Утро Иосифа Афанасьевича началось со звонка телефона. Смартфон трезвонил уже долгое время. Утомившись после бессонной ночи, Кудря никак не мог проснуться. Нащупав рукой трубку на тумбочке, Иосиф Афанасьевич ответил на звонок.

— Здравствуйте, это Антонина, секретарь Шалаева Валентина Григорьевича, — почти шепотом произнесла в трубку девушка.

— Доброе утро, — зевнул Кудря.

— Скорее уже добрый день, время близится к обеду. Я прошу прощения, но у нас очень срочное дело. В редакции полно полиции. Люди в форме везде, в каждом кабинете.

— Что? — Сон мигом слетел с Иосифа Афанасьевича. Он сел на кровати и протер глаза.

— Валентин Григорьевич сказал позвонить вам. Он просит срочно приехать, — прошептала девушка.

— Да, хорошо. Сейчас приеду.

— Пожалуйста, поторопитесь, у нас такого никогда не было. Думаю, это очень важно.

До редакции Иосиф Афанасьевич добрался довольно быстро. Дорогу он знал хорошо, пробок не было, а светофоры на его пути все светили зеленым.

В холле редакции путь Кудре преградил полицейский. Чтобы пройти дальше, Иосифу Афанасьевичу пришлось позвонить Валентину Шалаеву. Но руководитель редакции не ответил на звонок. Тогда Кудря набрал номер Антонины. И уже через несколько минут девушка спускалась по лестнице навстречу журналисту.

— Пропустите, пожалуйста, — попросила она полицейского. — Это Кудря Иосиф Афанасьевич. О нем сегодня говорил вашему начальству Валентин Григорьевич.

Полицейский посмотрел на секретаршу, достал рацию и уточнил информацию. Получив одобрение от старшего коллеги, он махнул рукой, пропуская Кудрю в здание.

К Иосифу Афанасьевичу тут же подошел другой сотрудник в форме, и в сопровождении его мужчина прошел дальше. Куда делась Антонина, Иосиф Афанасьевич не заметил. Секретарша словно растворилась в длинном коридоре.

По пути Кудря видел полицейских, которые сновали из кабинета в кабинет, вынося компьютеры и другую технику. В приемной, как и в кабинете Валентина Григорьевича, царил беспорядок. На всех горизонтальных поверхностях лежали папки и бумаги. Сам Шалаев сидел на кожаном коричневом диване. Сегодня, несмотря на летнюю жару, он был одет в костюм, рубашку с длинными рукавами и галстук.

Валентин Григорьевич жадно пил воду из стакана и тут же наливал в него новую порцию из графина. Пот выступил у него на лбу, капли текли по щекам. Он расстегнул воротник рубашки и ослабил галстук.

Когда Шалаев увидел, что Иосиф Афанасьевич вошел в кабинет, он вскочил и бросился к нему.

— Вот, вот он пришел! Я же вам говорил, — взволнованно зачастил главный редактор.

Кудря перевел взгляд и увидел капитана Жукова. Александр Станиславович сидел в большом кресле, именно это место всегда занимал главный редактор газеты.

Увидев Иосифа Афанасьевича, капитан привстал и покраснел. На его висках пульсировали вены. Кудря попятился, но Жукова было уже не остановить.

Мгновенно он приказал стоящим в кабинете сотрудникам вывести Шалаева и закрыл за ними дверь. Однако последние меры предосторожности оказались лишними. Жуков кричал так, что, казалось, потолок рухнет.

Иосиф Афанасьевич не мог вставить ни слова. Он даже не понимал, что происходит. Александр Станиславович выражался в основном междометиями и предлогами. Набирая между словами полную грудь воздуха, он тряс какой-то газетой в руках.

В какой-то момент Кудря подумал, не станет ли племяннику совсем плохо. Но тот сделал еще один глубокий вдох и рухнул в кресло.

Затем, подойдя к столу, он с трудом положил на него листы серой бумаги. Иосиф Афанасьевич подошел поближе и взглянул на стопку сложенных листов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это новый, только что вышедший номер газеты.

На первой странице красовался фоторобот — тот самый, который Софа и ее дедушка составили по описанию из анонимного письма.

Но больше всего Кудря опешил от заголовка статьи. Почти на всю ширину листа огромными буквами было отпечатано: «Ослепительный маньяк». Пробежавшись глазами по строчкам, Иосиф Афанасьевич ахнул.

