Александра закончила делать записи и отбросила от себя блокнот с такой ненавистью, что он пролетел через стол и упал на пол. Лиза его тихонько подняла его и заботливо пододвинула подруге бокал с вином. Она не знала, как начать разговор, в голове тревожно и беспорядочно кружились мысли, и для них никак не подбиралось нужных слов.

Александра вяло протянула руку к бокалу и сделала несколько глотков, на нее было жалко смотреть: она сидела в махровом халате, натянув капюшон на голову так, что были видны лишь глаза. Подбородок уперся в колени и нос уныло втягивал легкий аромат лаванды от махрового материала.

В былые времена она бы наслаждалась волшебной атмосферой и восторженно в ней растворилась всей душой — прохладное дождливое утро, уютный банный халат, компания Лизы и вино… А сейчас мысли путались и хотелось плакать.

Лизе едва удалось уговорить девушку принять горячий душ, когда они зашли в дом. Она насильно раздела Александру и заставила стоять под струей воды не менее четверти часа, потом надела на нее халат, теплые носки и принесла чашку чая с малиной.

Для Александры все прошло как во сне: струя горячей воды окутывала кожу каскадом равнодушных капель, а чай безвкусно обжигал губы. Словно она на время лишилась способности чувствовать, и только сейчас с облегчением осознала, что халат нежно пахнет лавандой.

Александра воткнула нос в материал халата и принялась судорожно дышать, к ее большому облегчению, чувство обоняния и правда вернулось. Она радостно засмеялась, а Лиза испуганно вздрогнула.

— Ну, что с тобой такое? — аккуратно спросила Лиза.

Александра задумалась и ее взгляд снова затянулся грустной поволокой. В голове все стояла картина, как мужчина и женщина неистово друг друга ласкают посреди непогоды, а в ушах звенит монотонный шорох дождя, и она чувствует вкус собственной крови на губах… Чувство стыда мешалось с такой усталостью, что она закрыла глаза и натянула капюшон еще ниже.

Лиза не знала, что делать, такой она видела Александру впервые.

— У меня ощущение, что я провожу выходные с зловещим халатом, который начинает меня раздражать! — не выдержала Лиза, она начала злиться. — Дай я прочитаю, что ты там записала…

Она открыла блокнот и перелистала страницы, руки тряслись, у нее были очень скверные предчувствия. Лиза прочитала вслух:

«Мужчина вымыл руки от неприятного запаха маринада и вышел на веранду. Амелия была так увлечена, что не заметила, как он подошел, даже не вздрогнула от нежного поцелуя в шею.

Марк грустно улыбнулся и поправил куртку на ее обнаженных плечах. Больше на ней ничего не было… Он обреченно прошелся взглядом по замерзшим бедрам и худым ногам, покачал головой и попробовал снова: обвил ладонями плечи, нежно прикоснулся к уху.

— Иди в дом, а то простудишься… — мягко прошептал он.

Амелия вскрикнула и радостно заблестела глазами.

— Ты мне не позволишь простудиться.

Она была довольна собой. Наконец, слова засияли долгожданным блеском и собирались в предложения легко и свободно… Давно ей следовало выйти на свежий воздух, и отчего сама себя заперла в этой ужасной тесной комнате!

Амелия чувствовала себя так легко, словно мысли вырвались из-под ненавистного замка и получили долгожданную свободу.

— Не позволю… — тихо прошептал мужчина. Он с тревогой бродил глазами лицу Амелии, такие нервные эмоциональные состояния ни к чему хорошему не приводили… Главное не дать ей в этом раствориться.

— Я забираю тебя, Амелия… — спокойно произнес он и поднял женщину на руки. Она послушно обвила руки вокруг его шеи и прислонилась щекой к небритому лицу.

Загремел глухой раскат грома и воздух вмиг насытился тягучей мглой и угрожающе окружил их со всех сторон. Амелия вздрогнула, ей показалось, что сама природа была против ее ухода и заставляла вернуться к рукописи, она дернулась всем телом и попыталась вырваться из крепких объятий Марка.

— Пусти, мне надо кое-что… — она обречённо отталкивала его от себя.

