— Вы пишите только о Ней? — Федор Петрович вздохнул.

— О чем еще? Была только Она… Были люди вокруг. Нее. Меня. Нас… Они меня не интересовали.

— Каждый человек, с которым вы соприкасаетесь, имеет определенное значение в жизни.

— Не было никакого значения больше ни от кого. Андрей Сергеевич сочувственно посмотрел на старика.

— Почему у вас такой взгляд, молодой человек?

— Если вы говорите, что у вас не было ни капли значения от окружающих. В вашей жизни, значит… У вас просто не было…

Федор Петрович лишь тяжело вздохнул — легко ему предоставлять анализ чужого существования, остается надеяться, что не испытает этого на себе.

— Вы не правы немного… Нет, не так на самом деле… Рядом с Лидой, я не мог воспринимать никого. Не мог и все. Андрей присел на кровать.

— Да, Федор Петрович, я вас понимаю. Почему так бывает? Живешь себе, сходишь с ума от скуки и большого количества мыслей, лишенных смысла на фоне полного отсутствия цели или идеи и вдруг. В один прекрасный день понимаешь, что сходишь с ума уже совсем по другому. Человек. Посторонний. Чужой. Ненужный. Но. От чего это зависит, чем обусловлено? Не понимаю!

Федор Петрович посмотрел на врача с удивлением и интересом. Тот прочитал его немой вопрос и ответил с некоторым смущением.

— У нее очень красивое имя Ангелина.

— И вы называете ее «ангел мой»?…

— Нет… просто: «ангел»…

Федор Петрович развеселился, как смешон мужчина, полюбивший женщину, вдруг подумал! Достойно смешон…

Сам он чаще ловил себя на мысли, что думает о Вере. Вера и Она. Насколько они были разные. Он в какой то момент понял, что когда думал о Вере, не углублялся в мир несбыточных фантазий, как когда то с Лидой, он просто о ней думал. Просто думал. Земная женщина, вызывающая земные чувства. Ему не хватало в некоторой степени тех ощущений, которые он испытывал рядом с Ней. Когда — то. Но вдруг начал задумываться, была ли любовь к Той, из-за которой едва не сошел с ума? И что именно испытывает он к Вере?

— Скажите, Андрей, а ангел, который не ваш… Она красива?

— Нет. — ответил молодой человек к некоторому его изумлению.

— Нет, она абсолютно некрасива…

«Она прекрасна» — Федор Петрович мысленно представлял последующие слова. Ситуация доставляла ему удовольствие, ему всегда нравилось мысленно диктовать слова собеседникам.

— Она просто… Урод! — Молодой человек встал с кровати и нервно подошел к окну.

— Не знаю, зачем вам это говорю. Но не могу с собой ничего поделать!

Старик онемел от услышанного, и по взгляду и поведению молодого человека было ясно, что тот ни капли не шутит.

— Знаете, никогда бы не подумал, что столкнусь с такой проблемой… Нет, не проблемой… Но для меня это проблема, да!!! — он едва сдерживал себя.

Федор Петрович остановил его мягко.

— Подождите, Андрей. Давайте по порядку. Почему вы сказали, что она…

— Урод? Потому что она далеко не красавица. Нет, это не мешает мне любить ее. Нет. Но я постоянно думаю, что она…

— Успокойтесь же, молодой человек! Какая вам разница (он сам почувствовал, что произнесет полнейшую глупость и вовремя замолчал, на самом деле, проблема есть, и еще какая — безобразный ангел с именем Ангелина)…

— Вы не пробовали сменить ей цвет и длину волос, например?

Доктор в бессилии развел руками.

— Она не слушает меня, говорит, что я должен воспринимать ее такой, какая она есть! Но не могу же я…

— Скажите, вы целовали ее?

— Я что, простите?

— Вы слышали меня прекрасно, молодой человек.

Андрей смущенно отвернулся от старика.

