Герман подготовил документы для проверки на таможне и терпеливо ждал в большом прицепе. Таможенник поставил печать и протянул Герману конверт.

— Посыльный принес час назад, сказал, тут необходимые вакцины для ваших животных, Дональд.

— Спасибо, друг.

Герман с облегчением вздохнул: пока все идет без задержек.

Он давно начал налаживать контакт от лица Дональда Керхера с экологами норвежского отделения Гринпис, стоило больших денег выкупить животных из питомника и приобрести документы на имя ветеринарного врача Дональда Керхера.

Ученый продумал все до мелочей: назначенную дату для реализации проекта по уничтожению элемента, приуроченную к массовой акции протеста «зеленых», план для отвлечения внимания секретного ведомства при помощи тестовых образцов на Ахтубе.

Конечно, были допущены чудовищные ошибки, но и они были показательными по своим результатам, исследования не прошли впустую!

Павел оказал неоценимую помощь в доставке катализаторов под видом вакцин, Адовцев отлично справился с миссией вызволения Павла из лап федеральных агентов. А «образцы» он взял на себя.

Герман разорвал конверт и вытащил флакон, похожий на большой рубин, этот флакон пересек половину Европы, прежде чем попасть к нему в руки. Он сам некоторое время назад крепил его на обложку подарочного издания бревиария. Нужно быть предельно осторожным. Гиляровский нажал пальцем на основание, послышался тихий щелчок, и флакон открылся. Теорию о замещении водорода тритием, которую несколькими днями ранее он высказал Могильному в штабе, Герман не выдумал, по сути, он делился с ним деталями своего плана.

Внутри сосуда лежало восемь микрокапсул с чистым тритием, водонепроницаемая мембрана надежно защищала капсулы от действия атмосферного кислорода, исключая химическую реакцию. Осталось поместить капсулы в «образцы», которыми являлся мозг млекопитающих, а дальше уже дело техники.

Он открыл металлическую коробочку и вытащил восемь устройств, каждое представляло собой конструкцию из поршня и шприца, к наконечнику которого была приделана крошечная микросхема-маячок, над ее созданием Герман работал годы, используя чертежи деда. Передатчиком между микросхемами и детонатором выступит капля дистиллированной воды, по сути, устройства были самонаводящимися ракетами.

Маячок попадет в мозг, наведет животных по координатам на нужные места, затем его можно будет отключить. Под воздействием выделяемого тепла от течений в этих точках океана мембрана капсул разрушится, тритий высвободится, свяжется с кислородом, и произойдет ядерная реакция. Выделение тепла вследствие ядерной реакции спровоцирует в океанической воде высвобождение метана, а воздействие на воду электрического разряда молнии во время шторма приведет к мощному метангидратному взрыву.

Согласно метеорологическим показаниям, следующие сутки во всех аномальных зонах прогнозируют шторм. Основная проблема остается в природных способностях животных испытывать шок и переживать из-за отсутствия рядом «членов семьи», факт, что когда у канадских берегов поймали и повезли в Сиэтл косатку, стая ее соплеменников гналась за катером многие мили, совершенно игнорируя ультразвуковое оружие, но эту проблему поможет решить транквилизатор длительного действия…

Герман уже подготовил шприцы с сильным транквилизатором, торопиться нельзя, ему предстояло очень ответственное дело, от точности действий зависел успех всего проекта!

Он вытащил из кармана и включил плоское электронное устройство, взял в руки шприц с транквилизатором, шприц с «вакциной» и шумно вздохнул. Что ж… С Богом… Как бы парадоксально в данной ситуации это ни звучало. Мужчина подошел к резервуару и поднял люк.

— Здравствуй, Сарма! — Он погладил животное по голове, другой рукой аккуратно отвел в сторону плавник и вколол в его основание вязкую серую жидкость транквилизатора. Это введет Сарму на время в состояние летаргии. Косатка дернулась и глухо заскулила. — Тише, тише, девочка…

На экране электронного устройства загорелась первая зеленая точка. Отлично, первый образец активирован.

Герман нервно облизал губы и отер лоб, ему стало жарко. Он спешно направился ко второму резервуару. Даниэль уже не находил себе места, будто телепатически чувствовал мучения возлюбленной.

Спустя час на экране электронного устройства мигали восемь точек, а это значило, что операция «Элемент» началась.

