«Свидание с рыжеволосой женщиной состоялась так внезапно, что я не успел как следует подготовиться, я впервые увидел ее не из окна, а на расстоянии всего нескольких шагов… Девяти, если быть особенно точным. Да, я проверял.

В том же ресторане у меня была назначена встреча с клиентом, и я бронировал столик заранее. Если бы я только мог знать, что волею судьбы и она окажется в том же ресторане, попросил бы столик ближе. Тогда бы я смог как следует насладиться ее присутствием, наблюдать за роскошными движениями и слушать голос, мне очень хотелось послушать ее голос…

Я несколько раз проходил мимо столика, за которым она сидела, считал шаги и старался не задохнуться, я так боялся, что она поднимет глаза, увидит меня, и все поймет… На пурпурной скатерти мягко тлела одинокая свеча в хрустальном подсвечнике и цеплялась легкими тенями за ее обнаженные плечи.

Безумные пляски теней на ровной коже выглядели так красиво и трепетно, что у меня перехватывало дыхание, и я намеренно замедлял шаги, смаковал каждый сантиметр ее безупречных плеч и опускал взгляд чуть ниже, к яремной выемке.

Нежная ямочка стыдливо дрожала от ее частого дыхания и покрылась нежно розовым оттенком, так часто случается с женщинами, у которых очень высокий эмоциональный порог.

Я часто встречал таких женщин в суде, если по неопытности они надевали блузку, не полностью прикрывающую шею, сами себе копали глубокую яму, судья или присяжные всегда относятся к покрасневшей коже на еще, как к индикатору лжи. Хотя, в ряде случаев, это означает вовсе не разъедающее чувство вины, а сильное нервное беспокойство.

Не думаю, что у рыжеволосой женщины был повод в чем-то притворяться перед своим кавалером, скорее всего, он сильно ее смущал. Бесстыдными откровенными взглядами и неуместными разговорами…..

Сама же она была так бесподобно им увлечена, что не замечала ничего вокруг: на алых блестящих губах шелестела тихая улыбка, а глаза смотрели безмятежно и трепетно. Во мне смешались бессильный гнев и страх, мне хотелось, чтобы она перестала так на него смотреть. Правда, не знаю, чтобы я сделал, если бы наши взгляды и правда встретились…

Эта мысль сначала отразилась холодной дрожью в коленях, но потом переродилась в беспокойный азарт, который я был не в силах контролировать. Я находил новые предлоги, чтобы снова пройти мимо их столика — забытые ключи в гардеробе, срочный телефонный звонок, при котором требуется уединение, непреодолимое желание посетить уборную…

Конечно, никому не было дела наблюдать за мной, но я не мог мыслить ясно, от того, принятые усилия казались мне достойными аргументами против ее спутника.

Но все, что я получил в ответ от рыжеволосой женщины — холодное игнорирование. Это было больно и неприятно, мне бы очень хотелось, чтобы она почувствовала, что я так близко, очень хотелось верить в нашу особенную связь, невидимую, скрытую от посторонних глаз, но очень прочную и многообещающую. Мне даже захотелось, чтобы она догадалась, что я наблюдаю за ней из окна и посвящаю ей картины.

Я заметил на столике пышный букет роз, и бессильно вышел из себя от его внешнего вида. Цвет тугих бутонов был намного темнее, чем ее коготки и тон помады. Лак на безупречных ногтях переливался насыщенно и хищно, розы же выглядели в приглушенном бордо так спокойно и благородно, что рыжеволосой женщине могло быть неуютно. Мне показалось она и правда возненавидела эти розы…

Мужчина подарил ей букет на пару десятков лет вперед, рыжеволосая женщина была еще слишком молода для роз такого оттенка. Единственное в чем я его зауважал, так это в выбранном количестве цветов, чертову дюжину роз может подарить далеко не каждый мужчина! На языке страсти это означает пылкие и неподдающиеся власти эмоции. Я даже заволновался, когда пересчитал цветы.

