Хромая, Алексей спустился вниз. Его никто не удерживал. Вельская и её гости старательно делали вид, что Алексея Эйлера не существует.
Дворецкий подал Алексею ещё не согревшееся пальто, трость и докторский саквояж. Заглушая желание ещё пару минут постоять в тепле, Алексей оделся, кивнул на прощание дворецкому и шагнул в ночь.
Во дворе его поджидал водитель «Лорелея», тот самый «синеглазый цыган» из кухаркиной мечты.
– Пойдём-ка, барин, со мной, – относительно вежливо заявил он. Отказа это предложение не подразумевало. Парень выглядел мирно, да только в руках вертел тонкую металлическую цепочку, автоматически перебирая звенья, как иные вертят чётки. «Этой цепью и задушен Ёршик», – устало подумал Алексей.
– Да не пужайтесь вы так! Андрей Давидович зовёт, – снисходительно пояснил водитель.
– Куда зовёт?
– Дак в конюшню, – и парень кивнул на гараж.
Лошадями в конюшне и не пахло в самом прямом смысле. Ни животного запаха, ни сена, ни денников не бывало здесь никогда. Зато в поддельной конюшне нашёлся чёрный блестящий «Форд», похожий на фургон. По сравнению со щегольским «Лорелеем» этот автомобиль был крепок, основателен и совершенно не подходил Анне Юрьевне. А вот тучному господину Туманову – вполне.
Сам Туманов стоял у автомобиля и курил сигару. Выдыхаемый дым клубился вокруг него. Мужики, которых внутри гаража оказалось не меньше десятка, на холодном воздухе дышали паром, и все вместе это было похоже на театральные спецэффекты для создания угнетающей атмосферы. А может, у Алексея от страха разыгралось воображение. Он до боли прикусил щёку и заставил себя мыслить трезво: есть лишь холодное помещение и несколько мужчин в нём. Которые, к сожалению, не желают ему добра.
Алексей заставил себя выпрямить спину и оглядеться. Освещение в гараже было неровное, но всё же достаточное, чтобы разглядеть большое количество ящиков у стен. Такими же ящиками было заполнено заднее сиденье «Форда». Видимо, в тот момент, когда он пришёл к Вельской, слуги как раз занимались тем, что грузили автомобиль. В прошлое своё посещение он уже видел подобную погрузку, да не придал значения.
Туманов сделал движение рукой, и Алексея легонько, в некотором роде даже почтительно, подтолкнули к двери «Форда» с пассажирской стороны. Саквояж с поклоном вынули из рук. И, наскоро обыскав карманы, вытащили пистолет, патроны и передали Туманову.
Алексей сел, куда велели, и поморщился. В салоне пахло металлом и оружейной смазкой. Нетрудно догадаться, чем наполнены ящики сзади. Только вот зачем Туманову оружие, да ещё в таком количестве?
Господин Туманов, будто вовсе не замечая Алексея, сел на водительское место и продолжил курить. Будто невзначай, подчинённые Туманова окружили автомобиль и стояли, спокойно переговариваясь. Только ни малейшей лазеечки между ними не осталось. Положение выглядело безвыходным в прямом смысле слова.
Автомобиль постепенно наполнялся дымом, но окна были плотно закрыты. Алексей поморщился, дышать становилось тяжело и неприятно. Алексей скорчился в кресле, уткнув нос в воротник пальто.
Господин Туманов курил, время от времени поглаживая пухлой рукой руль. Пистолет выглядел игрушкой в его огромных руках. Медленно, будто с удовольствием, он поместил каждый патрон на предназначенное ему место.
Алексей заставил себя ждать и не предпринимать попыток разбить гнетущую тишину. Наконец Туманов вздохнул и затушил остаток сигары в автомобильной пепельнице[91]:
– Ай-я, Алексей Фёдорович, сколько же от вас неудобств, вы бы только знали!
От его игривого тона стало ещё страшнее.
– Мешаете вы мне, – прижав пистолет к сердцу, проникновенно сообщил Туманов. – Так сильно мешаете, что я уже готов с вами проститься. Анне Юрьевне стало лучше, за это спасибо. А в остальном… ох мешаете…
Алексей молчал, выглядывая из воротника пальто. Ум его метался, не в силах выбрать, какую задачу решать первой: спасаться из очевидно небезопасной ситуации или сначала проверить озарившую его догадку. Металлический запах в автомобиле всё сильнее смешивался с табачным, игнорировать его становилось всё труднее.
– Андрей Давидович, это ведь вы – заказчик, для которого Афоня и его люди ограбили поезд? Это же ваш порох был в церкви?
