Норвегия, Ставангер.

К полудню в Ставангере установилась приятная погода. Зимнее солнце мягко рассеивалось в воздухе, наполненном запахом свежей рыбы, криком чаек и ароматами ванильной выпечки. Люди на побережье разводили бурную деятельность: растягивали тенты, занимались приготовлением пищи, шумно обсуждали предстоящую акцию.

Третьяков находился в приподнятом настроении, остались сутки до заветного дня Икс, скоро все закончится. Он испытывал некоторую ностальгию по тем временам, когда сутками занимался исследованиями и ведением важных записей, вел страстные споры с Германом при разработке Манифеста, теперь оставалось лишь терпеливо ждать.

Адовцев, напротив, был очень бледен и чувствовал себя неважно, будто все тело налилось свинцом. Он устало рассматривал берег, отмечая про себя важные детали. Сегодня Павлу привезут Манифест, епископ не обсуждал с ним тонкостей, так и не ясно было, куда делись бумаги в тот злополучный день, и Сергей не пытался расспрашивать, чтобы не вызвать лишних подозрений. Он надеялся получить доступ к злополучному документу и добыть ценную информацию об активаторах и образцах… Агенты его подразделения уже в городе и ждут, когда он выйдет на связь.

— Знаешь, я все не могу поверить… — Павел с удовольствием сложил руки на груди, — ведь мы стоим на пороге чего-то поистине великого. Непостижимое ощущение, правда?

Адовцев не услышал его, все мрачно смотрел вокруг.

— Ты мрачный сегодня, Сергей. Сердце болит?

Адовцев чувствовал приступ тошноты, ему не хотелось находиться здесь. Из головы не выходила Третьякова. Ни одна женщина никогда не занимала его мысли так неотступно. Так хотелось верить, что девушка уже в порядке, что он не сильно ее покалечил.

Решение было принято задолго до случившегося, если этого тяжелого момента можно было бы избежать!.. Он все за это отдал бы. Но цель оправдывала средства… Это были слова Арефьевой перед тем, как она отдала приказ. Не женщина, а железный робот, совсем без сердца и души. А его сердце на самом деле сильно болело.

Но не от физической боли, а от пустоты, которая образовалась, когда он нанес Наталье первый удар. Ее лицо все стояло перед глазами, будто это произошло только что. Третьякова не кричала и не плакала, но смотрела на него с таким диким разочарованием и ужасом, что в нем что-то сломалось.

— Не понимаю…

— Болит, конечно, болит… Пары из вас не получилось бы, поверь.

Сергею захотелось ударить Третьякова, но он сдержался, выдавил из себя что-то вроде смешка, кивнул в знак согласия.

К ним подошли три девушки в темно-зеленых куртках и теплых унтах. Красавицы увлеченно разговаривали на шведском языке и громко смеялись, одна из них подошла к Павлу, протянула пачку крекеров и маленькую пластиковую бутылку с водой. Сергей заметил на тонком запястье татуировку в виде знака бесконечности. Павел поприветствовал девушек на хорошем шведском и благодарно поклонился. Такое ощущение, что епископ пережил перерождение… Раньше он был молчаливым и очень много думал, прежде чем что-то сказать или сделать, здесь же Павла будто подменили… Он радостно поддерживал общение и много смеялся.

— Это студентки из Швеции, приехали поддержать Гринпис. — Павел задорно помахал им вслед.

— А татуировка…

— Это отличительный знак для тех, кто поддерживает Манифест. Нас много. У меня звонок, погуляй пока, осмотрись тут. — Третьяков отошел в сторону с мобильным в руке.

Сергей тяжело вздохнул и пошел вдоль берега. По дороге ему встречались люди разных национальностей, цвета кожи, возраста, социального статуса. Взгляд много раз примечал знак «лежащей восьмерки» на запястьях, затылках, шеях, а ведь он не прошел и сотни метров! Шум моря и прохладный воздух неприятно щекотали нос, мужчина наклонился к воде и набрал в ладони морской воды.

