Арест руководства Директории, «учредиловцев» Авксентьева, А.А. Аргунова и В.М. Зензинова вызвал негодование эсеров и меньшевиков, и их войну с Колчаком. Они заклеймили его «реакционером, решившим покончить с народовластием».

В распространенном ими воззвании они призвали бороться против него: «Товарищи рабочие, крестьяне, казаки, солдаты и все честные граждане. Опять Россия на краю гибели. Сторонники царизма злодейски покусились на народную свободу и счастье… Черные силы ведут нас к царю – в кабалу. Народ не хочет царя и диктатора, поддерживая наше народное правительство с Авксентьевым во главе, выбранное им. Да здравствуют Всероссийское правительство, Учредительное Собрание и Демократическая республика»[219].

Правые же стали без документального подтверждения заявлять, что эсеровский ЦК вынес Колчаку за его переворот заочно смертный приговор[220].

В итоге переворот прошел гладко только в оплоте правых Омске, а в других местностях, например, на Урале, многие воспротивились перевороту. Где КОМУЧ выступил с осуждением Колчака в защиту Учредительного Собрания[221].

Дальневосточные же атаманы Семенов и Калмыков заявили о непризнании переворота. В 1918 г., как писал Колосов в газете «Дело Народа», «Лозунгом Семенова является Учредительное Собрание… Никакого иного лозунга ни у кого пока не может быть. Это единственный приемлемый для народа лозунг, под которым можно действовать»[222].

Однако Колосов оговорился, что «К Учредительному Собранию Семенов относится как все люди его типа: если оно поддержит его, тогда и он его признает. И это не невозможно, особенно при содействии Востротиных» (нападавших на Всероссийский парламент кадетов)[223].

В результате возникло разновластие и противостояние между разными центрами силы: Омска с Екатеринбургом – Уфой и с Читой.

К. Гоппер вспоминал: «Болдырев требовал освободить членов Директории и восстановить их права. Колчак отказывался, ссылаясь на постановление Сибирского правительства»[224]. (Фактически восстановленного его бывшими членами после переворота). «Фронт обещал Болдыреву поддержку, если он не послушается приказов Омска. Но тот заключил, что борьба на два фронта приведет к победе большевиков…[225]» и не отправил войска на подавление переворота.

Основной же причиной стало давление на него иностранцев. Так, «Нокс предупредил Болдырева, что в случае его выступления он не получит английской помощи»[226]. С учетом зависимости белых от зарубежных военных поставок реализация этой угрозы стала бы для Белой армии катастрофой.

Поэтому многие белогвардейцы, не желая участвовать в междоусобице Колчака и КОМУЧ, заняли выжидательную позицию. Болдырев же отказался от должности главнокомандующего и «ушел в тень».

Тогда эсеры-«учредиловцы» попытались сами «зачистить Омск», использовав подразделения своего коллеги Б. Фортунатова. Однако ввиду продолжающегося наступления красных командующий Самарской группой войск генерал-майор С.Н. Войцеховский убедил их этого не делать, подтвердив чехословацкие гарантии защиты Директории и Учредительного Собрания. Речь об этом пойдет ниже.