Федька объявил в училище о приезде Степана, когда еще Василий из Кизела ему написал. Сразу его лучший чёрмозский дружок Алешка Ширкалин отнес новость Настасье Поздеевой.

Управителева дочь сначала чуть сдвинула брови, выдающие ее властолюбие, потом неожиданно для себя просияла и не могла больше прятать свою улыбку.

Она хорошо помнила Степана: «Вместе представляли и еще будем» — ее слова. Но больше представлять не пришлось: ушел ученик Десятов на побывку в Кизел, и столько лет прокатилось мимо.

В праздник Настя повстречала Степана и остановила на улице, вернее, остановился-то он сам, почтительно сняв шапку, как подобает перед барыней.

Настя залюбовалась им: задорные серые глаза, мягкие усики, лицо мужественное, с упрямым подбородком, а волосы пепельно-русые, чуть вьющиеся — целое крыло волос зачесано набок. Ведь был тогда худой да стриженый. Она улыбнулась.

— Накрой голову, — сказала, — с медведями жили, пню молились, а почтительные. На вечерку бежишь? Зазноба ждет?

— Сейчас, вроде, рановато, а позднее пойду, — ответил Степан и надел свою шапчонку, небрежно сдвинув набекрень. Он вспомнил, как она девчонкой говорила: «Степа, любый мне, еще будем представлять? Верно?»

— Ну что ж, иди. Говорят, успел зазнобу завести? — спросила Настя вновь неожиданно для себя, ведь так старалась показать свою незаинтересованность в этой встрече. Она продолжала спрашивать, а ответов будто бы и не слушала, сама торопилась высказать свои суждения: — Вечерка не самое интересное. Я вашему Пете говорила — можно бы каток устроить на пруду, потешные фонарики разноцветные повесить, фейерверк зажечь… Он был согласен, только я как-то об этом забыла.

— Заблаговременно, так можно было бы и сделать, — одобрил Степан.

— Тебя, наверно, по делу послали? Иди, — сказала Настя, отпуская его кивком головы.

Она с удовольствием еще бы поговорила с ним, она и на вечерку пошла бы, но положение не позволяло.

Ну, раз так, то она вместо диких вечерок заведет настоящий театр, уж устроит потеху, и все ее ухажеры насмеются и наплачутся, и зазноба Степанова не будет забыта.

Слова Насти озадачили Степана — как-то очень быстро все заговорили о нем с Груней.

«И откуда взяли? Все на пустом месте. Ведь ничего и нет; она и на вечерках-то больше не бывала. Да и что она мне?» — недоумевал Степан. Вот Настя ему понравилась, да только «женихов» вокруг нее — хоть огороды ими городи. Где уж ему надеяться, вся судьба его — одно несчастье.