— Привет!

Адовцев обернулся, увидел девушку в красной курточке и синих болоньевых штанах, поздоровался в ответ.

Девушка стянула с руки вязаную варежку и протянула маленькую ладонь.

— Я так и подумала, что ты русский. Оксана из Иркутска, — представилась она.

— А я Сергей. Родом из Москвы.

— Ух ты! Москвич… Не люблю я вашу Москву, — Оксана говорила с акцентом, присущим северным людям, — она шумная, и голова у меня от нее болит. Вода хорошая?

— Попробуй…

Сергей внимательно осматривал кисти девушки, но знака на ней не нашел. Неужели настоящая последовательница Гринписа среди толпы одержимых фанатиков?! Это казалось фантастикой, здесь все пропитано липкой философией Манифеста…

— А тебя родители отпускают одну так далеко?

Девушка рассмеялась и смахнула со лба густую светлую челку. Совсем молоденькая, на вид не больше двадцати лет, подростковая фигурка и прыщи на подбородке. Он обратил внимание на детский румянец на щеках, наверное, от смущения.

— Я самостоятельная, — серьезно ответила Оксана. — Не хожу по барам, а занимаюсь важными вещами, папа гордится мной.

Сергей грустно улыбнулся.

— И какими важными вещами ты собралась заниматься здесь?

— Мы будем проводить акцию в защиту косаток. Ты смешной, приехал так далеко, и не знаешь зачем!

Адовцев подозрительно на нее посмотрел. Какие еще косатки?

— А ты мне и расскажи!

Оксана нахмурилась, ее личико приняло серьезное выражение, какое бывает у отличниц перед важным экзаменом.

— Правительство дало разрешение на отлов косаток, но мы вместе с Международным обществом по защите китов и дельфинов не можем допустить массового уничтожения млекопитающих, это же чревато их глобальным уничтожением!

Сергей удивленно смотрел на девушку, ее щеки разрумянились еще сильнее. Оксана не могла остановиться, было видно, что девушке важно осознавать себя частью серьезной команды. Да уж, час от часу не легче, с одной стороны террористы со своим желанием уничтожить «элемент» и спровоцировать Апокалипсис, с другой — одержимые любители фауны… Отличная компания, ничего не скажешь…

— Вы подумайте, малышей-детенышей отнимают у матерей, отлавливают для питомников, чтобы растить в неволе, но они социально не адаптированы и становятся агрессивными, в итоге травмируют сами себя!

Суицид среди косаток? Сергей смотрел на Оксану во все глаза, но она не обращала на него внимания, размахивала руками и яростно продолжала свою речь.

Господи, чем только люди не забивают свои светлые головы… У лагеря ему в глаза бросились несколько грузовых машин. Какие-то люди выгружали металлические контейнеры, он подошел и поднял крышку одного из них. Внутри ровными столбиками лежали несколько десятков колб, все были помечены номерами и наполнены прозрачной жидкостью. Неужели это и есть образцы?

— Доброе утро, милый человек!

Сергей вздрогнул от прикосновения к спине. Рядом с ним стояла невысокая женщина в спортивном костюме, ее лицо было усыпано веснушками, и от этого глаза казались ярко-зелеными. Волосы скрывала синяя бандана.

— Я Алла Васильчук, эколог Международного общества защиты морских ресурсов.

— Сергей Адовцев, приятно познакомиться.

Женщина аккуратно погладила колбы и накрыла контейнер крышкой. Она виновато улыбнулась и попросила не трогать ценные образцы.

Сергей вздрогнул.

— Так это и… есть образцы?

Алла добродушно кивнула в ответ:

— Образцы воды Норвежского моря.

Сергей тяжело вздохнул, перед глазами плыли большие черные круги.

— Вам нехорошо?

Женщина испуганно схватила мужчину за локоть и помогла присесть на один из металлических ящиков.

— Нет, нет… Все в порядке, я думал, что это… Сергей не знал, как закончить фразу. — Забудьте, я плохо переношу перелеты, никак не приду в себя.

