Говоря о судьбе причастных к декабрьской трагедии, нельзя не упомянуть вкратце и о том, кто их карал.

Так, Абрам Герцович Гойхбарг, явно издевавшийся над Матковским и другими колчаковцами на омском процессе, «выпил из той же чаши».

На первых порах все у него складывалось замечательно. Воздав поверженным врагам, отправив кого на казнь, а кого в тюрьму, обвинитель достиг самых серьезных советских высот.

Так, по предложению самого Ленина он в 1921 г. был назначен председателем Малого Совнаркома, советского правительства, стал фактическим создателем советского законодательства, в том числе Гражданского и Семейного кодексов РСФСР 1922 г. А в предвоенные годы исполнял заграничные «конфиденциальные поручения» советского правительства. Возможно, речь идет о налаживании Москвой экономического сотрудничества с иностранными компаниями (включая американские) для их использования в индустриализации СССР.

Казалось, благополучно пережившему страшные 1937–38 гг. Гойхбаргу ничто уже не угрожало. Но беда пришла и к нему, одному из важных создателей советской государственной машины и ее репресивного аппарата. Так, эсер-«учредиловец» В. Зензинов и другие его однопартийцы считали Гойхбарга «вдохновителем всего советского законодательства»[1182].

В январе 1947 г. его арестовали, обвинив в ведении антисоветской агитации, «злобной критике» руководства страны, утверждениях «о царящих здесь гнете и насилии, находящейся в загоне науке, преследовании любой новой мысли».

Дело началось после поступившего на него чекистам доноса, видимо, сделанного его сослуживцами по Московскому финансовому институту, где он преподавал, став доктором юридических наук. Во всяком случае, они подтвердили версию обвинения.

Причем официально судить Гойхбарга не стали, а в том же месяце признали невменяемым и отправили принудительно лечиться в Казанскую тюремную психиатрическую тюрьму НКВД. Подобное лечение, вероятно, было пыткой похлеще, чем испытал Матковский, которой не было ни в колчаковской, ни в советской тюрьмах. И растянулась она не на месяцы, а почти на восемь лет с конца января 1947 по декабрь 1955 гг.

Относительно царившей в казанской «психушке» обстановки наглядно свидетельствует то, что из находившихся там с 1935 по 1992 гг. 10 тысяч заключенных[1183] из-за жестоких условий содержания (издевательств персонала, недостаточного отопления, сильной скученности заключенных и отсутствием нормального лечения) умерли не менее 1740 пациентов[1184].

Вспоминал ли он тогда своих «подопечных» по омскому и не только делу, включая Матковского, ощутивших на себе его остроумие и профессионализм, и как?..

Причем после освобождения Гойхбарг жаловался на пребывание «в ужасном окружении гнуснейших антисоветских преступников», и прожил он после этого считаннве годы… Став, подобно Матковскому, жертвой политических репрессий.

Отличие в их судьбе состояло в том, что Алексея Филипповича покарали враги, а Абрама Герцовича – своя же система, которой он верой и правдой служил. Да еще и взрощенная во многом его трудами…

Для нас же урок, поданный этими людьми, состоит в том, что слишком рьяная работа, отражающаяся на жизни других, может вернуться бумерангом.