Зима подходила к концу, но ученики загорелись желанием сделать каток. Залили футбольное поле, гимнастические площадки и дорожки между деревьями. Начали все это делать школьники, но после и взрослые включились в затею. Они помогли школьникам на общей площадке, но больше всего возились с беговой дорожкой, устраивая ее по самому краю стадиона, вдоль заборов.

На беговом кругу тренировались конькобежцы, на настоящих коньках они быстро пролетали по зеркальному льду, как птицы, а на общей площадке всегда стоял гомон и веселая суета. Петьке больше всего нравилось кататься между деревьями, ветви которых, как в воде, отражались на свежем льду. Что-то сказочное было в этом углу катка, так не похожего на остальную часть, заполненную снующей взад и вперед толпой катающихся.

Петька и Королек приходили на каток с разных сторон площадки. Для одного входом служила дыра в заборе, другой прыгал с крыши дровяника, и они встречались уже на катке.

Петька, дожидаясь Королька, крутился на коньках, стараясь научиться кататься «задом-наперед», делать разные повороты и остановки.

Сильно разбежавшись, он затормозил перед скамейкой, поднимая облако ледяной пыли, повернулся и сел.

Необходимо было заняться коньками, прикрученными прямо к валенкам. Укрепив коньки, Петька поднял глаза и обмер от радости: мимо на блестящих «снегурках» катилась Галя.

— Галя! — крикнул Петька, срываясь с места. Она остановилась, стройная в своих высоких шнурованных ботинках, и подождала его.

Петька посадил Галю на скамеечку санок со спинкой и покатил между деревьями, стараясь держаться подальше от толпы. Он упрекал ее за то, что она не хочет с ним дружить, забывая, что самому ему некогда было бегать за три квартала и караулить Галю у ее дома.

— Я несколько раз проходила по вашей улице, но не видела вас, — сказала Галя. — Может быть, и хорошо, что не попали в одну школу, я ведь вам не интересна, кажется… вы меня совсем забыли?..

Петька не знал, что так кажется всегда всем девочкам на свете, и волновался, и доказывал обратное, и старался заглянуть ей в лицо.

— Петя, остановитесь здесь, — сказала Галя. Она встала на лед и продолжала: — Я не одна на катке, там катаются мои подруги. Я всегда о вас очень хорошо вспоминаю, Петя, но… — тут у нее задрожали губы, — но, Петя, ведь вам нравится другая: Гинда, кажется. Ведь есть у вас в школе такая?

— Есть, — ответил Петька, как эхо.

— Ну, вот видите, — значит, правильно, — горячо заключила Галя. — Прощайте, — сказала Галя, отъезжая. — Я всегда буду помнить о вас, но встречаться нам не надо.

Галя укатила, а Петька, как истукан, стоял около санок, на которых только что сидела Галя… Ему вдруг захотелось лихо пронестись мимо Гали и ее подруг и показать, что ему все нипочем, но вместо этого он медленно покатился по льду до края поля, перебрел через снег и пролез сквозь дыру в заборе.

В этот вечер Королек не нашел Петьку на катке. Напрасно он объезжал каток в десятый раз, ругая его, напрасно ждал у забора, Петька не показывался, и Королек, огорченный изменой, ушел с катка.

Петька ходил сумрачный и неразговорчивый. Ему хотелось узнать, — кто мог сказать Гале о несчастной Гинде. «Сказали бы о ком-нибудь другом, а то о такой обезьяне», — злился он.

Однажды по-весеннему заиграло солнце и заглянуло в окна школы, показав ребятам в своих лучах всю пыль, поднятую ими во время возни. Вошел в класс радостный Дикобраз. Все моментально догадались, что у него приготовлен сюрприз.

— Говорите, Дмитрий Михайлович, го-во-ри-те, — загудели ребята.

— Ну, вот что, ребята, слушайте! Отдел народного образования решил открыть для школьников клуб. Там будут устраиваться вечера и спектакли на настоящей сцене.

— Ура-а-а! — закричали мальчишки, и даже девочки оживились.

— Тише! — крикнул Дикобраз, подняв руку. — Вы забываете, что в соседнем классе идет урок. Я уже жалею, что вам первым сказал эту новость. Чем, собственно, вы этого заслуживаете!? Вот видите, как советская власть заботится о вас. Но должен предупредить, что в клуб будут пускать только успевающих и дисциплинированных учеников. Лентяям и хулиганам ход закрыт..

— Устраиваем бал-маскарад! — завопили мальчики.

— Что вы! Маскарады запрещены из-за бандитизма! — возразил Дикобраз.

— Тогда вечер с играми и танцами!

— А где же устраивать? Клуба еще нет…

— В школе! — послышался твердый ответ.

Все школьники подхватили идею пятого класса, оживленно заговорили об устройстве вечера, и с языка ребят не сходило не очень привычное для Петьки слово «бал».

Из всего класса одна Гинда была безразлична к затеянному ребятами вечеру, и когда говорила о «безумной затее», то гримасничала и поджимала губы:

— Я, конечно, не против танцев с хорошими людьми, в приличной обстановке, но здесь, на голом полу с какими-то бандитами?.. — говорила Гинда, поглядывая в сторону Петьки.

В одном Гинда была права, — в школе действительно было голо. Когда сняли со стен географические карты, убрали классные доски и парты, — комнаты совсем опустели, шаги и стук в них отдавались особенно громко.

— Если бы вдоль стен поставить стулья… — говорил Петька, но стульев-то как раз в школе и не было.