Алла сочувственно кивнула:

— Я так же себя чувствую, вам бы поесть или попить, скоро будет завтрак в восточном крыле, обязательно присоединяйтесь!

Сергей послушно кивнул. Кусок в горло точно не полезет.

— А для чего вам образцы воды? Мне одна девушка сказала, что акция завтра будет в защиту косаток. Вы проверяете воду на вредные вещества?

Алла улыбнулась:

— Не совсем так, Сергей. Каждый год в Ставангере проходят конференции нефтедобытчиков, так что эта часть Норвегии очень интересна переработчикам природного топлива, что не может нас не волновать. Экологов, имею в виду. Пробы мы отбираем постоянно и обязательно затронем вопрос сохранения гидробионтов в Норвежском море и влияния промышленной антропологии на существующие экосистемы, у нас много задач, мы стараемся максимально продуктивно использовать отведенное время. Косаткам наши исследования пойдут лишь на пользу.

— Честно говоря, я не понял и половины из того, что вы сказали…

— Честно говоря, я к этому привыкла… Павел! — Женщина радостно подставила щеку для поцелуя подошедшему Третьякову.

Павел удивленно посмотрел на Адовцева. Выглядел тот еще хуже прежнего…

— Алла, вы познакомились с моим коллегой?

Женщина рассмеялась, было заметно, что она симпатизирует епископу. Ее рука как бы невзначай коснулась руки Павла. От Сергея не ускользнуло, что их пальцы на мгновение переплелись.

— Знакомство мы только начали, предлагаю продолжить за ужином, сегодня у нас шпинат и сырные лепешки с глинтвейном.

— Мы присоединимся с большим удовольствием, Алла. Я по делу, о котором мы говорили вчера…

Алла зарделась нежным румянцем. Адовцев все еще не понимал, что происходит. Они прилетели вчера, конечно, он много часов проспал, но когда епископ успел бы завести здесь близких друзей? Либо они были хорошо знакомы ранее… Но на последовательницу Манифеста Алла не походила. Просто ученый на своей экологической волне… Выходит, Третьяков использует ее, как и всех остальных, в своих целях. Вот только чем она может быть ему полезна?

Павел вытащил из кармана конверт. Этот конверт Адовцев видел в Венеции, его доставил курьер, для некоего Дональда Керхера.

— Алла, передадите Дональду? Он выехал из Бергена и ждет доставки.

Женщина бережно взяла конверт и послушно кивнула.

— До вечера! — Павел нежно поцеловал женщину в щеку. Он был еще радостнее, чем прежде.

— Это то, что я думаю? — Сергей повернулся к Павлу.

— А что ты думаешь?

— В колбах не пробы, верно?

Третьяков улыбнулся.

— Нет… — протянул он задумчиво. — Нет, все верно, это пробы для исследования гидробионтов в толще воды. Алла эколог, самый настоящий эколог.

— А что в конверте? И кто такой Дональд?

— Вакцины для млекопитающих, а Дональд отвечает за них. Извини, у меня еще есть дела. Отдохни пока.

Павел так же быстро пропал, как и появился. Адовцев прошел внутрь шатра. Для чего Павлу передавать какому-то Дональду вакцины… Надо бы расспросить Аллу, если она не замешана в заговоре против «элемента», а на самом деле проводит исследования, причин скрывать информацию у нее нет.

В павильоне был настоящий штаб ученых… Металлические контейнеры, пробоотборники, наборы для микроскопов, реактивы, куча папок. Сергей взял одну папку и пролистал, его заинтересовали формулы, отражавшие синтез метана. Исследования экологов были направлены на изучение природы образования газовых гидратов в толще воды из-за содержания в них большого количества метана, что оказывало негативные реакции на населяющих толщу воды гидробионтов. Пока ничего подозрительного… Или на первый взгляд ничего.

В других папках он нашел результаты анализов отобранных проб, указывающих на содержание в морской воде большого количества водорода и метана.