Алексей слышал свой голос, произносящий слова, и холодел от ужаса. Неприятно признавать, но, судя по всему, у него совершенно атрофирован инстинкт самосохранения, а вот процент глупости изрядно повышен. Вполне вероятно, что только что он значительно сократил время своей жизни.
Туманов в изумлении развёл руками:
– Ну вот зачем вы вынуждаете меня быть грубым, я этого не люблю… Позвольте…
Он внимательно глянул в лицо Алексея, примеряясь, и аккуратно приложил пистолет к самой середине лба.
– Вы не представляете, какое удовольствие доставит мне ваша смерть!
Туманов по-прежнему ласково улыбался, но губы его подрагивали от тщательно сдерживаемой ненависти. Алексей вдруг улыбнулся, развеселившись от ситуации, поднял указательный палец и отодвинул дуло пистолета в сторону:
– Андрей Давидович, вы же не хотите забрызгать моей кровью новый автомобиль? Хлопотно её оттирать, поверьте хирургу. Вот если бы вы достали удавку, я бы беспокоился, а так… Но раз уж мне недолго осталось, удовлетворите моё любопытство. Вы убили Малиновскую? Никак не могу понять, каким образом. Макрушин утверждал, что она застрелена, но ведь это неправда! Выстрелов не было. Зря, кстати, вы забрали пистолет с места преступления, хотя понимаю, вещь красивая.
Внезапно Туманов тоже улыбнулся, хотя взгляд его по-прежнему был напряжён. И произнёс несколько даже сочувственно:
– Как же вам хочется всё знать… Вы так настырно суёте нос в чужие дела, что даже смерть вас не пугает!
– Признаюсь, мне и самому это странно, – покивал Алексей.
Туманов криво усмехнулся:
– Эта дура пока на Анну Юрьевну кричала да пистолетом трясла, ко мне спиной повернулась. Никогда ведь не знаешь, какая глупость в твоей жизни окажется последней, правда? А я ужасно не люблю, когда на Аннушку кричат! Да никто ранее и не осмеливался… Там, в церкви, ваза каменная была, с цветочками, у гроба покойного Дмитрия Аполлоновича стояла. Как раз мне по руке оказалась. Она и осталась, можете в развалинах поискать!
– И что же потом, вы подожгли церковь, чтобы скрыть тело?
Туманов фыркнул:
– Как такая глупость вам в голову пришла? Малиновская сама, когда падала, уронила большой подсвечник, да прямо на занавесь, вышитую такую, не знаю, как в ваших церквях они называются. Пока мы с Анной Юрьевной проверяли, жива ли она, пожар и занялся… Оставалось только бежать, пока огонь до пороха не дотянулся…
Туманов легко и с каким-то удовольствием рассказывал о том, что произошло в церкви. Совершенно успокоившись и осмелев, Алексей протянул руку и толкнул открывающуюся часть лобового стекла. Холодный воздух потёк в щель, позволяя наконец нормально вдохнуть.
Алексей кивнул на ящики с оружием.
– Для чего вам был нужен порох? И это всё? Вы ведь… не революционер?
Туманов отвернулся, опустил пистолет себе на колени и устало протянул:
– Мне до вашей революции дела нет, как и до войны России с немцами. У меня… своя война.
Туманов о чём-то задумался, а Алексей вдруг понял, что в действительности означает главная заповедь сыщика «слушай внимательно всегда», особенно тех, кто притворяется пьяным. Любую тайну тяжело хранить, она давит и заставляет мучиться. Человек хочет высказать то, что жжёт ему язык, и ищет для этого безопасный способ. «Пьяная болтовня» – хороший вариант: и человеку облегчение, и прислушиваться не будут. Алексей усиленно вспоминал, что же Андрей Давидович говорил ему ранее, на именинах Вельской. А говорил он об изгнании армян и о том, что Анна Юрьевна дала ему дом…
Алексей осторожно заметил:
– Вы отправляете оружие и порох на свою родину?
– Порох сгорел, вы ведь знаете! – пробурчал Туманов. – А он так нужен! Всё из-за какой-то глупой бабы… А он так нужен! Да, вы правы, оружие идёт повстанцам в Турцию! Пока ваш русский царь делит карту с европейцами, армяне пытаются отвоевать у турок обратно свой дом, землю, на которой жили тысячи лет! Озеро, в котором купались прадеды. Дом из глины, в котором родилась мать. Это важнее всего.
Туманов не глядя поднял руку и вновь направил пистолет на Алексея:
– Вы не сможете помешать мне. Ничто не может мне помешать.
