МЭЙВЕН

Вспомнив, как загадочно Ронан говорил о том, что за домом кто-то присматривает, я сказала Эзре, что встречусь с ним в ресторане. В любом случае так будет лучше, потому что если он не заедет за мной, то это будет не совсем свидание.

Я знаю, что он согласился на то, что мы будем просто друзьями, но вы же не будете ехать семь часов, чтобы увидеться с другом, который недавно с вами расстался, даже если его уволили с работы.

В этом нет смысла.

Это больше похоже на то, как если бы странствующий рыцарь прискакал на своем белом коне, думая, что спасет положение. Если так, то этот ужин будет чертовски унылым.

Эзра ждет меня у входа в итальянский ресторан. Я машу ему в знак приветствия, надеясь, что в этом месте нет больших кусков цемента, которые могут упасть мне на голову. Официантка провожает нас к столику, а затем уходит, приняв заказ на напитки.

— Я хотела бы задать тебе вопрос, — говорю я, — если ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю. В чем дело?

— Почему ты не упомянул о собрании персонала, когда мы разговаривали по телефону?

Он берет со стола льняную салфетку и расстилает ее на коленях, затем выравнивает тарелку так, чтобы узор по краям совпадал с узором на столовых приборах.

— Я думал, ты уже знаешь. Мне и в голову не приходило, что Люси не расскажет тебе первой. Но ты говорила так странно, так взволнованно, что я решил взять выходной и приехать сюда, чтобы увидеться с тобой.

Оторвав взгляд от тарелки, Эзра смотрит мне в глаза.

— Кажется, тебе не помешал бы друг.

Опять это слово. Возможно, он немного запутался в его значении.

— Это было очень мило с твоей стороны.

— Тебе удалось связаться с Люси?

Я качаю головой.

— Я оставила ей голосовое сообщение. И электронное письмо тоже. Не знаю, перезвонит ли она мне. У меня такое чувство, что мне придется иметь дело либо с отделом кадров, либо с юридическим отделом.

Его взгляд становится мрачным.

— То, как они это сделали, просто отвратительно. Ты такой ценный член команды.

— Это мило с твоей стороны. Я до сих пор не могу в это поверить.

— Ты уже думала о том, что будешь делать дальше?

Я усмехаюсь без тени юмора.

— Пока рано строить планы. Я собираюсь сосредоточиться на мартини, который мне принесут. Это все, на что способен мой мозг. Последние несколько недель были безумными. Я никак не могу встать на ноги. Каждый раз, когда я отворачиваюсь, меня ожидает новая катастрофа.

— Я понимаю, что ты расстроена. Тебе пришлось пережить много потрясений.

По его нежному взгляду я вижу, что Эзра вспоминает о нашем расставании. Мне неловко, я ерзаю на стуле и молюсь, чтобы поскорее принесли мартини.

К счастью, ждать пришлось недолго. Напиток холодный, бодрящий и вкусный. Я делаю глоток и с удивлением вижу, как Эзра жадно пьет красное вино. Он никогда особо не увлекался алкоголем.

— Ты нервничаешь, — замечаю я, наблюдая за ним.

Он поправляет очки на носу и смеется.

— Я и забыл, какая ты устрашающая, когда остаешься со мной наедине.

— Эзра, это всего лишь мое лицо. Я не могу ничего поделать с тем, что оно пугает людей.

Ронана оно ни капли не пугает, но я не думаю о нем.

— Ты не страшная, просто напряженная.

Когда я поднимаю бровь, он признается: — Ладно, ты права пугающая. Но в хорошем смысле. Это держит людей в тонусе.

Как, должно быть, приятно иметь лицо, при виде которого люди не убегают с криками. Я пытаюсь улыбнуться, но, судя по выражению лица Эзры, это не производит должного эффекта.

Когда я перестаю улыбаться, он, кажется, вздыхает с облегчением.

— У тебя такие красивые волосы. Я не видел, чтобы ты носила их распущенными. И корни интересные.

Это вежливый способ сказать «странные».