«Комиссия по устройству вечера», куда входили Петька и Королек, вязала и подвешивала гирлянды, пачкая руки в смоле. От хвои помещение наполнялось свежим запахом и выглядело наряднее.

В закрытом классе репетировал оркестр школьных музыкантов — две мандолины да балалайки. Инструментов маловато, но горячие энтузиасты старались этот недостаток восполнить замысловатыми коленцами.

Собирались к семи часам. Для начала играли в почту, посылая друг другу бумажки, сложенные конвертиком. Письма тут же прочитывались, иногда под общий смех, и на них писались ответы.

«Не помня зла, желаю вам увидеть козла. Галя», — прочел Петька в одном из писем, принесенных почтой.

«Кто это написал? — задумался Петька, стараясь угадать по лицам товарищей. — Кто знает Галю? Королек во всяком случае не допустил бы такой глупости».

Петька старался не выдать себя, но Люся Веселова, как бы угадав его настроение, мимоходом посмеялась:

— Петушок, петушок, с вихром гребешок, что головушку повесил? Скажи нам кукареку!

Девчонки прыснули и выбежали из комнаты вместе с Люсей. Их переливчатый смех прокатился по всему коридору.

— Над чем смеетесь? — спросил рыжий Бережов из седьмого класса.

— Над тем, чего ты не знаешь, — ответила Люся, и девчонки засмеялись еще громче прежнего.

— Люська написала записку, — заключил Петька и решил проверить свои подозрения, вызвав Люську на разговор.

— Танцы! Танцы! Открываем бал! — закричал Бережов, пробегая по комнатам. Оркестр грянул веселую польку, все закричали «ура», девочки поцеловались и, взявшись за руки, запрыгали на одном месте.

Плясали все, кто как мог. Польку сменяли краковяки, вальсы, а Петька все время не отходил от Люси, которая согласилась с ним танцевать и отказывала другим кавалерам.

В перерывах между танцами разговор мог привлечь внимание других, чего больше всего боялся Петька, и он, кружась в вальсе или прыгая под бойкий краковяк, пробовал задавать Люсе осторожные вопросы о Гале, но каждый раз Люся останавливалась посреди танца, делала большие глаза и, отрицательно мотая головой, говорила:

— О ком вы спрашиваете? О ком вы говорите? Я не знаю Галю.

Эта остановка вызывала любопытство других, и Петька попадал в глупое положение.

Когда музыканты отдыхали, — выступали ребята. Декламировали стихи, девочки пели, и даже Дикобраз, зайдя на минутку посмотреть на ребят, задержался, увлекся и сам прочитал «Бородино». При этом он говорил на разные голоса и непрерывно ерошил рукой свою и без того лохматую голову. Довольный вечером, он ушел к себе, поручив Бережову следить за порядком.

Попрыгав часа три, все утомились от танцев. Петька пришел в пустой класс и, обнаружив там дремавшего Королька, дернул его за волосы.

— Чего? — спросил Королек, просыпаясь.

— Ничего, домой пора, — сказал Петька, и ему самому захотелось спать.

Вдвоем с Корольком они пошли провожать Люсю. Петька осматривался на заглохших ночных улицах и молчал всю дорогу, а Люся, пряча нос в пушистый воротник, слушала без умолку говорившего Королька. Прощаясь, она протянула руку Петьке и спросила:

— Что передать Гале?

— Ты?.. Если знаешь ее, так скажи… А то бы и не путалась вовсе… наговорила чепуху…

— Честное слово, ничего! Это Гинда ей сама наврала. Они случайно встретились. Гинда приходила к учительнице музыки открывать у себя музыкальные «дарования»… Вот погоди, на следующий год Галя хочет перейти в нашу школу, тогда наговоритесь.

Вечер и танцы так понравились ребятам, что они каждый день готовы были устраивать балы. Но Дикобраз, став заведующим школой, хмурился и не разрешал превращать школу в танцкласс.

— Это он потому, что никто не пришел после убирать классы, и мы с Корольком вдвоем все парты перетаскали на места, — объяснил по-своему Петька.

Но дело было, конечно, не в том, а просто заведующий предпочитал, чтобы ученики больше занимались, а не прыгали на вечерах. Достаточно было клуба, где они готовились к спектаклю.

Идея открытия клуба школьников принадлежала Дикобразу, но он, скромничая, умалчивал об этом. Под клуб отвели помещение большого пустующего магазина. Прилавки и полки разрешили разобрать для устройства сцены, дали кусок материи на занавес, а об остальном должны были позаботиться сами ученики.

Разучивали роли, готовили одноактные пьесы, сами изобретали декорации, за отсутствием холста переписывали старые. Сшитый девочками занавес укрепили на туго натянутой проволоке. Ребята любили его раздвигать с шумом, так что звякали металлические кольца.

Петька вспоминал о своем участии в сельском спектакле. Теперь он мог бы получить более значительные роли, но у него не было старого энтузиазма. Видимо, он повзрослел, и это мешало ему. Вот если бы пришла на спектакль Галя — тут бы он блеснул своими талантами в какой-нибудь особенно выдающейся роли.

Но Галя не шла, и Петька пока охотнее брал на себя обязанности администратора. Он в контроле у входа проверял билеты и думал, как он встретит Галю. То ему хотелось подхватить ее под руку, провести к вешалке, а потом закрутиться с нею в вальсе, то он хотел встретить ее с независимым видом и строго потребовать у нее билет.