В понедельник утром Митчу позвонил Самир и сказал, что у него хорошие новости. Митч пригласил его на завтрак с Роберто в «Хасслер», и они втроем встретились в ресторане в девять тридцать.

Последние десять дней Митч был настолько выбит из колеи, что не знал, кто и за что платит. Он потерял счет своим расходам, что для любого юриста из крупной фирмы – страшная оплошность. «Хасслер» обходился кому-то в семьсот долларов за ночь плюс еда и напитки. Митч полагал, что в конце концов счета получит «Ланнак», но это казалось не совсем справедливым. Челики в похищении Джованны не виноваты. Возможно, «Скалли» придется взять расходы на себя, что вполне устраивало Митча, поскольку фирма его жестоко разочаровала.

Пока они усаживались, Самир так и сиял.

– Сегодня утром из Триполи позвонил мой друг из дипломатической службы, – негромко объявил ливиец. – Вчера поздно вечером он узнал, что правительство решило уладить спор с «Ланнак», причем быстро!

Митч с трудом сглотнул.

– Сколько?

– От четырехсот до пятисот миллионов.

– Диапазон довольно широкий.

– Отличные новости, Самир! – воскликнул Роберто. – Это можно устроить быстро?

– Мой друг считает, что да.

Они заказали кофе, сок и яйца. Митч взглянул на телефон. Сообщение от Эбби. Она вылетела из Гатвика вовремя. Несколько новых электронных писем, ни одно из которых не касалось Джованны и поэтому не имело особого значения. Нужно позвонить Омару Челику в Стамбул и узнать последние новости. Хотя мировое соглашение выглядело вероятным, он решил выждать еще час.

Митч потерял всякий интерес к завтраку.

* * *

Всякую эйфорию по поводу быстрого урегулирования иска убил двухминутный видеоролик, который отправили в две лондонские газеты – «Гардиан» и «Дейли телеграф», в две итальянские – «Стампа» и «Република», и в «Вашингтон пост». Ролик разлетелся по интернету в считаные минуты. Сотрудник «Скалли» в Милане увидел его и позвонил Роберто.

В конференц-зале отеля Митч поспешно открыл ноутбук и стал ждать. Роберто нависал над его левым плечом, Джек – над правым. Дариан стоял неподалеку. Они с глухим недоверием наблюдали, как троих солдат, одетых в форму ливийских спецназовцев, сбросили с импровизированной виселицы и они судорожно задергались на веревках. Фарас, Хамаль, Салил. С каждым выстрелом в грудь они корчились все сильнее.

При виде Сандрони Роберто задохнулся. Точно женщина – одетая в юбку или в платье, крайняя справа, мужественно стоит с черным покрывалом на голове и петлей на шее. «Матерь Божья!» – пробормотал он и добавил по-итальянски такое, чего Митч никогда раньше не слышал. Прошло несколько секунд, затем, к счастью, петлю сняли и женщину увели прочь – пока ее пощадили.

Они посмотрели ролик еще раз. Немного придя в себя, Роберто позвонил Белле и велел, чтобы она держала Луку подальше от телефона, компьютера и телевизора. Они с Митчем приедут в самое ближайшее время.

Ролик посмотрели в третий раз.

Митч сразу понял: это убьет всякий интерес ливийцев к тому, чтобы выписать щедрый чек «Ланнак» и ее адвокатам. Он был почти уверен, что Самир передал кому надо, что похитители вышли на связь со «Скалли». Неудивительно, если для начала режим свалит всю вину на «Скалли».

Хладнокровное убийство еще трех ливийских солдат, к тому же на ливийской земле, скорее всего, приведет полковника в ярость и заставит мстить. Урегулирование досадного судебного процесса, который и так ему неприятен, потеряло всякое значение. Его высмеивают на глазах у всего мира!

Митч закрыл ноутбук, и оба адвоката уставились в свои телефоны.

Самир позвонил из отеля, желая удостовериться, что они видели. Он сказал Роберто, что не представляет, как этот ролик может им помочь. Еще больше он опасается за безопасность Джованны. Он поговорит с источниками в Триполи и позвонит, если узнает что-нибудь существенное.