Алла вбежала в шатер и принесла с собой запах морской свежести. Она широко улыбалась, и казалось, что, дай волю, начнет прыгать, как девочка, получившая лучший в жизни подарок.

— Сергей, ваш конверт отправили, так что не переживайте.

— Да, спасибо… Алла.

— Вы эколог, Сергей?

— Нет, но когда-то я изучал химию воды в институте.

Женщина достала электронную сигарету и повертела палочкой перед его носом.

— Я понимаю, что это все ерунда, но никак не отвыкну от рефлекса сосания и очень нервы расшатались. Завтра важный день, надо как-то себя сдерживать.

Сергей решил задать вопрос прямо, а не искать повода вытянуть из нее информацию, тем более что Алла была очень открыта и полна желания помогать.

— Павел рассказал вам про наши вакцины?

Она удовлетворенно кивнула, делая несколько псевдозатяжек.

— Да, да, когда я узнала, была так счастлива. Как хорошо, что среди нас есть те, кому не все равно! Это не вакцина даже… Специальные витамины, которые повысят иммунитет и позволят косаткам избежать стресса, когда их сбросят в воду. Конечно, нам, экологам, это важно, если особи здоровы и счастливы, это благотворно скажется и на их среде обитания. Все взаимосвязано, все в мире взаимосвязано!

Она покружилась на месте, предвкушая завтрашнее утро.

— Вы же к нам присоединитесь?

— На ужин, конечно, мы же уже…

— Нет, нет, я про завтра, Сергей! Здесь Гринпис, здесь мы, а мы все едины. Так что должны друг друга поддерживать! Завтра утром мы войдем в воду, держась за руки, это будет глобальный протест против санкционирования правительством отлова косаток, нам и не такое, конечно, приходилось вытворять. — Она рассмеялась. — Если хотите, я познакомлю вас с косатками, когда Дональд привезет их из Бергена. — Она радостно рассмеялась. — Наши восемь красавцев!

Сергей едва не потерял сознание, цифра словно впилась в мозг.

— Не понял, восемь?…

Алла не обращала внимания на его реакцию, она была увлечена ощущением предвкушения. Адовцев оперся о стену, ему было не до веселья, это не могло быть совпадением — восемь порталов и восемь млекопитающих, вот способ активации аномальных зон! Надо срочно выходить на связь со штабом.

Алла вновь кокетливо взмахнула своей электронной палочкой.

— Ах, я вся в предвкушении! Такая счастливая! Так вы с нами?

Сергей нашел в себе силы говорить спокойно и четко:

— Я бы с радостью, но, боюсь, у нас свои дела…

Алла понимающе кивнула:

— Я знаю, но подумала, вдруг вы передумали. Павел уже ответил отказом… Но причина веская, вы и так много помогаете!

— О какой помощи вы говорите?

— Ну как же, помогли решить проблему с обеспечением людей питьевой водой, мы не поощряем использование пластика — из-за проблемы защиты морских экосистем, но людям нужна вода. Бутылки, предоставленные вашей фирмой из высококачественного разлагаемого пластика, были очень кстати!

Сергей думал, что ослышался. Те бутыли, которые он видел в подвале храма… неужели им удалось переправить их в Норвегию?

— А вода, — аккуратно спросил он, — как она вам по вкусу?

— Вы забавный, мы на ней готовим всем лагерем, и случаев недовольства пока не было. — Алла поправила светлые волосы, выбившиеся из-под банданы. — Хотите кофе, Сергей?

— Благодарю, я, пожалуй, в кафе перекушу.

Павел зашел в шатер с красивой рыжеволосой женщиной, она обнимала его за талию и с ненавистью смотрела на Аллу. Алла потупила взгляд и снова слегка покраснела. Адовцев давно не видел такого естественного проявления смущения. Разве что у Третьяковой… Сердце больно защемило, и он потряс головой, чтобы сбросить с себя это наваждение. Нельзя о ней думать, теперь нельзя…

Павел услышал конец разговора и радостно поддержал:

— Отличная идея, Адовцев, Дарья тоже проголодалась и с удовольствием составит тебе компанию. Тут есть кафе, которое она облюбовала.

