Котов стоял в тихом замешательстве, перед ним на столе были разложены чистые белые листы. Он не верил своим глазам! Слишком уж невообразимым было все происходящее. Он громко прокричал:

— Штаньков!

В гостиную вошел молодой мужчина с бутербродом в руке.

— Что это?

— Копии, которые вы просили снять.

— Копии чего, твою мать?

Штаньков в шоке смотрел на стол, листы были гладкими и белыми, будто бумагу только что вынули из пачки.

— Но я… не понимаю, Василий Петрович! Я заложил те бумаги в ксерокс, и он их…

Котов с такой силой ударил кулаком по столу, что с него слетела тарелочка с шоколадными конфетами. Штаньков виновато принялся их подбирать.

— А ты не удосужился проверить? Ты кретин, нет, ты тупой кретин!

Штаньков дернул рукой, протестуя, и уронил бутерброд на паркет, оставив на нем жирное пятно сливочного масла, густо намазанного на хлеб. Молодой человек поднялся, виновато положил перед начальником собранные с пола конфеты и опустил голову. Котов был в бешенстве. Павла они отпустили из-за какой-то дикой теории о тритиевой бомбе, будучи уверенными, что выигрывают время, а теперь все, что они имеют, — это лишь кипа чистой бумаги. Придется начинать сначала, а ведь как близко подобрались!

Несколькими минутами ранее опергруппа сообщила, что задержали водителя грузовика мороженого в нескольких кварталах от места нахождения епископа, но ничего, кроме мороженого, не нашли. Что ж, отлично, Третьяков напился тритиевой воды и теперь спокойно направляется в сторону киноконцертного комплекса.

Пока нет результатов состава воды, предпринимать какие-либо действия опасно. И что ему там надо? Стадион… Там же масса народу, не приведи бог к повторению истории с аэропортом!

Рация на столе ожила.

— Василий Петрович, с тестами все хорошо — тритий не обнаружен.

Котов с шумом выдохнул и набрал номер на мобильнике:

— Можно брать, он чист!

Черт, все было продумано, не зря он дал Наталье лишь три четверти часа, отсканировать объемный документ в столь короткий срок было нереально. Но куда глядел это глупый юнец, это же просто катастрофа, быть таким несобранным!

Он услышал в коридоре шумные возгласы, Наталья привезла Софью, и Мария Валентиновна с радостью бросилась к внучке на шею.

— Сонечка, деточка, где ты была так долго, ты здорова?

Соня улыбалась в ответ, у нее тряслись руки, лицо было бледным.

— Все хорошо, все хорошо… Бабулечка, я тебя так сильно люблю!

Мария Валентиновна горько заплакала, ей нужно так много внучке рассказать…

Третьякова ворвалась на кухню, но фраза, которую она собиралась произнести, застряла в горле — она поскользнулась на сливочном масле и с грохотом рухнула на пол, громко ругаясь. Котов не знал, что и делать. Он помог ей подняться и посадил на табурет.

— Я нормально! — Наталья эмоционально взмахнула руками. Она обхватила колени и принялась раскачивать табурет. Хотелось и кричать и молчать одновременно. Наконец она тихо произнесла: — Кот, он пил обычную газировку, почему его, мать его, отпустили?

Василий Петрович тяжело вздохнул и покачал головой. Сам хотел бы знать…

— Не знаю, ничего не понимаю уже, Могильный говорил об угрозе, но теперь никаких препятствий нет, уже отдал распоряжения, никуда епископ не денется, сукин сын! Скоро его задержат и привезут в штаб, так что собирайся.

Наталья никак не могла прийти в себя после встречи с братом.

— Что, мать их, они решили, что он пьет жидкую водородную бомбу, совсем с ума посходили все? И что за бумага у тебя на столе, новые методы ведения расследования, пялясь на чистый лист, как это называется… Чертова визуализация мыслей, мы теперь так работаем?

— Заткнись! Прости. — Котов погладил Третьякову по плечу. — Нам не надо впадать в панику, она сейчас нужна меньше всего, этот кретин Штаньков не смог даже копии сделать!

Штаньков смущенно заглянул в кухню:

— Но я…

— Выйди, возвращайся в участок и не показывайся мне на глаза до пенсии! — Котов был зол от собственного бессилия. — Я сам виноват, доверил зеленому мальчишке такое важное задание, теперь твой брат сидит на концерте, наслаждается музыкой.

— Ты о чем?

— Сегодня в фестивальном комплексе концерт Сиглесиаса!

Наталья задумалась.

— Здесь что-то не так…

— Что не так, он тянет время, люди Могильного уже на стадионе.

— Не за пением же, мать его, он туда пошел?

— Скоро выясним, едем в штаб-квартиру Могильного. Третьякова, машина уже внизу.

Наталья полезла в куртку и вытащила свернутый вчетверо лист.

— Это что?

— Лист мне дал Герман, я не вложила его к остальным, забыла, если честно… Теперь вот думаю, он сделал это намеренно или нет?

— А ты почему не вложила?

— Сказала уже, забыла, мать твою, Котов!

— Иногда твоя расхлябанность очень к месту, пошли в машину, разберемся.