Утро еле тянулось, заняться было нечем. Джек долго беседовал с кем-то из Госдепартамента в Вашингтоне – без существенных результатов. Митч поговорил с Райли Кейси в Лондоне. Райли сообщил, что утром в «Скалли энд Першинг» никто не работал. Все ошеломленно застыли перед экранами компьютеров, некоторые женщины плакали. Им не верилось, что на ужасном видео действительно их коллега. Роберто пытался найти Диего Антонелли. Очевидно, ливийские дипломаты, и без того отвечавшие на звонки неохотно, внезапно потеряли к беседе всякий интерес.

Кори вылетел на корпоративном самолете в Марракеш, чтобы следить за передвижениями Эбби. Митч размышлял о том, что может пойти не так, когда она прилетит без выкупа. Дариан принял звонок из Тель-Авива. Источник в Бенгази сообщил, что Каддафи задействовал авиацию и бомбит предполагаемые цели у границ Чада и Алжира. Масштабные бомбардировки, целые деревни подвергаются обстрелу и горят. Ни один кочевник на верблюде больше не в безопасности.

Из Лондона Митчу позвонил сэр Саймон и делано бодрым голосом объяснил: по его мнению, террористы сыграли мастерски. Изображение юной Джованны на виселице, рядом с которой висят три убитых солдата, потрясло всю страну. Ему известно, что три часа назад премьер-министр увидел ролик и вызвал министра иностранных дел на Даунинг-стрит. Без сомнения, речь шла о деньгах.

Через десять минут позвонил Райли Кейси и сообщил поразительную новость: его тоже вызывают на Даунинг-стрит. Премьер-министр потребовал подробностей. Митч кивнул Джеку, и тот велел: «Идите! И расскажите ему все».

В шесть утра по восточному времени Джек позвонил в Бруклин – домой сенатору Элиасу Лейку – и оставил голосовое сообщение. Сенатор перезвонил через десять минут. Помощник только что его разбудил и переслал видеозапись. Джек попросил позвонить госсекретарю и озвучить план: объединить британские и итальянские дипломатические службы в группировку из трех игроков и наконец найти чертовы деньги!

* * *

Эбби с одной сумкой быстро шагала по аэропорту Менара в Марракеше. Следуя указателям на арабском, французском и английском языках, она отыскала стоянку такси, вышла наружу через круглую вращающуюся дверь, и на нее обрушился поток горячего влажного воздуха. Дюжина грязных такси стояла наготове, и она села в первое попавшееся. Не зная, на каком языке говорит водитель, она протянула ему карточку с адресом отеля «Ла Мезон Араб».

– Без проблем, – ответил таксист.

Через пятнадцать минут она приехала в отель и расплатилась долларами США, которые водитель принял с радостью. В шесть часов вечера в вестибюле было пусто. Администратор, похоже, ее ждал. Прекрасный угловой номер на втором этаже забронировали на три ночи. Эбби наконец узнала, на какой срок ей предстоит остаться. Она поднялась на лифте на второй этаж, нашла свой номер и заперлась изнутри. До сих пор ей не встретился никто, кроме администратора. Эбби открыла шторы и посмотрела на красивый внутренний двор. Внезапно в дверь постучали.

– Кто там? – испуганно воскликнула Эбби.

Тишина. Она открыла дверь, не снимая цепочку.

– Вам письмо, – с улыбкой сказал безупречно одетый посыльный.

Эбби взяла письмо, поблагодарила и заперла дверь. Печатными буквами на канцелярском бланке отеля было написано: «Пожалуйста, поужинайте со мной в ресторане отеля сегодня вечером. Хасан, друг Нуры».

Она позвонила мужу по зеленому телефону, и они обсудили последние события. Несмотря на повышенную активность, особого прогресса не наблюдалось. Митч рассказал о видеоролике и заметил, что тот, очевидно, свел на нет все усилия по урегулированию судебного иска. Ливийцы не настроены вести переговоры или заниматься чем-либо кроме поиска террористов. Митч и остальные полагают, что госсекретарь США лично поговорила со своими коллегами в Великобритании и Италии. Лука чувствует себя лучше и постоянно на связи. В течение дня Джек обзванивал членов управляющего комитета «Скалли» и всячески уговаривал одобрить кредит, но никаких подвижек нет. Эбби приятно удивила новость о том, что Кори тоже вылетел в Марракеш и скоро с ней свяжется.