На рыжеволосой женщине было надето очень простое черное коктейльное платье, но только на первый взгляд. Оно так естественно и сексуально подчеркивало прелести, данные ей природой, что взгляды всех мужчин были прикованы к ней. Бьюсь об заклад, она это знала и сияла искорками гордости в зеленых глазах, довольная собой, мне даже стало жаль ее спутника.

На внешний вид мужчина не представлял из себя ничего интересного. Мелкий клерк со скованными плечами и робким взглядом. Так робко смотрят мелкие клерки… Особенно, если волею судьбы оказываются в обществе шикарной женщины, они словно не верят в собственную удачу и не могут достойно принимать выпавший шанс.

Если бы мне посчастливилось ужинать с такой женщиной, я светился бы каждой клеточкой своего тела, и никому не позволил допустить мысли, что я ее недостоин. Клерк был сам виноват в том, что все мужчины ресторана думали о нем, как о ничтожестве. Хотелось подойти, взять рыжеволосую женщину за руку и увести от него подальше…

Я так извел себя нервными мыслями, что был не в силах сдерживать бессильный гнев, но в какой-то момент мне удалось успокоить раздраженные мысли относительно мужчины и заставить себя просто наслаждаться моментом. Мне выпала уникальная возможность побыть в ее прекрасном обществе, так что я приказал себе забыть о мужчине и благодарно растворился в ее облике.

Упругая грудь была затянута в жесткий корсет, не позволяющий ей дышать во всю силу. Я это понял от того, что хрупкая нежная шея время от времени судорожно сжималась, будто бы ей не хватало воздуха и я видел, как из губ вылетают маленькие отчаянные стоны. Еще я заметил на спине черную атласную ленту, зигзагом стягивающую спину. Бархатистые волны так волнующе разливались по материалу, что я почувствовал лёгкое возбуждение.

Я рисовал в фантазиях как моя рука освобождает ее от тугих объятий шнуровки. Петелька за петелькой… Показывается ровная кожа красивой спины… Острые лопатки украшают несколько пикантных родинок, и я медленно и нежно касаюсь их губами…

Потом поднимаюсь к шее и меня обволакивает аромат ее прекрасных волос… А ее кружевное платье падает к ногам и открывает мне безупречное тело, которое стыдливо содрогается от предвкушения грядущего наслаждения.

Конечно мне было сложно одергивать себя и не позволять рассудку растворяться в липком дурмане возбуждения, я боялся, что кто-то заметит мое состояние и заставлял фантазии замолчать.

Ей очень был к лицу черный, но чего-то не хватало. Может быть, украшений?

По какой-то непонятной мне причине рыжеволосая женщина их совсем не носила, а еще она не носила чулок и колгот, так что не могу передать то разочарование, которое почувствовал, когда заметил на упругой коже ниже бедра подвязку.

Она тугой резинкой врезалась в мой воспалённый рассудок, когда она поправляла на себе платье, меня даже передернуло, как рыжеволосая женщина посмела воспользоваться такой дешевой уловкой?!

Я снова погряз в расстроенных чувствах, и мне совсем расхотелось проводить встречу… Захотелось какого-то чуда. И к моему большому удивлению чудо и правда произошло, клиент вдруг позвонил с извинениями, что не сможет подъехать.

Я посчитал внезапный форс-мажор благословением Вселенной и рассудок сам собой успокоился, я решил, что буду наслаждаться. Представил, что мы проводим вечер вместе и подвязку она надела для меня. Это мне даже понравилось и разлилось приятной волной по телу. Свидание, как я и планировал… Я заказал бокал самого дорогого вина и мысленно произнёс тост.

К моему восторгу, в то же самое мгновение она подняла бокал и понесла его к губам, как будто услышала мой тост, но на меня даже не взглянула. Ни разу ее взгляд не коснулся моего… Я бы почувствовал, я даже не моргал все то время, что наблюдал за ней.

Она прикрыла глаза и сделала несколько глотков, мне даже показалось, что из ее груди вырвался стон наслаждения… Я не видел, какое вино заказал клерк, но хотелось думать, что лучшее, другого она была недостойна.

