Между тем, при рассмотрении документов возникает вопрос, не заданный белогвардейскими следователями участникам событий. Так, в «Списке бывших членов Учредительного Собрания[610]» колчаковского Главного тюремного управления Минюста «имеются заслуживающие особого внимания отметки: красными крестами в нем отмечены погибшие 23 декабря Лиссау, Брудерер, Саров, Девятов, Марковецкий, Барсов, и ниже приписанный от руки Фомин.

В другом списке напротив фамилии Брудерера указано: «явился добровольно», фамилия подчеркнута красным[611].

Синими галочками отмечены оставшиеся живыми из числа пойманных в Уфе и добровольно вернувшиеся, (кроме Владыкина и Сперанского, которых возможно, сердобольные милиционеры пометили самостоятельно сдавшимися).

Красными галочками отмечены Федорович, Иванов, Нестеров, Филипповский, Почекуев[612], Барановский (Д.А., служащий Совета управляющих ведомствами КОМУЧ), Полковников Я. М. Все они не явились в тюрьму.

На этом же документе имеется сделанная неразборчиво подпись, якобы принадлежащая генералу Гайде с упоминанием Лотошникова, Подвицкого, Павлова, Владыкина и еще одной, неразборчиво написанной фамилии (возможно, Филипповский) и Фомина – с нерасшифрованной надписью «пр. вас предст. Съезда»[613].

Данный документ, однако, не устраняет загадки, и порождает новые. К примеру, какое отношение к делу имел Гайда? Может быть, он давал характеристики на конкретных «учредиловцев», как-то повлиявшие на их судьбу? Если да, то в какой степени и как они могли повлиять на произошедшее с тем же Фоминым? А может быть, он содействовал его вылавливанию в Челябинске?

Вопрос состоит – когда появились эти отметки и что означают красные галочки и приписки. Поскольку на списке имеется подпись начальника тюрьмы Веретенникова[614], предположим, что его создали не позднее полудня 22 декабря 1918 г., когда его сняли с должности по подозрению в содействии восставшим.

Добавим, что по данным Сперанского, писарь тюремной конторы «А.К. Аникин, сообщил, что утром 22 декабря в тюрьму, занятую правительственным караулом, прибыла большая группа офицеров, потребовала списки заключенных и против ряда фамилий красным карандашом отметила: «V» и затем сбоку «отпр»[615]. Кто они именно были – колчаковское следствие судя по документам ЧСК не стало выяснять.

Не этот ли список привели выше?..

Не меньше вопросов вызывают красные галочки. Как уже говорилось выше, все обозначенные ими, не явились в тюрьму. Однако один из них – К. Почекуев – тогда погиб при до конца невыясненных обстоятельствах. Означало ли это повторение его судьбы и остальным неявившимся в тюрьму?..

Впрочем, имеется и другой список «насильно освобожденных» 22 декабря из Омской областной тюрьмы, составленный исполняющим обязанности ее начальника Хлыбовым[616].

В котором указано, что «члены Учредительного Собрания Алексеевский[617], Павлов и Подвицкий[618], и Лиссау с Марковским[619] возвращены в тюрьму комендантом Омска», несмотря на приведенные выше свидетельства об их добровольной явке[620].

Однако никаких указаний относительно возвращения Девятова (вернулся добровольно), Сказалова, Сперанского и Сарова не имеется[621].

Причем в данном безграмотно составленном Хлыбовым списке, противоречащим многим другим колчаковским документам, «учредиловцами» также указали не имеющих к ним отношения захваченных в Уфе лиц. Причины таких ошибок он объяснял своим незнанием тюремной обстановки.