю. В конце концов, возможно, мы разговариваем в последний раз, и я просто не могу больше держать в себе эти мысли.

Я собираюсь отпустить их.

— Всю свою жизнь я несу груз на своих плечах. Этот груз невидим для всех, кроме меня, но он есть, и с каждым днем все сильнее давит на меня. Я его не выбирала. Он был дан мне. Это моя ноша, но я больше не хочу ее нести. Я просто хочу почувствовать себя легкой и беззаботной. Но мне некуда безопасно положить этот груз, поэтому мне приходится продолжать нести, пока он не переломает мои кости и не превратит меня в пыль, и от меня ничего не останется.

Я тяжело вздыхаю, а затем снова начинаю говорить: — Я устала, Ронан. Устала гадать, устала бороться, устала скрывать, кто я такая. Я просто хочу покоя. Но я не могу обрести покой без ясности. А ясность не могу обрести без твоей помощи.

Он молча ждет, прислушиваясь.

— Я не в восторге от того, что между нами произошло, — произношу я. — Я застряла там. Мне кажется, что я заперта в комнате без дверей. Помоги мне найти выход.

— Как?

— Расскажи мне свою версию событий.

В его молчании есть что-то мрачное, но оно не холодное и не злое. Оно угрюмое и почему-то безнадежное.

Наконец Ронан заговаривает.

— Не по телефону. Давай поговорим лично. Мне нужно видеть твое лицо.

Он никогда не облегчал мне задачу. Даже сейчас. За все приходится платить.

— Когда?

— Сегодня вечером.

Мы с Эзрой встречаемся сегодня вечером за ужином, поэтому я предлагаю перенести встречу на завтра.

— В шесть часов. У меня.

Ронан отключается, не дав мне ответить. Через несколько секунд раздается звонок. Глядя на номер на экране, я вздыхаю.

— Здравствуйте, мистер Уокер.

— Значит, вы не в тюремной камере. Я уже начал сомневаться. Вы должны были позвонить мне сегодня утром.

— Простите за это. Здесь все немного вышло из-под контроля.

Он ждет, что я продолжу. А когда я молчу, то спрашивает: — Хотите рассказать, что произошло прошлой ночью после нашего разговора?

— Вы имеете в виду, ходила ли я в церковь?

— Да, именно.

— Ходила.

— И?

Я думаю об этих огромных жутких клетках и неестественно большом когте, который я сняла со стены. Затем вспоминаю, как проснулась в постели Ронана и как нежно он меня обнимал. Он сказал, что выбросил мой пистолет, и довольно убедительно отрицал свою причастность к моему увольнению. Я думаю о нашем свидании завтра вечером и о том, что оно может значить для нас обоих.

А потом я лгу.

— Там не было ничего интересного.

Мистер Уокер хмыкает.

— Значит, ваша теория оказалась бредом.

— Похоже на то.

Его тон становится резче.

— Тогда почему вы сказали, что все вышло из-под контроля?

Отлично. Теперь мой частный детектив будет следить за мной.

— Не знаю, сколько времени вы проводите со своими родственниками, мистер Уокер, но я тут живу со своими тетушками уже несколько недель. Мое психическое здоровье висит на волоске.

Он усмехается.

— Мне достаточно одного ужина с родственниками жены, чтобы понять это.

— Значит, вы понимаете о чем я говорю.

— Конечно. И если вы решите рассказать мне то, что скрываете, знайте, я все еще считаю себя работающим на вас, даже несмотря на то, что вы меня уволили.

Этот человек непростительно умен. Палка о двух концах. Но я не могу в этом признаться, поэтому вместо этого благодарю его.

— Я ценю вашу поддержку. И позвоню вам, если что-то еще понадобится.

— Обязательно позвоните, мисс Блэкторн. У меня такое чувство, что я скоро получу от вас вести.

Мы прощаемся и кладем трубку, но его слова звучат у меня в голове весь оставшийся день.

Кажется, мы оба понимаем, что бы ни происходило в Солстисе, это еще не конец.