Мужчина это предвидел и не дал ей договорить, приложился губами к ее губам и прикусил нежную кожу языка. Амелия застонала и выгнулась, она не понимала, чего в ней больше — злости на него, переполненных образами мыслей, таких долгожданных и легких. Или желания остаться и раствориться в блаженных импульсах души и тела.

— Тише, тише… — шептал мужчина и нес ее в дом. Он прошел в спальню и бережно положил Амелию на кровать, так ненавистную ей теперь кровать, в ужасно тесной комнате.

За окном раздался такой раскат грома, что зазвенели стекла. Амелия вздрогнула. Природа в самом деле была не согласна с тем, что их тела и души собрались переплестись в страстном танце, и попыталась протестовать, но он не позволил ей больше возражать… Стянул куртку и принялся покрывать поцелуями каждый участок ее тела… Она боролась еще несколько минут, как обреченно сдалась…»

Лиза была в недоумении. Пока она сушила мокрые вещи, Александра писала в своем блокноте и была так увлечена, что на лбу образовалась глубокая некрасивая складка, раньше Лиза ее не наблюдала…

Лиза боялась обратиться с расспросами, но была готова к самому худшему. Когда отец был жив она многое видела и читала, путанные записи, страшные мысли… Чем-то Александра сегодня его напомнила.

Лиза крепко зажмурилась и сделала несколько глубоких вздохов. Это помогало не позволить воспоминаниям вернуть в прошлое. Такое злое и обидное… Перед глазами стояло усталое лицо отца и его дрожащий голос.

«Я больше не в состоянии это выносить… Я не понимаю, где правда, а где ложь, и я не хочу этих мыслей в своей голове, но они меня не слушают. Они мне больше не принадлежат, и я больше не выбираю следовать им. Слепо и беспрекословно… Самое главное, Лиза, это не позволить себе стать рабом… Ты позволяешь истории говорить с тобой. Но не становишься ее собственностью… Ты остаешься вправе выбирать, понимаешь?»

Стало трудно дышать, она закрыла глаза и принялась считать вдохи и выдохи. Монотонные дыхание затянуло больные образы и стало легче, рассудок облегченно наполнился легкими мыслями, и тяжелые воспоминания растворились как дурной кошмар, напоминая о себе дрожью в коленях.

Лиза вернулась к отрывку рукописи. То, что она прочитала, принесло ей большое облегчение, она в недоумении посмотрела на Александру:

— Я не поняла, она с мужем предавалась любви… Так это же прекрасно! И ты, наконец, придумала имя мужчине… Марк… Мне очень нравится!

Александра скривила губы в горькой усмешке. Лиза совсем ничего не поняла…

— Но…

— Что, но? У писателей часто случаются нервные состояния, когда они не могут понять, где истинная реальность, это тебя так расстроило?

Александра тяжело вздохнула она сам уже не понимала, что именно ее расстроило. И правильное ли слово для случившегося «расстроило».

Вино мягко расползалось по всем клеточкам тела и укрыло душу долгожданным спокойствием, словно теплым одеялом. Девушка сделала еще несколько глотков. Слава Богу, чувствительность вернулась и рот приятно обожгло терпкостью Шардоне, даже захотелось в горячий душ, чтобы сполна им насладиться, и чая с приторно-сладкой малиной…

— Послушай, Лиза… Ты же…

Она пыталась задавать простые вопросы, чтобы Лиза не решила, что она сходит с ума.

— Ты же видела мужчину, который приходил к нам за завтраком?

— Конечно, видела. Подожди, — Лиза тоже старалась аккуратно подбирать слова. — Ты все-таки из-за него так расстроилась? Но ты же сказала, что он тебе ничего плохого не сделал?

— Не волнуйся, он и правда мне ничего не делал.

— Так ты его все-таки встретила у того коттеджа?

— Нет, нет…

Лиза облегченно выдохнула, видела бы себя Александра… Ей бы и не такое в голову пришло. Она вспомнила свои страшные мысли и съежилась, тогда ей показалось, что произошло что-то непоправимое…

Александра потрясла пустым бокалом. Рассудок требовал еще большего спокойствия, вино и правда благодатно на его воздействовало.

— Я вдруг почувствовала, будто бы он и есть тот мужчина. Который с Амелией, понимаешь?

Лиза наполнила бокал, а сама отхлебнула из горлышка бутылки. Слава Богу, Александра уже не бледная и говорит вполне внятно.