Рассвет на Ставангере начался вместе с приближением шторма. Небо было затянуто грозовыми тучами, и в атмосфере носилось тревожное ощущение скрытой угрозы. Гринписовцы по всему берегу натянули транспаранты с лозунгами «Свободу живым существам!», «Касатки как люди!», «Не разлучайте семьи!», многие из них бегали по пляжу в одних бикини, собираясь принять участие в акции протеста.

Подвезли несколько эвакуаторов с животными, которых собирались торжественно предать водам океана в условленный полдень.

Котов сидел в машине и наблюдал в бинокль за Арефьевой, она пробиралась к эвакуаторам сквозь многочисленную толпу. Периодически Котов терял женщину из виду, что несказанно раздражало, нервы были на пределе. Наконец белая вязаная шапочка замаячила возле объекта слежения. Арефьева добралась до эвакуаторов.

Алла Васильчук руководила группой людей, которые выгружали резервуары с животными на берег и готовили подмостки для их спуска в воду, — она с энтузиазмом раздавала указания и предвкушала ликование после успешного завершения миссии. Неподалеку от нее стоял ветеринар, его шея была обмотана широким шерстяным шарфом, так что был виден лишь нос и массивные очки. Он вел записи на своем планшете, весело насвистывая разные мелодии. Котов довольно улыбнулся, что ж, Герман, приятного тебе знакомства с Арефьевой… Она и не такие орехи раскалывала…

Арефьева прошла мимо Германа, задела его рукавом, виновато обернулась и извинилась на чистом английском языке. Мужчина заинтересованно на нее посмотрел.

«Есть!» — радостно подпрыгнул Котов.

Ольга Сергеевна представилась Анжеликой Даллас.

— Дональд Керхер. — Герман с удовольствием приложился губами к теплой маленькой ручке. Он питал слабость к миниатюрным женщинам. Эта была очень ухоженной и породистой, держалась прямо и так уверено, что он не устоял.

— Вы здесь для чего? — Анжелика хитро прищурилась, заблестев зелеными глазами.

— Я… ветеринарный врач. — Герман едва не забыл, зачем он здесь.

Арефьева покачала головой. Никуда ты теперь не денешься… Герман-Дональд.

— Вы такой хороший человек, Дональд, выполняете благую миссию! Наверное, это сложно, лечить животных?

Она поправила тонкими пальчиками воротник на его рубашке, нос Германа уловил изысканный аромат духов.

— Нет, что вы. — Он обворожительно улыбнулся в ответ. — Только удовольствие, животные наши братья, и сегодняшняя акция призвана напомнить об этом! А вы, Анжелика, какова здесь ваша роль?

— О, я из Департамента здравоохранения Норвегии и очень поддерживаю сегодняшнюю акцию, дикие животные должны жить в привычной для них среде обитания.

Герман собирался ей ответить, но внезапно увидел кого-то в толпе и дернулся в сторону. Его лицо побледнело. Анжелика взяла его за локоть и внимательно посмотрела ему в глаза:

— Что случилось, Дональд, вам нехорошо?

— Нет, ничего, я подумал, что увидел доброго друга, но, похоже, обознался.

Арефьева едва скрыла улыбку. Третьякова должна была испугать Германа своим появлением в толпе. И, судя по его реакции, справилась с заданием прекрасно.

Женщина сжала пальчики, смущенно отвела взгляд и, облизав свои красивые губы, тихо сказала:

— Дональд, как вы смотрите на то, чтобы выпить со мной кофе вон в том чудном кафе и рассказать мне о ваших питомцах подробнее?

Наталья села в машину довольная собой: Герман стал похож на покойника, когда увидел ее.

— Ну что, Котов, этот старый хрен клюнул, получилось?

— Да, ты умница, только не называй его «старый хрен», он моложе меня на десять лет!

— Ой, прости… Что Павел?

— Ни его, ни Сергея не видно пока, и пришли результаты анализа состава воды, которую поставили в лагерь, она чистая.

— В смысле?

— В прямом смысле, обычная вода, так что пока у нас нет никаких оснований для задержания. Кстати, о флаконе, который пытались провезти, — с феромонами в аэропорту, подобный состав обнаружили у Сиглесиаса в ручке…

— Как думаешь, наша Анжелика выбьет из Германа всю информацию?

