Сразу после ареста 4 декабря «учредиловцев» направили в Омск. По словам начальника охраны КОМУЧ А.Н. Сперанского, «По дороге конвоировавшие арестованных офицеры выражали сожаление, что некоторые представители Комитета Учредительного Собрания, особенно Чернов, избежали ареста, добавляя, что его, успевшего скрыться, они бы живым в Омск не доставили бы…[414]»

А «учредиловец» приводит свои впечатления екатеринбургско-уфимского этапирования: «Чья-то шапка из арестованных понравилась одному из солдат. Другой ему рекомендовал: «Дай ему прикладом по голове, и шапка останется тебе на память». По каким-то причинам «прикладоприкладство» не последовало, но впечатление осталось неважное»[415].

После этого народных избранников отправили в товарном вагоне (как скота – ред.) в Омск[416], куда они прибыли на другой день.

При этом историк И.Ф. Плотников опровергает версию, согласно которой «учредиловцев» везли в кандалах[417] как уголовных преступников (этого нельзя исключать, ведь такое этапирование арестованных/заключенных тогда было обыденным, впрочем, сами «учредиловцы» об этом не упоминают).

Однако – вопрос, кого считать уголовниками, поскольку у арестованных «учредильщиков» конвоиры отняли деньги. Только у председателя Совета КОМУЧ В.Н. Филипповского и В.В. Подвицкого обнаружили зашитыми в воротниках шуб 1300 денежных знаков. Но не гнушались даже карманной «мелочью» у мальчиков-рассыльных[418].

Но, польстившись на деньги, белогвардейцы упустили более серьезные ценности. Так, в ходе екатеринбургско-уфимского этапирования «учредиловец» С.Н. Николаев обнаружил у себя «печать КОМУЧа. Она могла оказать (колчаковцам – ред.) неисчислимые услуги по подготовке фальшивых документов … Соблюдая строжайшую осторожность, я с большим трудом извлек ее и бросил в снег. Мой сторож не особенно ревниво исполнял свою обязанность. Что стало с печатью – неизвестно, но она не попала врагу…[419]»

Следом в ночь с 4 на 5 декабря в Челябинске сотрудники отделения военного контроля (контрразведка) Уральского корпуса Сибирской армии капитана Гирша обыскали квартиру Фомина, изъяв документы, уличающие его в антиколчаковской деятельности «в связи с получением загранпаспортов…» для Чернова, и, арестовав его с Локтовым, также отправили в омскую тюрьму[420].

Жене Фомина, находившейся при задержании мужа, разрешили его сопровождать. На этапирование она не жаловалась. 7 декабря (по другим данным, 5-го) их доставили в Омск[421].