— Что значит — тот мужчина? Муж твоей писательницы — Марк?

— Это очень странно, но мне вдруг показалось, что они живые… Как ты и я, понимаешь? Я пытаюсь написать книгу и придумываю детали и описания персонажей, то есть… Мне так кажется, что их не существует, а потом выяснятся, что они просто живут себе поблизости, в реальном мире! Это же ненормальная мысль, да? Помнишь, я говорила, что эта писательница Амелия сама пришла в мою книгу, так вот… Это была она, в том коттедже с ноутбуком!

Лиза поморщила лоб и придвинулась к Александре. Она аккуратно спустила капюшон и нежно разгладила ее влажные волосы. Если сейчас не уложить, будут потом торчать в разные стороны… Еще хуже, чем за завтраком. Хотя, хуже уже вроде и некуда… Лиза улыбнулась.

— Ты меня слушаешь? — тихо переспросила Александра. — Я понимаю, что это бред… Но это было как удар молнии. Решить, что те, о ком я пишу, живут себе рядом и я могу их видеть, как тебя сейчас. Это магия какая-то!

Лиза тяжело вздохнула и ее взгляд стал грустным. Александра отчего то почувствовала себя виноватой. Совсем она зациклилась на собственных мыслях… С самого их приезда сюда Лиза только и делает, что переживает за нее и это совсем неправильно…

Она погладила Лизу по щеке:

— Не переживай за меня, Лиз… Я просто давно не ходила на свидания. Ты же так всегда говоришь, да? Поэтому и подумала, что схожу с ума… Знаешь, они же занимались любовью, а я стояла и смотрела, это было так прекрасно и стыдно одновременно… Точно, все из-за этого! Мне даже сейчас очень стыдно тебе про это рассказывать.

Лиза села рядом с Александрой и устало провела руками по лицу. Ей пришлось вернуться мыслями в прошлое… Как бы она этому не противилась.

— Ты не сошла с ума, Александра, но я переживаю. Мой папа, когда он еще был в трезвом рассудке и писал книги, он делился со мной своими мыслями. Однажды он мне рассказал, что не писатель находит историю, а история находит писателя. Понимаешь? То есть… Люди, которые пишут книги, они не выдумывают все из головы, они как это сказать то проще… Они попадают на линию жизни определенных людей и просто переживают жизнь вместе с ними…

Александра задумалась. Она понимала и не понимала то, о чем говорила Лиза.

— Ты хочешь сказать, что я просто попала на линию жизни писательницы и ее мужа?

— Да, именно так. Все просто, как бы ты не боялась, все очень просто. Отец говорил, что если писатель боится последствий, то ему нельзя себя так называть… Ему вообще нельзя бояться. Иначе он не достоин называться писателем.

Александра вздрогнула, она вспомнила, какой совет в детстве дал ей отец Лизы: «если боишься, то брось и не возвращайся…»

— Но я же и не собиралась писать про них, если ты помнишь, мой главный герой художник! Думаешь, они мне для чего-то явились? И все писатели видят своих персонажей?

— В том-то и дело, что не все. Они переходят на их линии жизни душой, что ли… Как экстрасенсы. На таком уровне это происходит. То есть, к примеру, пишет кто-то роман об убийстве и в это время происходит это убийство в другом городе и с другими людьми, или свадьба… Или какой-то диалог. Откуда вот автор знает столько подробностей? Не придумываются они, как он сам считает, просто его душа все видит в какой-нибудь параллели. И ему кажется, что это он сам придумал, но просто из головы ничего и никогда не берется.

Александра задумалась. Она помнил отца Лизы, когда они были еще девочками и ходили в школу, он часто водил их в кафе и кормил мороженым. Тогда он еще не зависел от бутылки и писал потрясающие романы.

Благодаря им Лиза до сих пор не нуждается и может себе много позволить. А потом что-то произошло, и он как будто сломался… Много пил и больше не хотел говорить ни с кем, только с Лизой, время от времени.

А Лиза часто делилась с ней их разговорами. Александра почувствовала, как по щеке потекла слеза.

— А твой папа, он тебе рассказывал, откуда ему приходило вдохновение?