Рыжеволосая женщина аккуратно поставила бокал, трепетно погладила красным коготком высокую ножку и облизала губы ровным острым язычком. Она словно что-то задумала, поднялась из-за стола и заскользила взглядом по своему платью.

Когда женщина так скользит по себе взглядом, это означает, что она в предвкушении настойчивых действий от мужчины. Правда, я был уверен, что клерк был не в состоянии прочитать этот явный жест.

Рыжеволосая женщина плавно развернулась и направилась в сторону туалетной комнаты, и я не мог оторваться от ее длинных ровных ног. Чулки на ней в тот вечер и правда были надеты — на икрах безупречно устроилась кружевная строчка, ровной вертикальной линией, разделяющая кожу на две ровных половинки, упругих и спелых.

Ее обувь был в тон платья, черные сапожки на высоких каблучках, едва достающие до щиколоток и оттороченные кружевными бантами. Крупные банты были сшиты из таких же кружев, что и на рукавах платья… Я рассмеялся в голос. И как у клерка получилось так легко опростоволоситься с розами!

Золотые блестящие волосы ровными прядками мягко соприкасались с лопатками. Она делала шаг и волосы приподнимались. Делала второй, они опускались… словно что-то шептали и кружили этими бесподобными движениями мне голову. Приглушенный свет зала в ресторане был для них потрясающим аккомпанементом, ненавязчивым и очень мудрым, потому что не пытался представить их лучше, чем они были на самом деле.

Пока рыжеволосая женщина отсутствовала, у меня было время рассмотреть ее мужчину и я искренне не понимал, зачем она согласилась пойти с ним на свидание, в нем совсем не было ничего примечательного! Как я уже сказал, обычный клерк…

Мужчина сильно нервничал и не знал куда деть руки, дешевый тусклый галстук весь истерся от частых прикосновений пальцев. Он жадно глотал воду и тяжело дышал, будто бы чего-то с ужасом ожидал, я видел, как сжимаются его плечи. От чего-то неотвратимого и леденяще действующего на душу…

Я же восторженно радовался, это свидание точно последнее, она ни за что в жизни не будет увлечена таким как он… Мои мысли плавно перенесли меня в тягучие и теплые мечты, я уже представлял в голове детали новой картины, как он положил на стол черную бархатную коробочку. Чёрную бархатную коробочку. Клянусь, меня так передернуло, словно окатило ледяной водой из проруби.

Я так разгневался, что изо всех сил сжал бокал, раздался звонкий хруст и стекло впилось в ладонь. Я постарался не делать из этого шума, и аккуратно зажал рану салфеткой, но в дорогих ресторанах за посетителями следят как за зеницей ока, и через секунду возле меня оказался официант, с предложением пройти в туалетную комнату обработать раны. Я кивнул и поднялся.

Представляете, я совсем забыл, что она еще не вернулась за свой столик!

Когда я сообразил, что запросто могу с ней столкнуться, я занервничал, никак не мог сообразить, что делать дальше — вернуться назад, пройти мимо нее, как ни в чем не бывало… А может, наконец, представиться и поздороваться…

Мысли совсем отвлекли меня, как я ощутил легкий толчок в плечо. Она прошла мимо и задела мое плечо своим прекрасным маленьким плечиком и даже не обернулась. Ее взгляд уверенно вел ее к столику.

Меня затрясло от того, что ее волосы нежно прикоснулись к моему уху, и пробежались по подбородку, я словно ощутил прохладный шелест морского бриза… Нос защекотало терпким ароматом специй и наполнился щекотным восхищение от тональности ее духов. Она носила очень сильные духи, такие может носить далеко не каждая женщина, их насыщенные выдержанные нотки хищно зацепились за мой пиджак и я испугался, что могу их спугнуть.

Когда я вернулся домой, то сразу запер пиджак в шкаф, и не менял костюма несколько дней, чтобы ее аромат не смог раствориться в комнате, а оставался со мной как можно дольше.