Женщина кивнула и с брезгливой гримасой протянула Алле руку.

— Хорошего вечера, Алла.

Алла выглядела немного испуганной, но быстро взяла себя в руки и поприветствовала ее в ответ.

— Хорошего вечера, Дарья. Приятного аппетита, а мы пока с вашим… вашим…

— Мужем! — Дарья хищно смотрела на женщину. Она была похожа на разъяренного питона, увидевшего строптивую мышь.

Сергей вздрогнул. Насколько ему известно, епископы не связывают себя узами брака. Павел улыбнулся в ответ.

— Да, приятного вам аппетита, а у нас с Аллой еще есть дела, которые нужно обсудить.

Сергей вышел на воздух. Берег бесконечно раскинулся в обе стороны, разноцветные куртки оживляли пейзаж, люди сновали туда-сюда, суета усиливалась. Дарью он видел однажды в храме, женщину с такой внешностью сложно было не заметить, но когда они успели скрепить свои отношения узами брака, а главное, для чего?

Наталья с Котовым поднялись в номер маленькой гостиницы.

От долгого перелета уныло гудело в ушах, Наталья еще чувствовала сильную слабость. Котов встал у окна и раздвинул шторы, из окна хорошо было видно побережье. Его мобильный зазвонил. Третьякова упала на мягкую кровать и зарылась лицом в подушку, ощутив слабый аромат лаванды. Накрахмаленная ткань уютно заскрипела на щеках.

— Что за новости, Кот?

— Адовцев с епископом на побережье, в лагере Гринпис. Гиляровский пока не появлялся, но он появится. Мы знаем уже про доставленные грузовики с бутылями воды марки «Живая вода», вода исследуется на состав растворенных веществ и микробиологический состав. — Он аккуратно повернул вокруг оси сигарету и с наслаждением затянулся дымом. — Пойдем выпьем?

Наталья устало поднялась и уныло кивнула: что еще делать, чтобы не сойти с ума от томительного ожидания? Они спустились в бар при гостинице. Котов не раздумывал над заказом, коротко бросил официанту:

— Виски.

Наталья помотала головой:

— Водку.

В помещении было прохладно, вечерний морской воздух проникал в оконные щели и пробивал толстовку. При этом было по-своему уютно, полумрак в баре и каменные столешницы создавали богемное настроение.

Третьякова смотрела сквозь большое прозрачное стекло, с любопытством рассматривала людей на улице. Как в сказке… Мощеная мостовая в аккуратных маленьких кирпичиках, рельефные фонари, красиво рассеивающие сумерки. Женщины, дети, влюбленные пары, она словно смотрела в объектив волшебной камеры и видела жизнь в ее самых чудесных проявлениях. Не хватает только сентиментальной мелодии «за кадром». Наталья отдалась мыслям, как вдруг перед глазами мелькнула знакомая сиреневая курточка.

Наталья подумала, что сходит с ума: на улице стояла Соня. Ее Соня, которую она видела утром в своей квартире! Наталья испугалась и удивилась одновременно, может быть, обозналась? Она привстала, чтобы постучать по стеклу и привлечь Сонино внимание, но Котов схватил ее за рукав и резко одернул.

— Нет! — Получилось резче, чем он планировал, поэтому с виноватым выражением лица погладил Наталью по локтю. А та все еще не понимала, что происходит.

— Какого хрена она здесь…

Котов закурил и грустно посмотрел на девушку. Да, разговор предстоит не из приятных.

— Я долго думал, куда мог деться документ… Отчего-то все упустили из виду, что в квартире Марии Валентиновны находились ты, брат и Величкина!

У Натальи потемнело в глазах. Но ведь Соня была связана!

— Я не… понимаю. — Наталья буквально вытолкнула из себя слова.

— Твоя подруга находилась в переписке с епископом, как удалось выяснить, взломав ее пароль на мессенджерах. Есть основания полагать, что она и не знала до той роковой встречи, что на самом деле ее виртуальный любовник Антон Епископов не кто иной, как Павел Третьяков.