— Он мне жаловался, что едва выдерживает проживать жизнь других людей, что ему было бы проще просто видеть их рядом и записывать подробности. Потому что это тяжело, видеть кого-то душой и переживать все вместе с ним, а потом прощаться навсегда, будто бы их никогда ничего не связывало.

— И каждый раз он… Переживал жизнь своего персонажа?

— Да, — Лиза грустно уронила подбородок на грудь и едва сдержалась, чтобы не заплакать от нахлынувших воспоминаний.

— А потом все сказали, что он алкоголик и сошел с ума… — Александра злилась, от того что, рядом не оказалось никого, кто сумел бы его понять и поддержать, а она сама была слишком маленькой.

Лиза тяжело вздохнула:

— Я часто думаю, а может и правда, сошел… Ты же не видела его последние месяцы перед… — она запнулась.

Лиза вытерла слезы и прошептала:

— Не надо…

Свой последний месяц жизни отец провел в специализированном пансионате и отказывался с ней встречаться, ему становилось все хуже… Лиза все-таки пробралась к нему и тогда он ее не узнал. Смотрел как на пустое место, и качал головой. Лиза пыталась взять его за руки и заглянуть в родные глаза, но он не позволил.

А через несколько дней все закончилось холодным звонком со страшной новостью, больше всего Лиза переживала о том, что им не удалось как следует попрощаться… Но нашла в себе силы жить дальше и бережно хранить их разговоры в памяти, временами возвращаясь к ним и радуясь, что не забыла ни одного слова.

Александра виновато погладила Лизу по руке:

Может, и мы все придумали, Лиз? Вино с утра не зря не рекомендуется, правда, мне от него веселее…

Лиза рассмеялась.

— А может все дело в вине. Ты подаешь надежды писатель, я дочь отличного писателя, напившиеся вина с утра пораньше и от того развели целую теорию безумства! Писатели и дочери писателей, они знаешь ли, очень хрупкие эмоционально и психически!

Александра с удовольствием обняла подругу и расцеловала ей щеки:

— Это я заметила, и твою шутку про зловещий халат оценила…

Иногда мысли в голову приходят такие, что их сложно понять, а тем более, избавиться от них, но после разговора с Лизой все становилось на свои места и казалось уже не таким тяжелым и страшным. Простые совпадения… Главное, не давать рассудку углубляться в собственные идеи. Так и до шизофрении недалеко.

Отец Лизы преподал им напоследок самый главный урок: нельзя допускать тотального растворения в придуманной реальности.

Тревожность полностью растворилась под действием вина и желудок недовольно заурчал. Александра вспомнила про стейки лосося, еще утром замаринованные в пряных травах и лимонах и восторженно закричала:

— Лиза, давай жарить рыбу?

Лиза радостно захлопала в ладоши. Наконец появились здравые мысли, они наполнили душу таким восторгом, что внутри все затрепетало и разлилось по телу волной радостного настроения. Она вскочила с дивана и изобразила победой танец, яростно тряся бедрами и животом и сгибая ноги и руки.

— Да, мы больше не хандрим! Ты жаришь рыбу, а я налью еще вина. И мы устроим самый настоящий пир?

Она напевала в такт, и от того ее танец выглядел еще смешнее.

Александра нахмурила брови, но состояние было до того легким и приятным, что возвращаться к суровой действительности совсем не хотелось и она согласно закивала. Пожалуй, от вина хуже уже точно не будет. Еще хуже…

Как вдруг дернулась всем телом, будто бы вспомнила что-то очень важное.

— А мангал то не замочило?

Девушки переглянулись и с криками выскочили на веранду. Когда они открыли дверь, то закричали еще сильнее: дождь перешел в буйный ливень, капли беспорядочно разносились ветром во все стороны и оседали густой водяной пленкой, от того всего за несколько секунд одежда девушек намокла так, словно они искупались в реке.

Лиза радостно смеялась и размахивала руками, ей доставляло большое удовольствие буйство природы, победный танец продолжался на скользком полу веранды. Она сбросила кроссовки и босиком хлюпала по лужам. Капли разлетались от ударов сотнями маленьких частиц и доставали до самого подбородка.

Она поднимала над головой руки и разрезала беспорядочными движениями ровные нити дождя, а Александра смотрела на нее и ей казалось, что все вокруг какое-то ненастоящее… Одна Лиза находилась здесь и сейчас.