Пожалуй, наша случайная встреча в ресторане стоила этих секунд, тяжелые нотки ее духов наполнили меня такими непередаваемыми ощущениями, что захотелось к холсту…

И тогда я подумал, что не стану возвращаться к своему столику, наше свидание с рыжеволосой женщиной закончилось. Я не хотел видеть продолжения, не хотел наблюдать радости в ее глазах и благодарности в жестах за эту черную бархатную коробочку. Так что, я расплатился и спешно покинул ресторан.

Не помню, как доехал до дома, несколько часов просто выпали из моего сознания, такое со всеми случается рано или поздно, когда голова наполнена навязчивыми мыслями, липкой паутиной разрушающими рассудок. Злополучная коробочка все стояла перед глазами.

Сразу как переступил порог дома, я схватился за кисти и принялся писать на подготовленном для нашего свидания холсте…

Сначала я изобразил ее изумленной, зеленые глаза светились от вопросов, и в них было сплошное недоумение, а руки были сложены на груди в нелепой позе, рыжеволосая женщина была не готова увидеть бархатную коробочку… Мне так, по крайней мере, показалось. Я бы точно не стал дарить ей коробочки на нашем первом свидании.

Дорогое красивое украшение — безусловно, но не кольцо, и зачем клерк все испортил?! Сам не знаю, почему я решил, что в коробочке было именно кольцо, наверное, страх потерять ее навсегда заставил меня поверить в эту мысль.

Конечно, я не видел кольца, не мог прикинуть его стоимости, но он должен был протянуть ей коробочку, стоя на коленях у подножия Эвереста или у Эйфелевой башни, на худой конец. Он же, удостоился приглашения в какой-то средний ресторан, даже не заслуживающий звезды Мишлен.

Я сильно вышел из себя и разорвал холст, и душу накрыл такой густой и темный туман, что меня начало трясти. Мне ничего не помогало успокоиться — ни стакан теплого молока с медом, ни горячая ванная… Я осознал, что больше не переживаю, лишь когда принялся готовить новый холст.

Конечно, я решил продолжить, наше свидание, оно не могло остаться только воспоминанием. И еще, я дал себе обещание забыть о клерке. Совсем. Будто его никогда и не было… И сосредоточился на нашем свидании. Оно непременно прошло бы за лёгкими и веселыми разговорами, и я бы подарил ей цветы, точь-в-точь такого же оттенка, как ее губы…

Алые и насыщенные, как сама страсть, не стесняющаяся своих острых шипов. Она бы смотрела на меня с большим интересом и придумывала мне несуществующие черты… А я непременно бы ей подыграл, и она бы меня раскусила, и радовалась этому как ребёнок, и ее прекрасные губы раскрывались в легких движениях, оголяя верхушки зубов и кончик острого языка…

Я почти закончил картину, как меня отвлек короткий гудок сирены полицейской машины. Машина остановилась у дома рыжеволосой женщины, на несколько секунд блеснув мигалкой и из нее вышла она. Я обратил внимание, что женщина сильно напугана, она так нервно скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в предплечья, что мне стало не по себе…

На женщине было то же коктейльное платье, что и в ресторане, и она кутала плечи в кружевной черный платок. Я восхищенно смотрел на сочетание кружев ее сапожек, палантина и оборок платья и не мог отвести взгляда. И как ей удавалось так сочетать детали…?

Я подумал еще, что понятия не имею, чем она занимается. Может быть, известный дизайнер или модельер? Она точно не могла иметь скучную профессию…

Рыжеволосая женщина что-то возбужденно говорила, обняла полицейского за локоть и прижалась к нему, будто котенок, ей не хватало рядом плеча сильного мужчины. Мне очень захотелось когда-нибудь это исправить…

Полицейский протянул на прощанье визитную карточку, и я подумал, как он жалок… Прикрывается формой, лишь бы оказаться ближе к ней. Если она будет напугана, то точно позвонит. При этой мысли я сильно растревожился, и отчего сразу не сообразил, что полиция подъехала к ее дому неспроста! Что-то произошло…

Как я смог это допустить, я же оставил ее в ресторане с жалким клерком всего несколько часов назад! Я посмотрел на часы, чтобы сказать более точно, как мне стало не по себе, часы показывали далеко за полночь… Как оказалось, я совсем потерялся во времени.