Наталья толкнула в коридоре молодого полицейского и устало подумала, что, если было бы больше сил, точно бы избила его до полусмерти. Софья подлетела к ней с расспросами, но она лишь сухо обронила «позже».

* * *

Перед подъездом стоял Адовцев, заметно посвежевший, но еще слабый. Он кутался в короткую куртку, на шее повязан голубой шарф, красиво оттеняющий его выразительные серые глаза. Лучики вокруг них казались еще более четкими, на худых скулах пробивалась седая щетина, — это делало его невообразимо симпатичным. Третьякова с ужасом поняла, что краснеет, и бросилась к машине.

— Наташ… — окликнул ее Адовцев, но Котов дал знак оставить девушку в покое. После стресса от встречи с епископом ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Котов удрученно покачал головой:

— Сегодня сплошные проблемы!

Сергей дружески похлопал его по плечу, ничего, самое страшное позади. Он посадил Котова к Третьяковой, сам занял место водителя.

В машине он обратился к полковнику:

— Могильный ждет Манифест, Герман пока жив, но я думаю, это ненадолго… Такой ересью замарал всем мозги… Совсем все с ума посходили с этим братством воды…

Наталья не знала, куда себя деть.

— Как здесь чертовски холодно, а долбаный Манифест не удалось отснять, тупой сотрудник Котова отксерил белые листы, вот придурок! — ворчала она, при этом из ее теплых губ вырывались облачка пара.

Сергей переключил передачу и внимательно смотрел на дорогу. На шее у него дрогнула венка, но он не стал говорить, что думает на самом деле.

— Вам надо было отсканировать документ, как я понимаю, вы и этого не смогли сделать, а сфотографировать листы мозгов не хватило?

Третьякова была рада уцепиться за какую-нибудь фразу, чтобы высказаться и избавиться от этого неуютного чувства где-то в районе солнечного сплетения.

— Мать твою, сейчас есть более важные дела! Надо взять брата с оригиналами и не упустить его опять, я думаю, что со стадиона он захочет вернуться в храм по канализации.

Адовцев едва сдержал улыбку. Совсем все с ума посходили…

— Не говори чушь, ты уверена, что именно в храм? Зачем ему в храм?

— Да ни хрена я не уверена, но то, что он пошел не музыкой наслаждаться, как пить дать!

Котов все время молчал, но внезапно попросил Наталью достать лист, что ей передал Герман. Наталья вытащила из кармана сложенный лист, протянула ему. Котов тихонько прощупал бумагу и задумчиво произнес:

— Тот факт, что при излучении в ксероксе бумага не воспроизвела нанесенные на нее знаки, можно объяснить не только тупостью Штанькова… При переносе изображения в копировальном аппарате бумага заряжается, если не имеет соответствующих электрических характеристик, естественно. Я думаю, что листы Манифеста обладают очень высокой электропроводностью…

Наталья заметила на себе взгляд Адовцева, он откровенно разглядывал ее в центральное зеркало. Черт, что с ней такое творится, когда рядом этот Адовцев? Мужика давно не было?!

Котов нащупал сзади аптечку и вытащил нашатырный спирт.

— Появилась у меня одна идея, можно проверить. Если чернила на основе раствора медного купороса, мы увидим написанное.

— Я помню со школы про то, как Ленин писал в тюрьме записки молоком. — Наталья взяла в руки холодный пузырек.

— Не только Владимир Ильич, задолго до него использовали сок лука, рисовые отвары, Мата Хари писала хлоридом кобальта. Нашатырь, конечно, самый простой способ, но проверить можно, все равно других идей нет пока, держи лист над пузырьком.

Третьякова задумчиво развернула бумагу и стала водить тыльной стороной над бутылочкой и вдруг поймала на себе удивленный взгляд Котова.

— Что еще?

— Крышку-то открути…

Они рассмеялись, впервые за последние несколько дней.

От паров нашатыря на листе стали проявляться синие буквы. Адовцев остановил машину и пересел к ним. Наталья облегченно вздохнула, когда он открыл дверь со стороны Котова.

На листе была нарисована большая перевернутая восьмерка.

— Уроборос… — медленно процедил сквозь зубы Котов.

В левой и правой «каплях» восьмерки проступали фигуры — треугольники, буквы и мелкие надписи на латинском. Адовцев потянулся вперед, вытащил из бардачка атлас мира.

— Я думаю, это географические объекты, у них в подвале висела большая карта.

— Давайте посмотрим. — Котов перелистал страницы. — Смотрите, физическая карта, представленная двумя полушариями рядом, если не в развороте, не что иное…

— Как эта долбаная восьмерка, мать ее!

— Именно. В Атлантическом океане находится Бермудский треугольник, это слева, где-то вот тут.

Сергей ткнул пальцем в названный объект.

— Майами соединить прямой с островами Пуэрто-Рико, и третья «вершина» — Бермудские острова. Стрелка компаса не находит на этой территории, ограниченной треугольником, Южный полюс Земли, еще есть версия, что плотность воды в ней ничтожно мала и просто не выдерживает груза кораблей…

— Существует второй аномальный треугольник в Тихом океане. — Котов переместил палец вправо. — Он приблизительно на той же широте, его называют Треугольник Дракона. Вот здесь, южнее Токио до Филиппинских островов, третья «вершина» — остров Гуам. Море Дьявола. Если брать карту в виде Южного и Северного полушарий, треугольники примерно в одинаковом пространстве!