Котов прекрасно понимал, что творится у Наташи в голове. Ей и так сильно досталось, а новости все валились на нее. И все одна краше другой… Да уж, не хотел бы он оказаться на ее месте.

— Наташ, это сложно осознать…

— Сложно?! Мать твою, да я в шоке полнейшем! Мой брат — чертов террорист, человек… да не важно, избил меня до потери сознания, а лучшая единственная подруга — хренова помощница гребаного брата-террориста…

Наталья закрыла лицо руками, лицо пульсировало от приливающей крови. В тот день, когда Павел держал Соню в заложниках, они все инсценировали, брат оставил Манифест Соне и спокойно ушел! А после никто не мешал девушке доставить документ в пункт назначения… Все это не что иное, как план, и Наталья в нем блестяще сыграла свою роль, сама того не подозревая! Она бы в жизни не могла подумать, что ее добрая подруга способна на такое…

Наталья выпила залпом ледяную жидкость, поднесенную официантом, и жестом попросила еще. Котов с тревогой наблюдал за девушкой.

— Ты в порядке?

Третьякова нервно всплеснула руками:

— Я полная неудачница, Котов!

Он покачал головой.

— Не смей так говорить, Наташа! Герман все еще не появился, вполне возможно, что наблюдает со стороны, поэтому делать резкие движения просто неразумно, сама Величкина не должна ни в чем сомневаться, сейчас наши люди уже работают над тем, чтобы безопасно получить информацию.

Наталья не слышала его, она терла руками глаза, чтобы не разреветься. Что-то она много ревет последнее время…

— Котов, я хочу побыть одна.

Полковник понимающе кивнул. Наталья поднялась из-за стола и направилась к выходу. Размышления прервал легкий толчок в плечо, — в дверях стояла Арефьева. Она жестом предложила вернуться за столик, Наталья вздохнула и послушно развернулась. Все равно она не знала, что ей делать. Еще эта стерва тут…

Котов кивнул, приветствуя Ольгу Сергеевну.

— И что теперь, арестуете меня?

— Нет… — Арефьева глубоко вздохнула и взмахнула красивыми ресницами. — Василий Петрович связался со мной вчера, я приношу свои извинения, возможность реабилитации у вас будет и компенсация тоже, я вас уверяю.

Третьякова думала, не исполнить ли ей по этому случаю гопак прямо на столе.

— Да засуньте компенсацию себе…

Котов аккуратно потянул к себе руку Третьяковой и сжал ее ладонь в своих.

— Не время истерик, давайте по делу.

Арефьева скинула теплое пальто и осталась в белой водолазке и светлых вельветовых бриджах. Ее тонкие запястья украшали массивные браслеты — крупные жемчужины в золотой оправе.

— За Величкиной ведется наблюдение с момента выхода из квартиры, а вот Герман еще не объявлялся. Ждем, когда Адовцев выйдет на связь, он уже должен обладать необходимой информацией.

Полковник кивнул.

— На данный момент мы имеем координаты места, где они собираются провести манипуляции с водой, гонки за Манифестом отняли много времени, — очень умный и хитрый план.

— И тупой, — Наталья злилась, — тупой, потому что ни хрена у них не выйдет, возомнили себя Зевсами, повелители стихии, мать их!

Она поняла, что трясется всем телом, и резко вскочила:

— Я все равно пройдусь, и не трогайте меня, мать вашу!

Котов жестом остановил Арефьеву, собирающуюся что-то сказать Третьяковой.

Наталья вышла на улицу. Да уж, добро пожаловать в сказку… Вокруг все так же волшебно светили фонари и бродили люди… Волосы развевал прохладный ветер, приятно щекоча ей щеки и нос, она направилась к морю. В голове бушевало настоящее цунами. Она и правда ощущала себя жалкой неудачницей. Как можно постоянно ошибаться в людях? Уж в этом-то она теперь точно профессионал… И куда смотрела…

Все эта работа: так много она отдавала ей времени, что совершенно не задавалась вопросами, кто на самом деле люди, которых она любила и считала своими близкими и родными.

