Шемякин настаивал, что «это было чисто уголовное убийство». Однако «учредиловец» Раков вспоминал: «На гауптвахте со мной сидел капитан Крашенинников (монархист – ред.), сын сенатора Крашенинникова, имевший непосредственное отношение к убийству Б.Н. Моисеенко…», рассказавший о существовании тайной монархической организации с участием высших офицеров, деятелей «Союза русского народа» (черносотенная организация) и «Союза землевладельцев», бывших людей самодержавной бюрократии. Организация эта чрезвычайно сильна, располагает огромными денежными средствами. В Сибири ее органом была газета «Русская армия».

Нелегальная ее организация в Омске именовалась Михайловским обществом охоты и рыболовства. В нее входят генералы Розанов, Лебедев, Дутов, Белов, Иванов-Ринов, Красильников, Анненков, Семенов, Калмыков, капитан Крашенинников и другие. Фактически власть в Сибири – в ее руках. Монархисты решили «физически уничтожить» всех членов Учредительного Собрания. Им кажется, что эти «учредители» – постоянная угроза их власти. Первой их жертвой стал Моисеенко»[162].

В свою очередь, А. А. Аргунов вспоминает: «Моисеенко суждено было погибнуть от руки большевиков справа[163].

В любом случае, расправились с известным «эсером-савинковцем». Заметим, что правое офицерство вступило тогда с «учредиловцами» в острый конфликт. И нельзя исключать, что оно розыграло «уголовное убийство» с политическими целями.

Его убийства коснулся и белогвардейский историк Мельгунов: «Среди версий была и та, что Моисеенко – жертва организации, поставившей себе целью уничтожить членов Учредительного Собрания, дабы оно не могло собраться в прежнем составе. Это убийство пытались представить политическим актом. Иркутская «Новая Сибирь» (эсеровская – ред.) /№ 6/ писала: «Все знают, что убийство Моисеенко – акт политического террора…»

Орган парижских членов «Союза Возрождения» La Russia Democratique /№ 1/ писал в апреле 1919 г.: «Моисеенко убили царисты, для которых всякий немонархист – большевик. Зензинов же назвал убийство Моисеенко «заговором»[164].

В любом случае, убийство ударило по единству антибольшевистского лагеря. Так, тогдашний белогвардейским главком Болдырев пишет: «1 ноября: «Были Павлов и Архангельский («учредиловцы») по поводу исчезновения Моисеенко. Указали, что эсеры найдут средства для противодействия военным. Я рекомендовал не касаться армии»[165].

Подобная реакция была неудивительна – убийство Моисеенко делалось политическим в силу его известности. Тем более, что правоохранительные органы не раскрыли его.

По словам Шемякина, после этого он с единомышленниками навел порядок в отрядной контрразведке. Однако они арестовали лишь второстепенных лиц. Остальные бежали к Анненкову. Марков же бежал из-под стражи в Иркутске к Семенову[166].