Третьякова удрученно спросила:

— Почему Дьявола?

— Море меняет свою окраску от серой до буро-красной, только не спрашивай, откуда мне все это известно.

Наталья покачала головой:

— Знаешь, меня уже ничего, черт подери, вокруг не удивляет, но, если ты окажешься одним из этих братьев ордена воды, мать твою, пристрелю на месте!

Котов покрутил пальцем у виска и рассмеялся:

— Помните нашумевший скандал с филиппинскими хилерами, которые проводили операции без инструментов?

— Да, видела ужастики с этими хилерами хреновыми, они засовывали руки, мать их, в животы людей и доставали какую-то дрянь, а после никаких следов. Сколько же несчастных людей ведутся на эту лапшу?

— Самое странное, что эти эскулапы с древних времен живут в одном месте на Филиппинских островах, на острове Тусон. — Котов наморщил лоб, он очертил пальцем треугольник на карте. — И Тусон, и остров Гуам, как видите, сравнительно рядом…

— Хочешь сказать, что эти лекари, они могли на самом деле руками проводить операции и это все не туфта, потому что они живут в море Дьявола?

— То, что магнитное поле в этом месте ведет себя аналогично территории в Бермудском треугольнике, — факт, стрелка компаса также не находит полюс. Ты сама видела, как энергия визуализируется над водой, почему бы не визуализировать ее до смерти человека с помощью свойств воды… Ладно, это не та тема сейчас, на которую стоит тратить время, я позже расскажу подробнее, если интересно, тем более что я там был лично. — Котов задрал рубашку и показал на свой плоский живот. — Они мне липосакцию руками сделали.

Третьякова стукнула мужчину в плечо.

— Котов, мать твою, шутник! Давай продолжим. Допустим, треугольники — это как раз то, что ты сказал, и местоположение их совпадает, но что за круги?

— Проще будет задуматься об аномальных водах и подвести их под эти фигуры. Ведь круг это может быть еще и буква «О» — остров. Смотри, если взять Бермудский треугольник и на той же широте посмотреть слева от Южного полюса, мы увидим Гавайские острова.

— Там что не так, мать их?

— Там все так, но есть аномалия, которая находится севернее Сандвичевых островов, и зря смеешься, Гавайи в прошлом назывались Сандвичевыми островами. Третьякова, что ты делала на уроках географии в школе, курила за углом? Та территория опасна появлением блуждающих волн, которые достигают сорока метров в высоту, они могут блуждать по океану, вопреки существующим в нем подводным течениям.

— Все равно не понимаю, это те самые точки, которые они собираются активировать, усилить аномальность, но для чего?

— Я думаю, точнее будет сказать, уверен, — медленно заговорил Сергей, — что они считают, будто в этих зонах происходит обмен информацией с создателями нашей планеты, это порталы в их понимании, и они собираются эти порталы уничтожить, используя не только аномальность поведения зоны в целом, но и аномалии физики воды. И странно то, что эти зоны идеально вписываются в зоны восьмерки, их «фирменного» знака как в Южном, так и в Северном полушариях Земли…

— И начнется Апокалипсис?

— Это никому не известно. Но то, что игры со стихией плохи, мы уже убедились.

— Хорошо, допустим… Котов, географ хренов, вот внизу круг, это что, по-твоему, тоже какой-то остров?

— В Антарктиде, если смотреть от Южного полюса, находится огромное озеро Восток.

— Я не врубаюсь, Котов, Антарктида — это же лед и снег! Какое, на хрен, озеро?

— Там есть озеро, и спутники показали, что температура воды в озере не понижается ниже десяти и не повышается выше восемнадцати градусов в течение года, а это значит, что в глубине озера есть источники тепла. Даже читал теорию, будто между льдом, на котором оно расположено, и поверхностью озера есть некая самоочищающаяся атмосфера, в которой могут жить некоторые виды растений и микроорганизмов! — Котов вертел карту в руках. — Если следовать логике симметрии, которая выходит из положения объектов, которые мы определили, если, конечно, правильно их определили, еще точка должна быть на Северном полюсе.

Сергей открыл дверь, на них пахнуло свежим воздухом и защекотало в носу от мороза.

— Надо ехать, теряем время. И не факт, что надо искать на Северном полюсе карты, уже с 2006 года эта точка не покрыта льдами, я видел снимки Арктики со спутников Европейского космического агентства, в данном случае нас должен занимать другой вопрос: куда переместился магнитный Северный полюс Земли? В штабе разберемся.

Сергей завел машину, и красный седан тронулся. Осталось определить еще две точки. Наталья сомневалась, что Павла сумеют расколоть быстрее, чем они сами найдут ответы. Может, Герман сумеет помочь? Если он не очередная пешка, мать его, в этой страшной игре.