Алексей похолодел. Теперь понятно, почему Туманов так запросто рассказал ему об убийстве Глафиры Малиновской и о поставках оружия, он уверен, что жить Алексею осталось недолго и информацию эту он никому не успеет передать. Вновь стало страшно. Скоро Туманов поймёт, что пистолет не заряжен, но помощники не дадут ему уйти.
Не зная, каким образом ещё тянуть время, Алексей глупо спросил:
– Одного не пойму… Я хожу у вас по пятам уже несколько недель, ищу убийц Глафиры Степановны, а мешать стал как будто только вчера. Почему же?
Туманов повернул голову, разглядывая Алексея, будто видит в первый раз. Скривился:
– Прежде вы забавляли меня… своим расследованием. Ваша участь давно предрешена. Но ранее вы не претендовали на моё место.
– О чём вы?
Алексей лихорадочно соображал. Чутьё подсказывало ему, что речь идёт об Анне Юрьевне, но в чём именно дело, он понять не мог. И вдруг в памяти всплыло ещё одно пьяное откровение Туманова: «Если нет денег, красоты и таланта, остаётся быть незаменимым». В тот момент, когда Алексей стал лечащим врачом Вельской, незаменимым назначен он. Да и сцену в зимнем саду можно вполне посчитать за любовную. Для верного рыцаря Вельской должно быть это невыносимо…
– Андрей Давидович, уверяю вас, я совершенно не претендую на чувства Анны Юрьевны. Но ей необходима медицинская помощь, и я…
Туманов равнодушно смотрел на его старания, и Алексей вдруг понял. Нет никакой любви! Даже если бы она была, чувства для Туманова вторичны. Ссора с Вельской, её недовольство ставят под удар главное дело Туманова, ведь не иначе, что деньги на оружие берутся из средств, заработанных королевой романса.
– Я понял. Ни любовь, ни здоровье Анны Юрьевны не имеют для вас значения. Вы лишь пользуетесь её именем, её деньгами. Да вы просто паразитируете на её известности, прикрываясь высокой идеей спасения своего народа! Всем кажется, что вы работаете на неё, а на самом деле это она несёт вам золотые яйца! Вы убили столько человек, а меня не можете, потому что нужно продолжать лечить Вельскую, чтобы она и дальше приносила вам деньги! Без неё вы – никто, пустышка, у которой даже имени настоящего нет!
Туманов задумчиво произнёс:
– Вы правы, Алексей Фёдорович, пачкать автомобиль совершенно не стоит.
Туманов бросил пистолет себе под ноги и вцепился толстыми пальцами Алексею в горло:
– Я тебя голыми руками задушу.
Охранники заметили движение внутри машины и приблизились, окончательно заслонив свет.
А может, это уже темнело в глазах Алексея. Оказывается, когда тебя душат, самое сложное – заставить себя не цепляться за руки убийцы. Алексею пришлось собрать всю свою волю, чтобы подавить панику, перестать сопротивляться и направить внимание на собственную щиколотку, где притаилось его спасение. Дотянуться и отстегнуть крепление… какие простые и трудные действия, когда нечем дышать. Только когда палец коснулся ножа, стало чуть легче… Теперь нужен резкий удар в область шеи!
Внезапно в гараже раздался оглушающий дребезжащий звонок. Окружавшие «Форд» мужики вздрогнули и заоглядывались, пытаясь определить источник звука. Туманов от неожиданности отпустил Алексея, вновь схватил пистолет и, удерживая Алексея на мушке, открыл дверь автомобиля и закричал:
– Что, чёрт возьми, происходит?
Судя по недоумению мужиков, раньше этим звонком в доме не пользовались. Похоже, Алексей единственный смог догадаться, что звонок – связь господского дома с конюшней, тот же самый вызов слуг, который прежде осуществлялся колокольчиком.
Звук резко оборвался, и Алексей услышал своё хриплое дыхание. Мокрые пальцы судорожно сжимали нож. «Всё-таки есть польза от электрических звонков!» – подумал он. Если не это проявление прогресса, сегодня он убил бы человека. Или убили бы его, как знать.
Через несколько секунд дверь в гараж распахнулась, вбежал испуганный дворецкий:
– Анна Юрьевна! Померла! – заголосил он.
Алексей вывалился из «Форда». Заметив свой саквояж у одного из мужиков, он выдернул его и бросился бежать в дом, забыв о больной ноге. Никто его не удерживал, может потому, что в руке его по-прежнему был нож, а может потому, что прямо за ним, пыхтя, но не отставая, бежал господин Туманов.