— Не знаю, времени мало, до полудня остается меньше полутора часов.

— Ну, на хороший трах-то хватит…

Котов покачал головой и вздохнул, — никогда она не изменится! Наталья продолжала говорить, но вдруг замолчала и изменилась в лице: метрах в ста от машины показался Адовцев. Третьякова внутренне сжалась, сердце сильно застучало, пульс отдавался в висках, Котов понимающе вздохнул.

Сергей прошел к большому шатру, его глаза были красными от бессонницы, в руках он держал пластиковые стаканчики с кофе. Он не пил воду в лагере, покупая напитки и еду в кафе.

Внутри шатра Алла и Павел что-то увлеченно обсуждали, Павел громко смеялся и держал женщину за руку.

Адовцев схватил его за локоть и приблизился губами к уху:

— Герман в кафе с одной из…

Павла передернуло.

— Что?

— Полюбуйся… — Он вывел Павла из шатра и махнул на уличное кафе через дорогу.

За столиком Герман мило беседовал с приятной женщиной и выглядел счастливым. Третьяков решил, что у него галлюцинация, еще влюбленного Германа ему не хватало в самый разгар операции, женщины всегда все только портят!

— Как это возможно, он же не дурак?

Адовцев тяжело вздохнул.

— Это не просто женщина, Павел. Ольга Арефьева из секретного подразделения «Тильда», занимается особо важными делами, угрожающими безопасности человечества, поэтому редко выходит в люди. Но я хорошо ее знаю.

Сергей сжал пластиковый стаканчик, пластик громко хрустнул в кулаке.

— А знаю я ее хорошо потому, что это моя мать…

Третьяков вздрогнул, эта новость была будто гром среди ясного неба. Он посмотрел на Адовцева с искренним восхищением: сдать собственную мать, вот что значит вера в благое дело! А он накануне думал о его уме, дающем слабину из-за романтических переживаний…

Герман был очарован Анжеликой, тонким чувством юмора и умением слушать, таким редким сочетанием превосходных качеств. Он никогда не был женат, но имел множество романов, девушкам нравился обаятельный приятный мужчина, который отличался высоким интеллектом при физической хрупкости.

Он положил свою теплую руку на ее аккуратные пальчики и посмотрел прямо в глаза.

— Время с вами летит незаметно, — произнесла прекрасная собеседница, — будем отсюда наблюдать?

— Что наблюдать?

— Как куча голых людей войдут в холодную воду и начнут протестовать, конечно. А вы о чем подумали, Дональд?

Пока мужчина раздумывал, что ответить, подошел официант и принес две кружки с глинтвейном.

— Мы не заказывали, — удивилась дама.

— Это подарок от… — официант удивленно поморгал, — там стоял мужчина в свитере и просил вас угостить. Если не хотите, я унесу.

— Нет, нет!

Герман развернул клочок бумаги, который официант вложил ему в руку, на нем было написано всего одно слово «уходи!». Гиляровский скомкал записку и сунул ее в карман.

— Анжелика, с вашего позволения я вас оставлю. Мне необходимо выйти.

Арефьева одобрительно кивнула в ответ. Конечно, надо. Она поняла, что их раскрыли.

Машина возникла на пути Германа, когда он спешно переходил дорогу, от удара он кубарем откатился в сторону и распластался на земле. Третьякова выскочила из автомобиля, подскочила к нему, нащупала в кармане большой предмет и вытащила айпод. Люди на улице завопили, выкрикивая проклятия водителю, полицейские отгоняли людей дубинками. Наталья вернулась, передала айпод полковнику и сама села за руль, но не успела тронуть машину с места. Перед машиной стоял Павел, он смотрел на нее, губы были крепко сомкнуты, а кулаки сжаты. К нему подошла Арефьева с удостоверением в руках.

— Третьяков Павел Антонович, вы обвиняетесь в подготовке и осуществлении террористических акций…

Павел истошно заорал:

— Бомба!!!

Люди бросились в разные стороны с криками о помощи, вошедшие в воду мужчины и женщины с громкими визгами разбежались по берегу, толпу охватила паника. Епископ вытащил из кармана брюк аспиратор и ручку, ту самую, что оставил в качестве презента Сиглесиасу. Нацепил на лицо маску и поднял ручку над головой. Арефьева улыбнулась.