* * *

Павел прошел металлоискатель на входе в комплекс и направился к трибунам. Голос у Сиглесиаса на самом деле оказался потрясающим, и даже вызвал несколько раз в душе Павла искренний восторг. Как много мирских радостей прошло мимо него за годы службы…

В конце первого отделения певец раздавал автографы, и возле сцены выстроилась очередь из желающих получить росчерк и приятные слова на память. Павел увидел, что к нему приближаются двое высоких мужчин в солнцезащитных очках и длинных серых пальто. Самое время сделать кое-что очень важное… Павел поднялся и пошел к ним навстречу. Он протянул руки для наручников и дружелюбно сказал:

— Можно я получу автограф? Только автограф, прошу…

Один из мужчин пожал плечами:

— Там, куда тебя отправят, автограф не пригодится.

— Это просто просьба, можете считать ее последней. Вместо звонка.

Мужчины нашли просьбу Павла странной, но ничего предосудительного в ней не увидели. Они подвели его к сцене, и Павел протянул певцу диск и ручку, Сиглесиас размашисто подписался на диске и вернул его фанату. Павел довольно кивнул.

У выхода их встретили еще трое мужчин. Один из них, с горбатым носом, тихо сказал:

— Мне непонятен ваш ход с концертом, Третьяков. Пока непонятен. Но я во всем разберусь.

— Я не сомневаюсь в вас, полагаю, дослушать не позволите?

— Естественно, нет! Передайте Манифест.

Третьяков удивленно посмотрел на Могильного:

— Не понимаю, о чем вы.

Могильный крепко сомкнул челюсти. Вот играть он надумал зря…

— Павел, не в ваших интересах разыгрывать комедию.

Третьяков продолжал стоять с озадаченным видом.

— Я не разыгрываю. Сами проверьте.

Третьяков поднял руки вверх и расставил ноги на ширину плеч. Могильный дал знак его обыскать.

— Чисто. — Один из мужчин закончил тщательный личный досмотр.

— Кобурин, Ветров, остаетесь здесь и шерстите все, я в штаб.

— А я в храм, если вам нечего мне предъявить, — серьезно произнес Павел.

Он пытался сдержать улыбку, но губы предательски растягивались, придавая его лицу издевательское выражение. Могильный подошел к Павлу вплотную и улыбнулся в ответ. Могильный выглядел неважно, словно давно не спал и не ел: мешки под глазами и кожа землистого оттенка.

— Не выйдет, Третьяков. Пройдете с нами, вы обвиняетесь в том, что взяли заложника и удерживали его несколько часов, вы имеете право хранить молчание.

Павел усмехнулся. Какая нелепость! Оружия при нем не нашли, а если бы заложник написал официальное заявление, здесь была бы полиция. Но все шло по плану. Он послушно кивнул.

— Хорошо, хорошо.

Могильный надел на Павла наручники и повел перед собой. Он набрал номер на мобильнике.

— Мы его взяли.

На том конце облегченно выдохнул Котов:

— Пытался покинуть зал?

— Нет, не пытался, взял автограф и сам сдался, как будто приходил на самом деле на концерт.

— Хорошо, встретимся в штабе.

— Котов…

— Да?

— Он пустой. Манифеста при нем нет.

— Вот черт!

Наталья все слышала и лихорадочно соображала, зачем брату автограф Сиглесиаса? Выходит, Павел использовал место проведения концерта не для бегства, что-то его явно очень интересовало, раз сдался без шума. Сам.

— Он куда-то спрятал Манифест?

Котов был мрачнее тучи.

— Я ума не приложу куда. Следили за каждым движением, сейчас перепроверяют камеры, зацепки должны быть.

— Значит, не за каждым, мать их, это не булавка, чтобы можно было упустить, в такой толпе несложно передать бумаги кому угодно!

Третьякову начало трясти, эта история слишком затянулась…

Штабом оказалось двухэтажное кирпичное здание на окраине. Во всем здании горел свет, но рассмотреть что-либо за стеклами было невозможно, плотные темные портьеры закрывали их, будто липкой пленкой, на каждом окне — массивная фигурная решетка из стали. Могильный курил на улице, когда Адовцев припарковал автомобиль.

Наталья вышла из машины в отвратительном настроении: что за игры играет епископ?… Адовцев подошел к ней совсем близко и тихо прошептал:

— Я соскучился.

Девушка почувствовала, как Сергей мягко коснулся талии. Она покрылась холодной испариной, будто в прорубь окунулась, и быстро метнулась к Могильному.

— Где епископ?

Он кивнул в знак приветствия.

— На допросе.

— А Герман?

— С ним работают наши люди, он уже дал точные названия объектов, которые являются целью.

— Мы с Котовым расшифровали. — Она вытащила лист бумаги и протянула мужчине.

Котов заскрипел по снегу своими мощными подошвами и радостно поприветствовал старого друга.

— Михалыч, давно не виделись. — Они обнялись, похлопали друг друга по спине и плечам.

— Да уж, Василий Петрович, хорошего мало, если честно, но не принимай на свой счет. Как здоровье?

— Не жалуюсь, а вот с твоим что?

Полковник обратил внимание на цвет лица Могильного, уж очень плохо он выглядел.

— Да мне что-то хреново с утра… Ладно, не неженка, пройдет.

Наталья тревожно проводила Василия Петровича взглядом и прошла вслед за ним в здание. Агент провел девушку в маленькую комнатку и попросил немного его подождать.