Он не знал, что мой натуральный цвет красный, потому что волосы на всех остальные частях моего тела выбриты или удалены воском. А брови я крашу в темный цвет, чтобы они сочетались с моими волосами.

Стирание прошлого — это серьезное обязательство.

— Спасибо.

Мы сидим в неловком молчании, избегая смотреть друг на друга, пока Эзра допивает остатки вина и жестом подзывает официантку, чтобы та принесла еще. Я решаю, что сейчас самое подходящее время спросить его мнение.

Вынув коготь из сумочки, я кладу его на скатерть и пододвигаю к нему.

— Что ты об этом думаешь?

Он наклоняется и щурится, глядя на него, но не прикасается к нему.

— Он настоящий?

— Не знаю. Раз уж ты специалист по приматам, я решила спросить. Я никогда раньше не видела такого большого когтя.

Эзра поднимает его и вертит в руках, внимательно рассматривая. Затем качает головой.

— Это не коготь животного.

Я удивляюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Он показывает на зловещий полумесяц.

— Это коготь хищной птицы.

Как только он произносит это слово, я все понимаю. Когти обычно бывают у хищников, которые наносят ими удары, чтобы убить свою жертву, например у хищных птиц. Но чтобы у птицы вырос такой коготь, она должна быть размером с гориллу.

— Есть предположения, от какого это животного? — спрашиваю я.

Эзра задумчиво изучает его, а затем качает головой.

— Больше всего похоже на коготь гарпии, огромного хищника, обитающего в тропических лесах Южной Америки. Но даже они не такие большие, как птица, которая его потеряла. Если, конечно, он настоящий. В чем я сомневаюсь, учитывая отсутствие текстуры и борозд. Он слишком идеальный. Где ты его нашла?

Эзра возвращает его мне и с готовностью принимает бокал вина, который только что принесла официантка.

Я убираю коготь обратно в сумочку и пожимаю плечами.

— На прогулке.

Мы заказываем еду и наслаждаемся приятным, ничем не примечательным ужином. Я допиваю свой мартини, а Эзра выпивает еще два бокала вина. К тому времени, как мы заканчиваем есть, его щеки покрываются пятнами, глаза стекленеют, и он слишком громко смеется над тем, что совсем не смешно.

Он пьян.

Как глупо с моей стороны было думать, что эта неделя не может стать еще хуже.

Когда приносят счет, он настаивает на оплате. Затем тяжело вздыхает и резко встает, оттягивая воротник.

— Мы можем выйти на улицу? Мне нужно подышать свежим воздухом.

На тротуаре Эзра нервничает. Когда я говорю ему, что нужно отвезти его обратно в гостиницу на его машине, он настаивает, что с ним все в порядке.

— Ты выглядишь не настолько хорошо, чтобы садиться за руль, не совершив при этом уголовного преступления.

— Я просто нервничаю. Я… Я хочу тебя кое о чем спросить. Давай зайдем за угол. Я не хочу делать это на тротуаре.

Озадаченная его странным поведением, я смотрю, как он, пошатываясь, огибает здание и исчезает в переулке.

Я оглядываю улицу. На ней почти никого нет, только пожилая пара, идущая рука об руку по противоположной стороне, и женщина, разглядывающая витрины в квартале отсюда. Уличные фонари горят, город погружается в темноту, и все как обычно.

Почему он так странно себя ведет?

Я иду в переулок и вижу, как Эзра расхаживает взад-вперед перед переполненным мусорным контейнером, заламывая руки. Он останавливается и смотрит на меня.

— Эй, ты в порядке?

— Да.

Я захожу в переулок, избегая скользкого черного ручья, текущей по центру мощеной булыжником дороги, и встречаюсь с ним у мусорного бака. Я почти ожидаю, что из него выскочит кто-то в маске и с пистолетом и затащит меня в ближайший фургон, потому что такой уж у меня выдался месяц.

Вместо этого Эзра разглаживает лацканы своего пиджака, переминается с ноги на ногу, делает вдох и выпаливает: — Думаю, нам стоит пожениться.