Она распаковала дорожную сумку и повесила на плечики два платья, белое и красное, оба из немнущейся ткани. В мини-баре нашлась лишь вода и газировка, а ей хотелось чего-нибудь покрепче. В Марокко исповедуют ислам, и алкоголь строго запрещен. Кроме того, это бывшая французская колония и настоящий плавильный котел культур, религий и языков со всей Европы, Африки и Ближнего Востока. В Марракеше ежегодно потребляется более двухсот тонн алкоголя. Наверняка можно заказать бокал вина в ресторане. Эбби вздремнула, потом полежала в горячей ванне на львиных лапах, помыла и высушила волосы, надела красное платье.

Если она чувствует себя в безопасности, то откуда тревога?

Ресторан представлял собой обеденную залу с голубым потолком в персидском стиле и плотными, богато украшенными скатертями. Немногочисленные столики находились на почтительном расстоянии друг от друга.

Завидев ее, Хасан встал и оскалился в улыбке.

– Я – Хасан Мансур, миссис Макдир.

Эбби боялась, что, по восточному обычаю, он полезет обниматься и целоваться, но все обошлось легким рукопожатием. Хасан помог ей сесть и опустился в кресло напротив. Ближайшие посетители находились футах в тридцати.

– Приятно познакомиться, – солгала Эбби, пытаясь проявить вежливость. Кем бы он ни был и чем бы ни занимался, Хасан работал на врага. Их отношения продлятся всего несколько часов, и Эбби твердо решила, что он ей неприятен, как бы собеседник ни старался ее очаровать. На вид ему было около пятидесяти, короткие седеющие волосы сильно зачесаны назад, черные глазки посажены слишком близко друг к другу.

Глаза впились в Эбби, и увиденное им явно понравилось.

– Как прошел полет? – поинтересовался Хасан.

Обручального кольца нет, зато на мизинце правой руки – бриллиант. Изящный дизайнерский костюм светло-серого цвета, вероятно льняной. Блестящая белая рубашка удачно контрастирует со смуглой кожей. Дорогой шелковый галстук. Нагрудный платок в тон. Все как положено.

– Хорошо. Британцы умеют управлять авиакомпанией.

Он улыбнулся, словно услышал шутку.

– Я часто бываю в Лондоне, и мне нравится «Бритиш Эйрвейз». «Люфтганза» тоже, это две лучшие авиакомпании!

Безупречный английский с легким акцентом, с которым может говорить кто угодно на тысячу миль южнее Рима. Эбби могла бы побиться об заклад, что имя Хасан Мансур – вымышленное, он лишь посредник, связующее звено между деньгами и заложницей. Если им доведется встретиться вновь, возможно, на нем будут наручники.

– Могу я спросить, где вы живете? Уверена, вы обо мне многое знаете. Где живу, где работаю, куда дети ходят в школу – в общем, всякие важные вещи.

Продолжая улыбаться, он ответил:

– Мы могли бы часами обмениваться вопросами, миссис Макдир, но боюсь, что ответов ждать не приходится, во всяком случае от меня.

– Кто такая Нура?

– Мы незнакомы.

– Я не об этом. Кто она?

– Скажем так, она – солдат революции.

– По нарядам не скажешь!

Появился официант и спросил, хотят ли они выпить. Эбби взглянула на краткую карту вин и выбрала шабли. Хасан заказал травяной чай. Когда официант ушел, он подался вперед и сказал:

– Мне известно не так много, как вы думаете, миссис Макдир. Я не член организации, не солдат революции. Мне заплатили за посредничество в сделке.

– Вы наверняка видели последний ролик, что вышел сегодня утром.

Он продолжал улыбаться.

– Да, конечно.

– Джованна стоит с веревкой на шее. Троих мужчин убивают. Рев бензопилы на заднем плане. Время подгадали идеально, чтобы еще сильнее надавить на друзей Джованны.

