Случай Тобиаса произвёл на меня глубокое впечатление. Мой ум всё ещё был занят размышлениями о его доме, основанном на новых для меня принципах братского союза. В конце концов, я всё ещё чувствовал себя хозяином своего земного очага и понимал, как тяжела была бы для меня подобная ситуация. Хватило бы у меня мужества поступить, как Тобиас? Я признался себе — нет. Не думаю, что смог бы возненавидеть мою дорогую Селию, да и она, полагаю, тоже.

Все эти мысли о доме Тобиаса не давали мне покоя. Я не мог найти удовлетворительного объяснения.

На следующий день, во время отдыха, я решил навестить Лизиаса, страстно желая получить разъяснения от сеньоры Лауры, к которой испытывал сыновнее доверие.

Меня приняли с огромной радостью. Дождавшись подходящего момента, когда молодёжь разошлась по своим делам, я изложил великодушной подруге всё, что меня тревожило, испытывая при этом естественный стыд.

На её лице появилась улыбка, выражавшая весь её жизненный опыт, и она начала:

— Вы правильно делаете, что задаёте вопросы в нашем взаимном обучении. Каждый вопрос, терзающий душу, требует дружеского участия для своего разрешения.

Коротко помолчав, она любезно продолжила:

— Случай Тобиаса — один из бесчисленных, известных нам здесь и в других духовных сообществах, где царствует возвышенная мысль.

— Но ведь это шокирует, не правда ли? — не удержался я.

— С человеческой точки зрения такие вещи кажутся скандальными. Но, друг мой, необходимо учитывать принципы духовной природы. Нужно понять дух последовательности, управляющий эволюционными этапами наших жизней. Если мы проделали долгий путь от животного состояния, справедливо, что оно не исчезает мгновенно. Мы потратили века, чтобы подняться из низших сфер. Пол — часть божественного наследия, которое мы постигаем медленно. Вам сейчас нелегко понять весь возвышенный смысл той семейной организации, с которой вы познакомились. Однако счастье в ней велико благодаря взаимопониманию, возникшему между участниками этой земной драмы. Не все достигают этого так быстро, заменяя узы тьмы связями света.

— Это общее правило? — спросил я. — Каждый мужчина и каждая женщина, вступавшие в брак дважды или более, воссоздают здесь домашний круг со всеми своими спутниками?

Сдела́в терпеливый жест, собеседница объяснила:

— Не будьте столь категоричны. Двигаться нужно постепенно. Многие могут испытывать привязанность, но не иметь понимания. Не забывайте, наше вибрационное строение здесь важнее, чем на Земле. Случай Тобиаса — пример победы истинного братства тремя душами, стремящимися к справедливому пониманию. Тот, кто не приспособится к закону братства, конечно, не достигнет этого. Тёмные регионы Преддверия полны существ, не выдержавших подобных испытаний. Пока в их сердцах живёт ненависть, они будут подобны магнитным стрелкам под антагонистическими влияниями, пока несчастные не постигнут истину. Они останутся во власти лжи и не смогут войти в сферы высшей духовной деятельности. Бесчисленные духи страдают долгие годы без облегчения просто потому, что отказываются от законного братства.

— Что же тогда происходит? — спросил я, воспользовавшись паузой. — Если они не допущены в духовные сообщества для обучения и служения, где же находятся все эти несчастные души?

— Перенеся поистине адские страдания, вызванные низшими созданиями, которых сами же и породили, — сказала мать Лизиаса, — они возвращаются в круги плоти, вновь воплощаясь на Земле. Божественная Доброта дарует им забвение прошлого, и каждый раз в новом воплощении они вновь оказываются связаны узами кровного родства с теми, от кого умышленно отдалились из-за ненависти или непонимания. Отсюда проистекает мудрость наставления Иисуса — немедленно примиряться с врагами. Этот совет, прежде всего, в наших собственных интересах. Тот, кто знает цену времени, завершив земной опыт, даже если и вернётся в круги плоти, сможет осуществлять высшую духовную деятельность, обладая спокойствием разума и меньшим грузом беспокойства. Многие духи тратят века, пытаясь искоренить неприязнь в земном существовании, и вновь порождают её после развоплощения. Проблема прощения, дорогой Андре, очень серьезна. Её не решить одними словами. Устное прощение — лишь звук, но тот, кто прощает по-настоящему, должен сбросить тяжкое бремя прежних эпох внутри себя.

Сеньора Лаура замолчала, словно обдумывая широту сказанного. Воспользовавшись моментом, я сказал:

— Насколько я вижу, опыт брака священен.

Собеседница не удивилась моему утверждению:

— Для духов, всё ещё находящихся на уровне животного опыта, наш разговор не будет интересен. Но тем из нас, кто понимает необходимость просвещения по учению Христа, следует придавать значение не только браку, но и всему опыту, связанному с полом, ибо он глубоко затрагивает жизнь души.

Выслушав это, я не переставал краснеть, вспоминая своё прошлое. Моя жена была для меня святыней, и я превозмогал все посторонние привязанности. Однако, услышав слова матери Лизиасы, я вспомнил древнюю заповедь: «Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего…» В тот момент я почувствовал, что не вправе осуждать случай Тобиаса.

Собеседница, словно угадав моё волнение, продолжила:

— Там, где усилия по налаживанию отношений — задача каждого, должно быть место для понимания и уважения к божественному милосердию, предлагающему столько путей для исправления. Любой опыт существа, связанный с полом, — событие огромной важности для него самого. Поэтому братское взаимопонимание предшествует всякому истинному спасению. Недавно я слышала, как один наставник из Министерства Возвышения говорил, что, если бы мог, материализовался бы в физическом мире, чтобы сказать всем верующим: милосердие, дабы проявить свою божественную сущность, должно основываться на братстве.

В этот момент хозяйка дома пригласила меня навестить Элоизу, которая всё ещё находилась под домашним наблюдением, давая понять, что не желает более углубляться в эту тему. Проверив, как идёт выздоровление молодой девушки, недавно прибывшей с планеты, я вернулся в Палаты Исправления, погружённый в глубокие размышления.

Теперь меня уже не беспокоили ни случай Тобиаса, ни положение Хильды и Люсианы. Грандиозность вопросов человеческого братства произвела на меня неизгладимое впечатление.