Я проводил рыжеволосую женщину взглядом до двери и когда она закрыла ее, вернулся к картине.

Через три четверти часа картина была закончена, и я остался очень горд собой. Она удалась мне — рыжеволосая женщина сидела с бокалом в руке и хищно смотрела, ее зеленые глаза были сужены и полны моих любимых озорных искорок… В бокале искрилось белое Шардоне. Да, я подумал, что красное вино внесло бы в наше свидание слишком много отягчающих оттенков…

Слева от рыжеволосой женщины сочно красовались бутоны алых роз, я выбрал для них совершенный оттенок… Я растворился в созерцании холста, и с удовольствием скользил по нему взглядом, как меня словно поразило молнией…

И как я позволил себе допустить подобную пошлость! На шее рыжеволосой женщины висел безобразный кулон, он был до того нелепым и блеклым, что мне стало не по себе, дешевый камень издевался надо мной своим несуразным и чудовищно дешевым видом. Я схватил кисть и закрасил шею черной краской…

Я не сразу осознал, что испортил картину своим приступом гнева, он случился так легко и непринужденно, что я не успел приказать себе остановиться и все обдумать. Я мысленно проклинал клерка и со всей силы ударил рукой по стене и совсем забыл, что повредил руку куском стекла в ресторане.

Меня охватила такая боль, что голова закружилась, а рана за кровоточила и перепачкала каплями крови весь паркет и занавеси.

Такими алыми, как розы ненавистного клерка… Мне ничего не оставалось как промыть руку и сменить повязку. Когда я выбрасывал обертки от пластыря, то обратил внимание, что в моей мусорной корзине лежит черная бархатная коробочка. Я даже не сразу решился ее вытащить, клянусь, я понятия не имел откуда она взялась! Когда я все-таки ее открыл, то увидел кулон…

Мне стало не по себе, я уже видел такой кулон… С тусклым и неприлично маленьким камнем, навешанным на отвратительную худую жёлтую цепь. Я бы в жизни не подарил рыжеволосой женщине такой дешевой вещи… Коробочку мне точно покинул клерк. Жалкий трусливый клерк…

Правда, я совсем не подумал, для чего он это сделал, гораздо больше сердце занимало негодование от того, что она посмела его надеть на наше свидание.

Спустя время я смягчился, я вспомнил, что рыжеволосая женщина совсем носила украшений… А то, что приняла подарок клерка… Все женщины принимают подарки, даже от неинтересных им мужчин. Эту слабость я ей простил…»

Амелия устало закрыла глаза. И почему так тяжело ложатся мысли… Она никак не могла подобрать нужных слов и рукопись все еще казалась пресной, женщина пробежалась глазами по комнате и остановила взгляд на окне.

Пасмурное утро билось о стекла черными прутьями деревьев и нетерпеливо барабанило по подоконнику дождем, словно настаивало на прогулке. Тревожно и навязчиво. Амелия как завороженная поднялась с кровати и отодвинула занавеси, в ту же секунду душа обреченно застонала…

Сильный ветер и дождь наполняли такой органичной атмосферой, что каждая клеточка тела радостно встрепенулась и кожу защекотало от предвкушения чего-то очень приятного и долгожданного, и она была не в силах противиться этому.

Амелия взяла ноутбук и бежала с ним на веранду. Когда ее обдало прохладой влажного воздуха, сердце радостно застучало, и почему сразу не догадалась писать на свежем воздухе!

Она села за стол, положила пальцы на клавиши и закрыла глаза… Голова тут же закружилась в метаниях звонких и теплых мыслей, приятно разливающихся по рассудку цельными законченными фразами. Такими долгожданными и правильными, что Амелия смеялась. Радостно и звонко, и ее мягкий смех мелодично растворялся в монотонном стуке клавиш.

Марк находился на кухне и готовил маринад для мяса, когда услышал смех Амелии. Он вздрогнул и на душе стало так тревожно и холодно, что тело затряслось и на виске за пульсировала маленькая венка.