О боже. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы меня похитили.

— Ну. Это, э-э… это неожиданно.

Он подходит ближе и кивает.

— Я понимаю. Позволь мне изложить ход моих мыслей.

— В этом нет необходимости…

— Я знаю, что ты меня не любишь, — перебивает он. — Если честно, я и сам не знаю, люблю ли я тебя. Ты просто такая… Но мы подходим друг другу по возрасту и по характеру, и я все просчитал, Мэй. Шансы на то, что кто-то из нас найдет более подходящего партнера, составляют один к миллиону.

Я не могу в это поверить. Первый раз мне делают предложение руки и сердца в темном переулке перед зловонной кучей мусора пьяный ученый, которому сначала нужно было подсчитать цифры.

— Это, безусловно, убедительный аргумент, — произношу я.

Совершенно не уловив моего саркастического тона, Эзра снова нетерпеливо кивает.

— Я тоже так думаю! Но подожди, это еще не все.

Этого не может быть. Я живу в рекламном ролике. Он вот-вот достанет из-под пиджака набор ножей и скажет мне, какую выгодную сделку я заключу, если выйду за него замуж, потому что эти ножи идут в комплекте. И они самозатачивающиеся.

— Я больше ничего не хочу слышать.

— Пожалуйста, дай мне закончить.

Эзра, пошатываясь, обходит меня, и мне приходится повернуться, чтобы посмотреть, как он расхаживает перед входом в переулок. Он настолько взвинчен, что не может устоять на месте, но также слишком пьян и постоянно шатается.

— Я все обдумал. Знаю, что тебе нужно личное пространство, и я тоже люблю уединение, так что мы можем договориться, если ты хочешь. Мы можем жить каждый в своем доме, вести свою жизнь и видеться по выходным. Конечно, если ты хочешь жить со мной, я не против. В любом случае я буду за все платить.

Он бросает на меня жалостливый взгляд.

— Особенно сейчас, когда ты безработная, тебе стоит воспользоваться возможностью сэкономить.

Я никогда не слышала ничего более расчетливого и менее привлекательного. То, что Эзра счел такой подход хорошим, доказывает, как мало он меня знает. Ошеломленная, я смотрю на него, пока он продолжает.

— Я знаю, какая ты независимая, но Беа нужен отец. И, если говорить совсем на частоту, ты не становишься моложе.

— Мне еще нет и тридцати!

— Тем не менее твоя фертильность уже резко снизилась. Девяносто процентов твоих яйцеклеток уже не функционируют. Через несколько лет ты станете бесплодной.

— Кто вообще говорил о детях, черт возьми?

Он удивленно моргает.

— Разве не этого хочет каждая женщина?

Я начинаю задаваться вопросом, какие у него отношения с матерью.

— Нет, мы хотим любви, уважения и партнера, который не будет полным придурком. И даже этого, кажется, слишком много.

Он секунду изучает выражение моего лица, а потом спрашивает: — У тебя месячные? Ты кажешься ужасно эмоциональной.

Я сердито смотрю на него и резко отвечаю: — Эзра, пожалуйста, будь осторожнее. Твой нос все еще прямой. Это может продлиться недолго.

Он резко останавливается и снова смотрит на меня с жалостью.

— И последнее. Ты правда думаешь, что сможешь найти кого-то лучше меня?

Этот вопрос задевает. Так и было задумано. Он явно наслаждается моим болезненным выражением лица. Уголки его губ приподнимаются в жестокой улыбке. Затем Эзра переводит взгляд куда-то над моей головой, и его улыбка быстро исчезает.

Он напрягается. Его лицо бледнеет. Рот искажается, и он издает тихий сдавленный крик.

Отступив на шаг, он спотыкается и падает на задницу. Затем быстро поднимается на ноги и убегает прочь по улице, не оглядываясь.

Мое сердце бешено колотится. Я оборачиваюсь и смотрю через плечо.

Там ничего нет.

Переулок пуст.