– Миссис Макдир, я не имею никакого отношения к событиям, запечатленным в этом ролике. Разве ваш муж несет ответственность за действия своих клиентов?

– Нет, конечно нет.

– Тогда другие аргументы излишни.

– Вы говорите как настоящий адвокат.

Он улыбнулся и кивнул, как бы признавая, что действительно принадлежит к этой профессии.

– Мы можем обсуждать многое, миссис Макдир, но мы здесь не ради приятного общения.

– Вот именно! Насколько я понимаю, крайний срок – пять часов вечера в среду, двадцать пятого мая?

– Верно понимаете.

Эбби глубоко вдохнула.

– Нам нужно больше времени!

– Почему?

– Набрать еще девяносто миллионов долларов не так просто, тут нужен большой опыт. Оказывается, это довольно сложно.

– Сколько времени?

– Двое суток.

– Ответ – отрицательный.

– Сутки. В пять часов вечера в четверг.

– Ответ – отрицательный. У меня приказ.

Эбби пожала плечами, словно говоря: «Ну, я попыталась».

– У вас есть деньги?

– Да, – заявила она с уверенностью, основанной на жизненном опыте. Единственный ответ – «да». Любой другой мог запустить цепочку событий, которые развивались бы совершенно непредсказуемо. Эбби быстро добавила: – У нас есть договоренности. На сбор денег уйдет день или два. Я не вижу, как лишние сутки могут повредить вашему положению.

– Ответ – отрицательный. У вас проблемы? – Улыбка исчезла.

– Нет, просто некоторые затруднения. Для солидной юридической фирмы это вовсе не то же самое, что взять и выписать чек. В процесс вовлечено множество участников.

Он пожал плечами, словно понял.

Принесли напитки, и Эбби поскорее взяла свой бокал, стараясь не показывать, что отчаянно хочет вина. Хасан неторопливо заваривал чай, словно время ничего не значило. Она заранее уточнила у портье, что в отеле есть обслуживание в номерах. После пяти минут общения с Хасаном ей меньше всего хотелось с ним ужинать, ходя вокруг да около тем, которые нельзя обсуждать. У нее даже аппетит пропал.

Словно прочитав ее мысли, Хасан спросил:

– Не хотите обсудить заказ?

– Нет, спасибо. Я устала и нуждаюсь в отдыхе. Закажу еду в номер.

Она выпила еще бокал шабли. Хасан даже не поднял свою чашку.

Улыбка вернулась, словно все было в порядке.

– Как пожелаете. У меня для вас инструкции.

– За этим я и пришла.

Наконец он поднес свою маленькую чашечку к губам и смочил их.

– В ближайшее время ваш муж должен отправиться на остров Большой Кайман в Карибском море. Полагаю, место ему знакомо. Прибыв завтра днем, пусть идет в «Тринидад траст» в Джорджтауне и спросит банковского служащего по имени Соломон Фрик. Его будут ждать. Мистер Фрик представляет интересы моего клиента, и пусть ваш муж делает все в точности как велено. Мы немедленно узнаем, если кто-нибудь попытается отследить перевод. Один намек на причастность ФБР, Скотленд-Ярда, Интерпола, Европола или любых других агентов при оружии и значке, и с вашей подругой произойдет непоправимое. Мы долго обходились без вмешательства полиции или военных, было бы обидно совершить глупость на столь поздней стадии игры. Если у вас есть деньги, миссис Макдир, Джованна практически свободна.

– Мы хотели бы убедиться, что она жива.

– Разумеется. Она жива, хорошо себя чувствует и вот-вот отправится домой. Не допустите, чтобы неверное решение привело к ее гибели. – Хасан сунул руку в карман пиджака и достал сложенный лист бумаги. – Вот более подробные инструкции. Ваш муж должен строго им следовать.

– Он отправится в путь завтра из Нью-Йорка.

Хасан расплылся в самой широкой улыбке за весь вечер, протянул Эбби лист бумаги и сказал:

– Митч не в Нью-Йорке, миссис Макдир, а в Риме. И у него есть доступ к частному самолету.