А Соня… Теперь она гнала воспоминания о лучших годах их детской и взрослой дружбы. Они через столько всего прошли вместе… Как увлечение мужчиной может заставить идти на глупые поступки, как можно предавать друзей в угоду страсти? Как Павел замусорил ей, должно быть, мозг. Но Соня… Какой надо быть дурой, чтобы верить случайному человеку и поставить под угрозу стольких близких людей! Ведь ее бабушка могла умереть… Неужели, когда влюбляешься, меркнет вокруг абсолютно все и абсолютно все теряет смысл?!

Третьякова опустилась на корточки и завыла в голос.

Когда Третьякова вернулась в гостиницу, на ресепшен ей передали записку от Котова с мобильным телефоном. Ему удалось получить телефон Сони, как именно они это сделали, ее не интересовало, главное, что удалось. Соня засняла все документы Манифеста на телефон, когда находилась в квартире бабушки с Павлом, и отчего тупой Штаньков сразу до этого не додумался? Кто сейчас вообще снимает копии, если можно все снимать на телефон?

Соня, наверное, на допросе, раз нет ни Котова, ни Арефьевой.

В номере Третьякова приняла горячий душ, пытаясь отмыться от липких мыслей. Она едва не стерла кожу, но после горячей воды стало заметно легче. В баре нашлась бутылка виски, Наталья взяла бутылку, забралась с ногами на кровать и принялась читать документ.

«Мы, подписавшие настоящий Манифест, свято верим, что человечество есть чудовищный эксперимент.

Все, что окружает человечество, построено на способностях воды, это единственный «элемент», который имеет столько физических возможностей к модификации и замещению первоначальных элементов изотопами, общее количество соединений изотопов водорода (дейтерий, протий, тритий) и кислорода насчитывает минимум сорок восемь (известных нам), лишь девять видов соединений не опасны ввиду своей радиоактивности…»

Множественные формулы, рисунки с полярностью молекул воды, силой натяжения, распределения плотности, схемы водоочистных станций и циклов улучшения качества воды с привязкой к органам человека. У нее рябило в глазах от многочисленных схем и формул…

В документах демонстрировались варианты работы автомобильных двигателей, только не на привычном топливе, а на воде. Третьякова думала, что сходит с ума: эти исследования проводились еще черт знает когда! Она с ужасом разглядывала схему двигателя, разлагающего воду на водород и кислород, основанную на электролизе, изобретенную Стенли Мейером и запатентованную в США в 1992 году, двигатель работает при огромной производительности на обычной отфильтрованной от грязи воде. Неужели это все реально и в будущем вполне возможно заправлять машины водой?

Следом прилагались схемы считывания информации из структуры воды и возможности использования памяти воды в платах компьютеров для передачи информации на бумаге; формулы гомеопатических препаратов, примеры успешных использований и суть гомеопатии как таковой.

Подробно расписывалось развитие технологии извлечения энергии из морской воды. Наталья сама не верила в то, что видела собственными глазами — схема с жидкостями низких температур кипения, пропущенных через теплообменник с теплой морской водой, на выходе имеющих структуру пара, далее турбина, вращающая генератор, еще один теплообменник уже с ледяной водой, конечная конденсация пара и закрытие цикла. Вечный двигатель, мать его!

Отдельные главы Манифеста были посвящены конкретным опытам и подкреплены отсканированными фотографиями. Третьякова вспомнила папку Котова, которую он показывал ей в кабинете. Безусловно, закрадывались сомнения, но она не могла и предположить, насколько глубоко может зайти человек в своих умозаключениях, «дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир», какие же чудовищные вещи способен творить человек, одержимый идеями и находящий им подтверждение!

На одной из страниц она нашла крупное изображение перевернутой восьмерки. Цифра была представлена двумя каплями воды, но если справа капля была со знаком «плюс», то слева со знаком «минус».