В комнатке без окон был только стол, никаких других предметов мебели. Желтые стены давили, создавали ощущение, что ее завели в комнату для пыток. Сергей внес два пластиковых стаканчика с дымящимся кофе.

— Варю сам и ношу термос с собой, этой теплой воде в кулере я не доверяю приготовление напитка, а Котов где?

— Уехал.

Наталья провела ладонями по волосам. Она поймала себя на мысли, что намеренно тронула волосы. В каком-то тупом женском журнале читала, что женщина так делает, если хочет привлечь к себе внимание мужчины. Ей определенно не нравилось собственное поведение, когда рядом был Адовцев.

— Где Павел, я хочу увидеть брата.

— Я понимаю, но сейчас не время, с ним… работают.

Третьякова кивнула, ей прекрасно было известно, что вкладывают люди, подобные Адовцеву, в понятие «работают», и протянула руку за кофе. Сердце даже не дрогнуло. Какой же сволочью надо быть, чтобы спокойно манипулировать жизнями ни в чем не повинных людей, сколько страху натерпелась бедная Соня, когда он держал ее в заложниках!

Они с Сергеем пили кофе и молчали. Третьякова все обдумывала сказанные им на улице слова, что он соскучился. Так давно был у нее последний роман, настоящий роман с ухаживаниями и разговорами, а не просто трах на диване в морге, что Наталья чувствовала себя школьницей.

— Я хотел поблагодарить тебя. — Сергей поставил стаканчик на стол, присел на край, скрестил ноги и поболтал ими в воздухе. — Так и не сказал спасибо… Если бы не ты, я бы сдох…

Она кивнула. Да уж, ту ужасную ночь в подвале не хотелось и вспоминать. Страшно подумать, что бы с ним стало, если бы она там не оказалась.

Девушка стояла у стены, Сергей внимательно рассматривал ее своими ясными серыми глазами. Наталью нервировал прямой взгляд, она не знала, куда себя деть. Наконец не выдержала:

— Прекрати пялиться!

— Нет.

— Что значит «нет», мать твою?!

— А то и значит, что не прекращу, сама прекрати тогда быть такой красивой. И не ругайся, тебе не идет.

Ну все, он ее достал! Наталья выскочила из комнаты, сильно хлопнув дверью. Она оказалась в коридоре с высоким потолком, в который были вмонтированы плафоны с лампами дневного света. Коридор был длинным, метров двести, масса комнат, входов и выходов, как большой муравейник! Агенты снуют туда-сюда, подобно муравьям со своими крошками добытой информации, и собирают здесь все в одно большое целое, обеспечивая безопасность страны.

Третьякова шла по темному линолеуму, невысокие каблуки зимних ботинок тихонько цокали, как вдруг она услышала глухой стук откуда-то слева. Девушка аккуратно прислонилась к большой двери и тихонько толкнула, в щель увидела светлую комнату, в комнате — несколько мужчин. Один из них был в рубашке с закатанными рукавами и курил, второй что-то писал, еще двое поднимали с бетонного пола мужчину, который был привязан к стулу.

Павел… Сердце невольно екнуло. Брат был серым, но спокойным, и лицо в порядке, не в крови, выходит, его пока не били.

Епископ стал дергаться всем телом, когда стул поставили рядом с Гиляровским, и снова едва не упал.

— Да что за черт!

Один из мужчин ударил его по лицу. Павел сплюнул кровь, она струйкой полилась из верхней губы.

— Я не стану разговаривать с предателем и крысой. Или уведите его, или я ничего не скажу.

Мужчина, который курил, глухо рассмеялся:

— Можно подумать.

Он кивнул остальным, и они направились к выходу. Наталья не успела отскочить и ничего лучше не придумала, как поприветствовать всех с глупой улыбкой. Среди них был и Могильный. Он не удивился, когда увидел девушку.

— Третьякова, хорошо, что вы здесь, похоже, епископ ничего не скажет.

— А сыворотка правды?

— Вы кино насмотрелись? — Мужчина громко рассмеялся. Он запер дверь на ключ и направился по коридору в соседнюю комнату. — Пройдемте за мной, понадобится ваша помощь.

— Конечно, что я должна делать?

— Объясню.

* * *

Пятнадцатью минутами позже на Наталью надели наручники и провели в маленькую темную комнату, никаких окон и мебели, только пол, потолок и стены. Она опустилась на пол, пытаясь не терять самообладания.

Затея вытрясти из Павла информацию, надавив на его родственное чувство, казалась сомнительной, но человеческая психика такова, что есть подсознательная часть, как объяснил Могильный. И Павел может этого и не понимать, но поделиться с ней важными для него вещами. Они часто использовали этот прием.

Павла ввели в комнату и бросили возле девушки. На его лице было множество синяков и отечностей от ударов, правый глаз сильно заплыл, поэтому смотрел он, слегка запрокинув голову вверх. Его взгляд встретился с взглядом Натальи, он попытался улыбнуться.

— И ты здесь, сестра. — Он обратился к мужчине: — Если вы думаете, что мое сердце дрогнет, я все вам расскажу, потому что не выдержу, когда вы будете пытать ее, то заблуждаетесь. Где Манифест, я не знаю, Наталья не передала его мне, повторяю еще раз.