— Да, я целовал ее. Много раз. И каждый раз испытывал новые ощущения, когда я закрываю глаза — передо мной богиня, но стоит только…

Федор Петрович рассмеялся в голос.

— Какой вы еще мальчик, Андрей! Ну скажите мне, почему вас так тревожит ее некрасивость?

— Как почему?! — Андрей никак не мог понять, серьезен с ним старик или нет. — Я хочу любить красивую женщину!

— Сердце выбрало за вас. И радуйтесь этому. Поверьте мне, со временем вы перестанете воспринимать ее за дурнушку, или как называете?

— Не знаю почему, но очень хочу вам верить. Ну почему я?!! Почему именно мое сердце, нет, почему именно ее выбрало мое сердце? Вам легко говорить — женщина, о которой вы пишете, вы сходите по ней до сих пор с ума и…

Федор Петрович остановил его.

— Кто вам сказал, что Она красавица?

— Но она же…

— Кто вам сказал, что Она красавица, Андрей? Я вам этого не говорил, больше ее никто не знал…

— Но вы же всю свою жизнь думали только о ней! — Доктор перешел на тихий тон. — Но не можете же вы…

— Она сводила меня с ума, да. У Нее были самые красивые в мире глаза, да. У нее были самые чувственные в мире губы. Для меня, Андрей. Понимаете, ДЛЯ МЕНЯ!

Молодой человек молчал.

— А если она искренне вас любит, то вы поступаете очень некрасиво. Вы стыдитесь ее. Это неправильно.

— Я не стыжусь, Федор Петрович! Нет, вовсе нет! Я люблю ее!

— Тогда я вас не понимаю.

Андрей снова сел на кровать и тяжело вздохнул.

— Я сам себя не понимаю, если честно. Я не знаю, чем все это закончится, но мне безумно хочется назвать ее «мой ангел». Но это звучит нелепо. Она — ангел. Мой ангел. Засмеялся тихим нервным смехом.

Федор Петрович беспомощно покачал головой.

— Не сорите себе в мозги, мой вам совет. Ангел — понятие абстрактное и выражает собой образ истинной красоты, которая заключается только в душе. А прекрасный ангел это уже вульгарность, поверьте. Его поистине забавляло состояние молодого человека, но он знал, что так просто тот не отступится от выбора своего сердца, не смотря на все метания его юной души.

Андрей с потерянным видом сидел на кровати, опустив взгляд на пол. Ему было неловко немного, но и молчать более он тоже не мог.

— Я понимаю, что сейчас веду себя как непростительное чудовище, говоря о ней такие вещи, но. Боже, я противен сам себе!

Молодой человек с силой бросил подушку на пол. Опомнившись, поднял ее. И бросил снова.

— Знаете, любовь самое отвратительное чувство, которое только мне приходилось испытывать! Она мучает, ломает, РАЗДИРАЕТ меня!

— Вы никогда не любили раньше, Андрей?

— Нет, ну что вы! Это каждый раз как в первый. Думаешь, — вот она, любовь всей моей жизни, и не представляешь себе совершенно ничего другого. Проходят годы, проходят через тебя люди, и, — Андрей налил себе воды из графина и осушил стакан до дна. — И понимаешь, что нет, любовь — вот она, а то, что было и не любовь вовсе, оказывается. Лишь глупейшие тусклые представления. Жалкие.

Федор Петрович не мог скрывать улыбку.

— Тогда не переживайте, молодой человек. Это не любовь!

Андрей, словно ребенок, получивший ответ на мучивший длительное время вопрос, выжидающе посмотрел на старика.

— Что же?!

— Лишь временная обманчивость, как вы недавно сказали. Будет еще женщина, с ней все будет по-другому — ее шутки будут липкими и отвратительно слащавыми, у нее совершенно не будет голоса. Но вы не будете мучиться, потому как она будет красива до тошноты!

Врач сидел молча. Ему было грустно от того, что он прекрасно понимает, о чем именно ему говорит Федор Петрович.