Время было после полудня, но создавалось ощущение, что наступили сумерки. На расстоянии метра было ничего не разглядеть, небо не на шутку нахмурилось и выражало свою депрессию пышными черными тучами, пригоняя их все больше и больше… А фонари совсем не справлялись стремительно разливающимся мраком, они слепли от безжалостно облепляющих плафоны мелких капель и тускнели на глазах.

Александре вдруг стало тревожно, и появилось неприятное ощущение безнадёжности, ледяной рукой обхватившее сердце. Ей едва удалось запихать Лизу обратно в дом.

Лиза радостно подставляла мокрое лицо холодному ветру и кричала, что Александра портит все веселье. Но, в итоге сдалась и вернулась в дом, и совсем не обратила внимания с каким облегчением Александра задернула щеколду.

В прихожей девушки радостно друг на друга смотрели и смеялись. С их лиц стекали капли дождя, а мокрые волосы торчали в разные стороны, Лиза с восторгом разглядывала свои покрасневшие ноги, их красная кожа припухла и поэтому ступни были похожи на лапки черепашки.

Лиза рассмеялась, хитро прищурилась и загадочно произнесла:

— И?

Александра повторила ей в унисон:

— И…

Послышался сильный удар грома и в дверь настойчиво постучали. У Александры едва не остановилось сердце и застучало быстрым пульсом по всему телу, она только успокоила мысли, как рассудок резко очнулся и вновь наполнился беспокойными образами.

Лиза тоже перепугалась, она бросилась к столу, схватила пустую бутылку от вина и занесла ее в воздухе, собираясь разбить о край стола.

— Ты что делаешь? — прошептала Александра. Ей отчего-то стало смешно. Мокрая Лиза со спутанными волосами и с бутылкой в руках… С нее ручьем текла вода и разливалась на полу густыми и ровными лужицами. Одновременно забавное и жуткое зрелище.

— Я такое видела в кино, дробовика то у нас нет… а это быстро отпугнет всяких маньяков, — прошептала Лиза.

Вино разгорячило ей мозг, щеки пылали, а глаза светились, первоначальное чувство страха ушло и теперь Лиза находила ситуацию волнующей и интересной.

— Кто там? — задорно закричала Лиза.

Из-за двери раздался уже знакомый голос.

— Пустите одинокого промокшего путника, у меня есть еда!

Александра побелела и вскрикнула, это был голос мужа Амелии. Она затряслась, но руки сами потянулись к щеколде.

Мужчина стоял на пороге со своей потрясающей улыбкой и милыми ямочками на щеках, весь промокший и очень счастливый, в руках он держал большой поднос, накрытый пищевой пленкой.

Пленка запотела, но пропускала от жареного мяса такой чудесный насыщенный специями аромат, что закружилась голова. Капли дождя добавляли ей еще большей красоты своими широкими разводами, им терпелось попасть за пленку и сладострастно слиться с сочными кусочками…

Александра не могла пошевелиться, она застыла на месте и не сводила с мужчины глаз. Лицо больно обдавало каплями и ее затрясло от холода, но она не могла заставить себя сделать и шага, она вспомнила слова Лизы про то, что история сама находит писателя, но для чего Марк пришел к ней?

В том, что это был он, она уже не сомневалась. «Марк готовил маринад для мяса на кухне, когда услышал ее смех» — больно пронеслось в голове.

Александра будто опомнилась, схватила мужчину за руку и втянула в комнату.

Он огляделся и виновато произнес:

— Простите за вторжение, но мои друзья застряли по дороге, а мяса я нажарил много… Раз такие дела, составите мне компанию? — и улыбнулся своими ямочками на щеках так легко и естественно, что Александре стало не по себе.

Она едва не задохнулась от резкого прилива крови к вискам и обреченно прошептала:

— А как же ваша жена?

Мужчина удивленно вытянул лицо и засиял своими красивыми глазами:

— Я не женат, Бог с вами, барышня. А вы здесь совсем одна?

Александра подумала, что ослышалась. Она повернулась к Лизе, чтобы что-то ей сказать, как поняла, что у стола Лизы нет… Никого в доме, кроме нее и мужчины нет. Стало трудно дышать, в глазах потемнело, и девушка потеряла сознание.