У Третьяковой закружилась голова. Вот так поворот! Мужчина в ответ кивнул.

— Я уже слышал, у вас десять минут, можете поговорить с ней последний раз.

Он вышел, Наталье стало жутко. Она без сомнений согласилась на этот эксперимент, но фраза мужчины прозвучала так правдоподобно, что ей стало не по себе. Котов уехал! Могильный умчался по какому-то важному делу, из знакомых лишь Сергей где-то в штабе… Адовцев явно давал понять, что симпатизирует ей, но, черт возьми, она уже не знала, кому можно доверять.

Павел присел и сплюнул кровь.

— Не бойся, сестра, все это, в конце концов, пустое. Боль неприятна, конечно, но и она ничего не стоит.

— Зачем тебе все это? И что за новости, мать твою, я ведь передала тебе твои драные бумаги!

Павел задумчиво повернул голову, что вызвало, судя по его гримасе, болезненную судорогу в шее. Он рассмеялся:

— А ты докажи, сидела бы сейчас в своих гольфах вязаных и пила любимый коньяк на кухне, и ничто бы тебе не угрожало.

— Тебе совсем меня не жаль? — прошептала она, едва не теряя сознание. — Ты же можешь все это остановить, и во вранье твое долбаное никто не поверит!

— Нет, не жаль, прости. — Он встал и прошелся по комнате, изучая под ногами грязный пол. — Как думаешь, сколько людей здесь пытали и сколько еще стонов упокоят в себе эти белые стены? Тот факт, что я здесь, Наташа, он не случаен, а поверит или не поверит, посмотрим, Манифеста при мне нет, это точно. Ты единственная, кто держал его в руках. И за тобой, в отличие от меня, никто не следил…

— Мне зачем сдался твой Манифест?

— Мы же в одной упряжке, сестра… — Павел подмигнул ей здоровым глазом и улыбнулся.

Она непонимающе смотрела на него.

— Я не…

— Не понимаешь? Всему свое время. Я не выживший из ума фанатик, который ставит свою веру во главу всего и ждет искупления после, чувствуя свою огромную миссию, я лишь хочу остановить весь этот бред под названием Земля. И все. И здесь я только ввиду ценности времени, самые лучшие умы сидят тут и пытаются найти на меня точки давления, а все самое интересное происходит…

— Где?

Он подошел к сестре и сел рядом.

— Ты даже представить себе не можешь, в какую паутину влезла, твоя проблема в том, что ты веришь в людей, отдаешься им, как слепой котенок.

Наталья дернулась к нему, забыв, что руки сковывают наручники.

— Где, черт возьми, сейчас что происходит, в Бермудском треугольнике, море Дьявола, в Антарктике, где?

Павел вздохнул:

— Как же они запудрили тебе мозг, сестра…

В комнату вошел Сергей. Он оставил ключи в замке, их лязганье болью отдалось в мозгу… и что дальше? Она знала, что Павла не тронет ее присутствие здесь, о каком подсознании они вели речь, если человек полностью контролирует каждое сказанное слово? Знала, что ведется видеонаблюдение, но утверждение Павла, что документ у нее, пахло очень дурно. Положим, Могильный понимает, что это ересь, слава богу, он доверяет ей, и, пока его нет в штабе, хочется надеяться, что вреда ей не причинят…

Сергей подошел к Наталье и приподнял за плечи. Сейчас ее выведут, и что будет дальше? Третьякова вспомнила, каким бесстрастным показалось выражение его лица при первой встрече, наверное, ему часто приходится иметь дело с такими жуткими ситуациями, когда катастрофически нужна информация, а человек не хочет или не готов ее отдавать. Девушка вздохнула и улыбнулась.

Сильная боль обожгла солнечное сплетение. Сергей кулаком ударил ее в живот, схватив за волосы, обрушил в область носа свой кулак. Наталья упала на грязный пол. Дыхание перехватило, Третьякова ловила ртом воздух, а он продолжал бить.

Павел стоял и смотрел.

Красивая пожилая женщина с седыми волосами поправляла белоснежные шторы, за ее рабочим столом сидел Могильный и наблюдал за медленными и четкими движениями ее рук. Арефьева вызвала агента к себе, и ничего хорошего это не предвещало — его отстраняли от дел. Могильный был очень бледен и слаб физически, последнее время он чувствовал себя все хуже.

— Вы уверены, что сможете вести дело лучше меня?

Женщина достала из кармана белого кардигана серебряный портсигар и протянула Могильному, он с отвращением поморщился.

— Мне понятно ваше недовольство, но факты есть факты, а против них не поспоришь. Вы не смогли взять епископа, ничего путного не добились от Гиляровского, потеряли из виду Манифест, когда он маячил у вас под носом. Не слишком ли много печальных событий для одного дела?! Поправляйте здоровье, Игорь Михайлович. С Третьяковой мы сами справимся, когда она придет в себя.

Могильный собирался открыть дверь, но рука повисла в воздухе. Он остановился. — Придет в себя? Вы о чем?