— Взять его!

Павел нажимал на клапан ручки, но ничего не происходило, он отшвырнул ручку в сторону, упал на колени и схватился за голову.

— Вы безумцы! — кричал он. — Вы не понимаете, что сделали!

Его оттащили, надели наручники, и полицейская машина увезла арестованного прочь. У Натальи защемило сердце, она вдруг поняла, что больше никогда не увидит брата.

Третьякова долго смотрела на дорогу, Арефьева подошла к девушке с плохими новостями. Герман не сильно пострадал от столкновения с автомобилем, когда возникла паника, ему удалось скрыться в толпе. Искать его теперь на побережье все равно что иголку в стоге сена, но она уже отдала приказ агентам «взять живым или мертвым».

— Нет времени на слабость, у нас много дел, надо конфисковать косаток, пока они на суше. — Ольга Сергеевна похлопала Наталью по спине.

— Да, я не раскисаю, мать вашу!

— Это хорошо, я даже рада слышать ваши обычные грубости, Третьякова.

Сторонники Гринпис громко скандировали кричалки о нарушении прав животных и вошли в воду, крепко взявшись за руки, много мужчин и женщин на берегу пребывали в явно агрессивном состоянии, но никто не переходил к активным действиям, словно они ждали приказа свыше. На руках, затылках и ногах многих из них можно было разглядеть татуировку знака бесконечности. Полицейские выстроились в шеренгу, готовые усмирять толпу.

Котов с несколькими полицейскими присоединяли прицепы с животными обратно к тягачам, медлить было ни к чему.

На горизонте появился Адовцев, он поприветствовал Арефьеву сдержанными объятиями.

— Молодец, — радостно похвалила его Ольга Сергеевна.

В ответ он лишь уныло кивнул.

Наталья старалась не смотреть на него.

— Наташа, я знаю, что ты презираешь меня…

Она отвернулась к воде, чтобы не разреветься.

— Адовцев, давай просто закончим здесь, и каждый пойдет своей дорогой.

— Но я должен объяснить…

— Не должен. Нечего объяснять, все, что ты сделал, ты сделал потому, что получил приказ, только мне от этого, мать твою, не легче!

Она услышала, как в голосе зазвучали предательские плаксивые нотки. О нет, Третьякова, не смей реветь при Адовцеве!

Девушка вскочила, но Сергей успел схватить ее за куртку. Он с силой привлек ее к себе и крепко обнял, прижав к груди ее голову. Его тело сотрясалось от рыданий, он плакал и покрывал голову Натальи поцелуями. Третьякова тоже заревела в голос, сил отбиваться от объятий у нее не было.

Над побережьем раздался какой-то шум, и голос в рупор громко произнес:

— Братья и сестры, Креститель говорит с вами, нашей великой миссии всячески мешают люди, не заинтересованные в общей благой цели, я призываю вас исполнить ее сейчас, ибо больше времени у нас не будет, предайте животных в лоно океана!

Наталья с ужасом поняла, что это был голос Германа. Толпа на берегу радостно зарычала, люди бежали к морю, сбивая всех на своем пути. Адовцев толкнул Наталью в сторону, сам не удержал равновесия и упал на мокрый песок, девушка схватила его за куртку и затащила под машину.

Котов был за рулем тягача, но не успел завести двигатель, им только удалось прикрепить прицепы с млекопитающими. Они не успели совсем немного… Что же теперь будет… Он с ужасом смотрел из окна на разъяренную толпу, рвущуюся к прицепам, как подумал про Арефьеву. Она была на улице, брала показания у Аллы Васильчук, его сердце больно защемило.

Арефьева вытащила пистолет и несколько раз выстрелила в воздух, люди замерли на месте, кто-то бросился прочь, но спустя секунду побережье вновь захлестнули восторженные выкрики, мужчины и женщины ринулись толпой к прицепам, и маленькое тело Арефьевой поглотилось толпой, ее крики смешались с радостными воплями толпы.

Появился военный вертолет, но гул людских голосов перебивал все требования прекратить беспорядки. Люди сорвали с прицепов засовы и радостно выпустили млекопитающих в море.

Когда последняя косатка оказалась в воде, они зааплодировали и, радостно завывая, устроили на берегу пляски. Полицейским потребовалось несколько часов, чтобы восстановить порядок.