— Но это не моя статья! — воскликнул Кудря. — Я ничего не писал.

— А зато ты очень много рассказал, — хмыкнул Жуков. — Пошли.

— Куда? — изумился Иосиф Афанасьевич.

Александр Станиславович встал и направился к двери, не сказав ни слова. Кудря последовал за ним.

Сначала они петляли по коридорам редакции. Затем спустились по лестнице и вышли из здания. Жуков подошел к своей машине и кивком указал на пассажирскую дверь. Иосиф Афанасьевич без слов понял приглашение и сразу же сел на сиденье.

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет? — уже спокойнее спросил племянник.

— Догадываюсь, — вздохнул Кудря.

— Мне начальство голову оторвет, — снова начал кипятиться капитан. — Я же просил тебя не ходить в газету. Если надо, мы сами все расскажем. У нас сейчас все под контролем, мы как раз готовимся схватить преступника, а эта статья может его спугнуть. Он заляжет на дно, и потом ищи его свищи.

— Но я ничего не…

Александр жестом остановил дядю и достал из кармана шоколадный батончик. Иосиф Афанасьевич удивленно посмотрел на племянника: «Неужели он решил перекусить прямо сейчас?» Однако Жуков вытащил из яркой упаковки маленький черный прямоугольный предмет и нажал на кнопку. По салону машины разнесся звук. Разговаривали двое.

Крошечный предмет с кнопками оказался диктофоном. Таких Иосиф Афанасьевич еще не видел. Прогресс в этой области развивается очень быстро. Постоянно изобретают новые устройства. И тут Кудре вспомнилось, что в вазе на столе у редактора лежит небольшая горка таких конфет. Но ему даже в голову не пришло, что там можно спрятать записывающее устройство.

Голоса на записи Кудря сразу узнал. Один принадлежал ему самому, второй — Шалаеву. Это стало ключевым моментом в доказательстве невиновности Иосифа Афанасьевича. Он настойчиво просил Валентина Григорьевича не публиковать информацию о преступнике. Он пытался объяснить, насколько это важно для расследования.

Жуков все это слушал и кивал.

— Теперь ты понимаешь, откуда у него столько информации? — хмуро спросил Александр Станиславович, выключая диктофон.

— И в голову не могло прийти, — виновато согласился Иосиф Афанасьевич.

— Отлично. А что мне теперь начальству рассказывать? По всему городу, во всех киосках и не только разложены свежие выпуски газеты. Сколько их уже успели приобрести?

Объяснять Кудре не стоило. Он сам прекрасно понимал, какой промах допустил. Напрасно понадеялся. Впрочем, и Шалаева он тоже прекрасно понимал. Упустить выгоду — не продать тираж, а возможно, и не один — с такой новостной повесткой было бы глупо.

— Что теперь делать?

— Пойду к начальству, — вздохнул Жуков. — Просил же вас не вмешиваться в это дело. Нет, вы с Софой решили поиграть в сыщиков. Как продвигается ваше расследование, господин детектив?

Иосиф Афанасьевич отвернулся и посмотрел в окно. Он не знал, стоит ли ему говорить что-то сейчас. Да и особых новостей по делу маньяка не было. Стоит ли рассказать про Ульяну? Но какое это имеет отношение к убийствам девушек? У племянника и так достаточно проблем. И Иосиф Афанасьевич решил не загружать его голову еще и этой темой.

— Хорошо, давай договоримся: вы больше не будете вмешиваться в это дело, — нахмурился Александр.

— Но я не…

— Нет, пообещай мне, что ты не будешь иметь к этому делу никакого отношения.

— Обещаю.

— Вот и замечательно. Езжай на свою дачу, занимайся огурцами, помидорами, картошкой — у тебя ведь отлично получается выращивать картошку. А я поеду на работу. И чтобы вы больше не устраивали самодеятельности.

— А как же?…

— Да, я знаю, что ты не успокоишься. Поэтому тоже обещаю тебе, что, как только мы поймаем маньяка, я приеду к вам и сам все расскажу.

А пока, пожалуйста, не мешайте работе следствия.

Иосиф Афанасьевич грустно кивнул и вышел из машины. Медленно пошел к своей черной «Волге». Жуков окликнул его:

— Дядя Иосиф, ты не обижайся, я просто за тебя и Софью переживаю.

Кудря понимающе кивнул и заверил племянника, что все в порядке.