Арефьева прислонилась к столу, скрестила ноги и закурила. Она внимательно изучала лицо Могильного.

— Когда вы покинули штаб, кое-что произошло…

Могильный судорожно сглотнул, отчего-то показалось, что сейчас он услышит что-то страшное. Предчувствие его не обмануло.

— Адовцев…

Могильный облизал губы.

— И что Адовцев?

— Теперь это не ваша сфера полномочий, я и так много лишнего сказала из уважения к вам. До свидания.

Женщина выпрямилась, указала жестом на дверь, отвернулась к окну. У нее отлично получилось одним величественным жестом закончить разговор. Могильный, едва сдерживая тошноту, вышел из кабинета. Он сделал звонок, и новости его не порадовали… Девочка в больнице в очень плохом состоянии, этот Адовцев блестяще выполнил свою часть плана. Вот черт!

Надо бы навестить Третьякову перед отъездом. Куда он поедет, Могильный еще не знал, но уж точно был полон решимости уехать подальше от всего этого бреда. В глубине души он был даже рад, что инициативу перехватила Арефьева, с него хватит. Пора заняться здоровьем.

Наталью он застал в довольно плохом состоянии, девушка была бледна и вся в синяках. Изо рта Третьяковой торчала трубка, руками и ногами шевелить не получалось, она с трудом открывала опухшие глаза. Да уж, Адовцев с ней не церемонился… Могильный тяжело вздохнул и дотронулся до лба девушки, погладил аккуратно по волосам.

— Я рад, что вы пришли в себя, Третьякова, наверное, в шоке от того, что пришлось пережить. У вас перелом ребер, бедра, сотрясение мозга, хорошо, что внутренние органы не сильно пострадали, жить будете, но не сразу, — попытался пошутить он. — Адовцев и ваш брат скрылись из штаба, епископу удалось перевербовать Сергея, который и помог Павлу бежать. Герман еще в руках ведомства, так что больше с ним цацкаться не будут. Меня отстраняют от дел, дальше дело поведет Арефьева.

Он открыл большую упаковку томатного сока и шумно отхлебнул, в палате неприятно запахло солеными помидорами.

— Ну и дрянь вам сюда привозят! Ладно, поправляйтесь. Я заходил попрощаться.

Могильный аккуратно поставил упаковку на стол и вышел из палаты.

Наталья пыталась собрать мысли в кучу… Равнодушие Павла, когда ее избивали, предательство Сергея, все вокруг в жуткой паутине заговора…

«Ты не понимаешь, в какой паутине оказалась», — вспомнила она слова брата.

Чертова хрень, кому верить, и кому нет, и где этот долбаный Манифест, что такое задумал Павел, обвиняя ее в сокрытии документа? Еще и Котов пропал, он же в тот вечер бросился в голубятню… Третьякову клонило в сон, сознание уступило действию обезболивающих препаратов и антибиотиков.

Котов крепко сжал руль, наблюдая за входящим в больницу Могильным. Наталья не отвечала на звонки, в штаб он не совался. Сердце томилось нехорошим предчувствием. Лист, который Герман передал Наталье, остался в штабе, он корил себя за то, что оставил девушку одну, о бегстве Третьякова и Адовцева он уже знал по своим каналам.

Но не мог же Манифест испариться! Конечно, Третьякова имела массу возможностей спрятать документ, но почему тогда не предупредила его, зачем надо было разыгрывать все это с погоней за Павлом, чтобы в итоге оказаться на больничной койке в критическом состоянии? Последняя страница, которую передал Герман, играла ключевую роль, но какую роль играла Третьякова… Гиляровский или на самом деле хотел помочь, или путал следы намеренно?…

Почему, после того как инициировал свой ужасный проект, он вдруг оказался в стороне и вызвался помогать? В бред о человеколюбивых идеях, которые вдруг проснулись в мозгу ненормального фанатика, он не верил. Если только…

Если только фанатик не продолжает свои эксперименты и исследования!

Одно из двух: или Павел самостоятельно решил отойти от плана Германа, или есть пробел, и он просто не знает о существовании какого-то звена, которое помогло бы внести ясность.

Котов достал карту и разложил на руле.

Пояс Дьявола… Он огибает Землю по линии тридцати градусов северной широты вот здесь, полковник приложил указательный палец к карте и провел горизонтальную линию. Пять известных аномальных зон: Бермудский треугольник, Филиппины, Гибралтарский клин, Афганская аномалия, Гавайская аномалия.

Зоны равноудалены друг от друга, расстояние между ними составляет ровно семьдесят два градуса, какое интересное совпадение! Гибралтар и Афганистан находятся на суше, значит, по логике, задействованы не будут. Только вода…

Бермудский треугольник, море Дьявола, Багамские острова, Филиппины, Антарктика, Арктика. Шесть объектов. Если Филиппины и Гавайи находятся в Тихом океане, то Бермудский треугольник в Атлантике, а озеро Восток и вовсе на территории, омываемой Северным Ледовитым океаном! Остается Индийский океан, два недостающих объекта должны находиться в этом районе, но вот что это за объекты?

Котов набрал номер Штанькова и попросил передать трубку Марии Валентиновне. Женщина сердечно его поприветствовала, и полковник перешел сразу к делу.