Третьякова не заметила, как заснула, просто провалилась в сон. Проснулась от стука в дверь. Горничная передала, что ее ждут в столовой. Мобильника и бумаг на кровати не было, видимо, Котов забрал, когда вернулся.

Ольга Сергеевна с Котовым пили кофе. Наталья заняла свободный стул.

— Что удалось узнать из Манифеста?

Котов поднял голову и закурил.

— Существует гипотеза о метангидратном ружье, которая предполагает, что уровень температур воды может запустить высвобождение метана из отложений гидратов метана на дне океана. Как следствие — химическая реакция. В общем, эта реакция сродни той, которая вызывает выстрел в дуле ружья, ты понимаешь, о чем я? — Он затушил окурок и облизнул губы.

— Конечно, Котов, я же не тупая! Только необходим, как, мать его, называют…

— Катализатор. — Он с удовольствием глотнул кофе. — Здесь готовят чудесный кофе, мне будет его не хватать.

Наталья не могла думать о еде.

— Котов, то, что ты говорил о метане… Это как глобальное потепление, мать его? То есть вода типа взорвется, когда в нее добавится катализатор, но взрыв воды ведь полная хрень!

Котов вытащил новую сигарету и закурил. Наталья попыталась ее отнять.

— Не кури так много, Котов!

Василий Петрович ловко отмахнулся.

— Я знаю, просто нервничаю. Не хрень, Третьякова, не хрень, иначе бы мы не пили здесь кофе. Просто очень много информации и очень мало времени.

— Ну хорошо, мы сначала говорили о порталах, которых восемь и которые типа должны положить всему конец… — Информации было и вправду так много, что мозг отказывался выстраивать логические цепочки. — Я ни хрена не понимаю уже! Для чего тогда колба, которая вызвала в аэропорту психоз, для чего крест в Крещение с кучей трупов, зачем все это, если воду можно просто взорвать?

— Ее не просто взорвать, Третьякова. Террористические ситуации с массой жертв — это их подготовка, метан же — финальная часть продуманной цепочки, думаешь, отчего так все заинтересованы в Манифесте… Норвежское море выбрано финальной точкой не зря: море имеет выход к Атлантике, а это очень благоприятная среда! Роль бомбы сыграет океан, течения доставят образцы из Норвежского моря в нужные аномальные зоны, а дальше… Только подумай, что будет, если вода по всей поверхности земного шара, мягко говоря, вскипит от высвобожденного метана, как только образцы в порталах начнут действовать как катализаторы? Дождь из капель метана обрушится в атмосферу, и если после воздействовать на атмосферу электрическим разрядом… взрыв планеты просто неизбежен!

— Ты представляешь себе, Котов, какой мощности должна быть установка для создания такого разряда? Их должно быть тоже восемь?

Котов покачал головой.

— В установках нет никакой необходимости, сегодня во всех аномальных зонах штормовое предупреждение… Хорошее совпадение, правда?

Арефьева была бледна, она провела бессонную ночь вместе с Котовым за изучением документа и говорила очень тихо:

— Я читала исследования Джорджа Рескинса, он прогнозировал глобальное потепление или похолодание как раз ввиду таких реакций, так что зерно истины во всем этом есть.

— Но я все равно не понимаю… Как образцы, пусть и по течениям, мать их, но достигнут порталов? У них искусственный интеллект, мать их, и они знают, куда плыть?

Арефьева переглянулась с Котовым.

— Ты права, Наташа, должны быть какие-то предметы для доставки образцов на места. Мы ждем, когда Адовцев выйдет на связь и прояснит этот момент.

Третьякова вздрогнула и застучала пальцами по столу.

— А если он не позвонит, наступит конец света?

Котов кивнул, доставая очередную сигарету. Его уже тошнило от никотина, но он не мог заставить себя не курить.

— Гринпис начинает свою акцию в полдень, тогда стартует операция «Анти-Элемент». Герман так и не объявлялся, и это плохие новости. Но у нас еще есть четыре часа…