В первую очередь ЧСК Висковатова должна была подтвердить или опровергнуть появившиеся на этапе предварительного следствия версии убийства.

Затметим, что текст расследования Кузнецова не обнаружен. Однако известны отдельные показания опрошенных им лиц. Так, начштаба омского гарнизона Н.Г. Сабельников заявил ему: «Распоряжения высшего начальства /командира корпуса, армии, наштаверха/ об изъятии из тюрьмы членов КОМУЧа не было»[605].

Тем самым он выгородил их и «притопил» исполнителей убийства Барташевского и Черченко, которые в результате представали самосудчиками. Во многом поэтому данные утверждения вошли в официальную версию событий.

Проблема для колчаковских властей состояла в изначальной неспособности выработать единую линию поведения и неоднократно меняли свои версии, чем демаскировали себя. Рассмотрим их.

Первую версию озвучил председатель кооперативных объединений «ЦентроСибирь» В.В. Куликов: «я был (24 декабря – ред.) у Мартьянова (начальник канцелярии Колчака – ред.) и узнал, что точных сведений об обстоятельствах, при которых уведенные из тюрьмы 10 человек были убиты, он не имеет, но, видимо, когда в тюремной ограде происходил расстрел большевистского штаба, среди других заключенных произошел бунт, при усмирении коего часть из них убили…[606]» (это было неправдой, да еще из уст начальника колчаковской канцелярии).

Генерал-майор Бржезовский также сделал показательную оговорку, передав Девятовой о «самосуде» со стороны колчаковских солдат. Эта версия была особенно популярна среди сторонников Колчака. Однако даже Мельгунов признает: «тюремная драма была… самосудом организованным…, квалифицированным. Не Барташевскому пришла идея расправиться попутно и с «учредиловцами». Но идея эта явилась, очевидно, вне непосредственной связи с омским восстанием»[607].

Также напомним замечание Н. Фоминой о заявленном ей помощником начальника контрразведки «бегстве» ее мужа[608].

И, наконец, предварительное колчаковское следствие предположило, что расстрел произошел в результате «паники» конвойных[609]. Хотя при «панических атаках» люди не занимаются хладнокровным убийством с особой жестокостью своих жертв.

Впрочем, от столь экзотических версий колчаковцы быстро отказались, видимо, по причине их нелепости.

Сам же Барташевский пытался объяснить расстрел стремлением предотвратить неповиновение конвою и предотвращение бегства конвоируемых.