— Если выделить несколько точек аномалий воды на земном шаре, то как можно их воедино соединить, океаны, я имею в виду?

Женщина задумалась всего на секунду.

— Ну как же, дорогой мой, разделение на океаны весьма условно! Не секрет, что их воды соединяются между собой проливами, общая поверхность Мирового океана на нашей планете составляет более семидесяти процентов общей площади, очень странно, что планета получила название Земля при таком доминирующем соотношении воды.

— Хотите сказать, что если что-то, допустим, добавить в воду в одной точке, то вероятность того…

— Именно, дорогой мой, вероятность того, что добавленный в воду предмет обогнет земной шар, очень велика!

— Предмет?

— Вы же имеете в виду предмет, говоря «что-то»? Вспомните о «бутылочной почте», одна из таких историй связана с самим Колумбом! Путешественник вложил послание в скорлупу от кокоса и поместил в дубовый бочонок, это письмо он написал испанскому королю, сообщил о гибели каравеллы «Санта Мария» и об отказе кормчих на «Нинье» повиноваться его приказам, а спустя триста с лишним лет бочонок нашли у Гибралтара. Рекорд длительности!

— Так Гибралтар и есть территория Испании!

— Верно, только существуют гипотезы, что за столь длительный срок бочонку удалось обогнуть экватор и вернуться к исходной точке, опровержений так никто и не представил.

Котов поблагодарил собеседницу, распрощался и отключил мобильник. Действительно, почему он не задумался о предмете, воду проще всего налить в какой-нибудь сосуд, который будет передвигаться до места назначения течениями. Выходит, у этого самопровозглашенного братства спасителей план не такой уж и сомнительный, природа все сделает сама!

Вопрос, что за предмет избран в качестве сосуда и какие координаты они собираются вводить… Образцы — это активаторы, взрывчатые вещества не привезешь, а жидкость в виде духов не вызовет подозрений.

Наталья делилась с ним соображениями, что может быть выбрано массовое собрание представителей разных конфессий, он позвонил в участок. Денис сообщил, что ничего подобного в ближайшее время не предвидится, ни в масштабах страны, ни в международных масштабах, вот только Гринпис проводит акцию против загрязнения Мирового океана через четыре дня в Норвегии.

Котов вновь взял карту в руки. Норвегия… Может ли она быть как-то задействована в плане Гиляровского? Норвежское море является аномальной зоной, вода в нем не замерзает даже зимой из-за высокой температуры воды, которую обеспечивает теплое течение Гольфстрим. Он снова набрал номер Штанькова.

— Мария Валентиновна, вы не можете найти логику в том, что… — Было довольно сложно формулировать мысль, чтобы она не утратила логики. — То, о чем мне говорили ранее про соединение вод, может быть, к примеру, что они соединяются в Норвегии?

Женщина снова ответила не задумываясь:

— Конечно, наибольшее количество воды Мирового океана как раз и поступает с юго-запада вместе с Норвежским течением. Часть этих вод у Шпицбергена поворачивает на запад и далее движется на юг вдоль берегов Гренландии, другая часть Норвежского течения поворачивает от Шпицбергена на восток, движется вдоль берегов России и достигает Берингова пролива, здесь воды соединяются с водами, поступающими из Тихого океана через Берингов пролив, и с водами, движущимися в западном направлении вдоль северных берегов Канады и Аляски. Затем весь этот поток направляется к северу, пересекая полярную область, и присоединяется к Восточно-Гренландскому течению.

— И это течение?…

Мария Валентиновна попросила минуту. Котов ждал и смотрел на унылую улицу сквозь грязное стекло своей машины. Наконец женщина снова заговорила:

— Я, с вашего позволения, прибегну к помощи атласа, уже не настолько молода, чтобы помнить все тонкости наизусть. Значит, слушайте…

Женщина говорила, называя географические объекты. Котов не особо вдумывался, он пытался параллельно выстроить в голове логическую цепочку. Получалось, что Норвегия могла явиться стартовой точкой и своими течениями активировать все зоны аномального поведения воды, указанные в Манифесте. Он поблагодарил женщину и принялся записывать в блокнот, так легче было нащупать нужную мысль…

То, что течения поспособствуют доставке образцов в порталы, сомнений не вызывало, оставался главный вопрос: что конкретно выступит «предметом» для транспортировки образцов? Восемь порталов, значит, должно было быть и восемь «предметов».

Котов увидел Могильного, который вышел из здания. Он посигналил, Могильный вздрогнул и обернулся. Узнав Котова, улыбнулся, устремился к нему.

— Котов, не стыдно так людей пугать?

— Как она?

— Плохо, и меня отстранили. Теперь командир Арефьева, так что дело дрянь, сам понимаешь.

Котов был знаком с Ольгой Сергеевной, много лет назад они пересекались на некоторых делах, после женщину завербовали. Договариваться бесполезно, Оля как железный паук, Третьякову так просто из своих лап не выпустит. Необходимо вытаскивать девочку.

— Ладно, Могильный, бывай.

Котов махнул на прощание рукой, он отметил, что Могильный выглядит все хуже. Белки глаз отдавали желтизной, и передвигался тот с трудом.