Встреча со вторым секретарем, Сарой Ханрахан, началась в семнадцать двадцать один и закончилась через десять минут.

Секретарь посетовала на долгий день, выглядела измотанной и очень хотела домой. По мнению Митча, которое он оставил при себе, у нее были водянистые глаза пьяницы, и их визит, вероятно, помешал ей выпить. Третий секретарь передала второму секретарю все подробности, и та твердо решила, что «ее правительство» не может ввязываться в дело о выкупе, поскольку не играет никакой роли в переговорах. Как эксперт по Ливии, она якобы знала все, что стоит знать о похищении Джованны Сандрони. В ее отделе получают сводки каждое утро и глубоко обеспокоены.

Единственное, что Митч и Райли почерпнули из бесполезной в остальном встречи, – обещание госпожи секретаря продвинуть их дело дальше, причем в кратчайшие сроки.

Покинув кабинет, Райли сел на заднее сиденье блестящего черного «ягуара» с опытным водителем из «Скалли» за рулем, достал телефон, прочел сообщение и пробормотал:

– Забавно! – Он послушал, несколько раз хмыкнул, отключил телефон и велел водителю: – Отель «Коннот». Похоже, мы выпьем чаю с сэром Саймоном. Он привлек к делу старого друга.

«Коннот» – легендарный лондонский отель в самом сердце района Мэйфэр. Митч никогда в нем не останавливался, потому что не мог себе этого позволить, а «Скалли» тратиться не хотела. В его элегантных барах подавали самые дорогие напитки в городе, ресторан мог похвастаться тремя звездами Мишлен, персонал был идеально вышколен.

В главной чайной комнате сэр Саймон устроился как дома: перед ним стояло блюдо с аппетитными бутербродами и свежезаваренный чайник, рядом сидел его друг – щеголеватый старичок примерно тех же лет или даже старше, которого он представил как Финни Гибба.

Райли его знал и сразу заподозрил неладное. Как объяснил Митчу сэр Саймон, Финни был заместителем министра в годы правления Тэтчер и до сих пор поддерживает с ней связь. Впрочем, глядя на старика, в это верилось с большим трудом.

Митч молча выслушал предложенный сэром Саймоном план. Финни все еще вхож в кулуары и имеет связи в канцелярии премьер-министра. Также он знает высокопоставленного секретаря в Министерстве иностранных дел. Митч и Райли обменялись взглядами – они целый день общались с высокопоставленными секретарями. Наконец, Финни знаком с ливийским послом.

Финни уверял, что сможет договориться о встрече с премьер-министром. Целью, конечно же, будет убедить его в том, что правительство должно заплатить часть выкупа за спасение британской гражданки.

Митч напряженно слушал, потягивал чай, который так и не смог полюбить, без энтузиазма ел сэндвич с огурцом и в очередной раз переживал, что к делу привлекли слишком много людей. Чем больше встреч они посещали и чем больше слушали, тем больше времени теряли. Уже вечер вторника. Шесть тридцать пять. Прошло два дня, осталось восемь, а в кубышке для выкупа все еще пусто, если не считать вклада Луки.

Финни вещал о том, какой прекрасный человек ливийский посол. Райли спросил, можно ли организовать с ним встречу на следующий день. Финни обещал постараться, но предупредил, что посол сейчас наверняка в отъезде.

* * *

Приглашая Самира Джамблада в Рим, Лука шел на осознанный риск. Под предлогом старой дружбы он попросил ливийца приехать с визитом и намекнул, что встреча может стать последней. Тридцать лет назад они много работали вместе и подолгу ужинали в Триполи, Бенгази и Риме. Лука уже тогда знал, что Самир – правительственный информатор, как и многие специалисты и бизнесмены в Ливии, и всегда осторожничал в разговорах. Теперь он отчаянно нуждался в информации о дочери и надеялся, что Самир может знать то, чего не знают «Крюггал» и другие.

Самир прибыл к ужину. Роберто Маджи встретил его у дверей, представил Белле и проводил на веранду, где на кожаном табурете сидел Лука. Инвалидного кресла нигде не было видно. Они встретились как старые друзья и принялись обсуждать прекрасную погоду и тому подобные дежурные темы. Самир ожидал увидеть Луку бледным и исхудавшим, поэтому не удивился. Служанка принесла на подносе три небольших бокала белого вина. Никто к ним не притронулся.

Лука задремал. Самир взглянул на Роберто, тот нахмурился и продолжил говорить об итальянском футболе. Прошло несколько минут, но Лука так и не проснулся.

– Извините, – прошептал Роберто и жестом подозвал Беллу. – Ему нужно отдохнуть. Мы поужинаем на кухне.

Когда Луку увели, Роберто с Самиром подняли бокалы и сделали по глотку.

– Увы, Самир, он очень болен, – сказал Роберто. – Врачи считают, что Луке осталось меньше трех месяцев. – Самир покачал головой, глядя на крыши Рима. – Конечно, вызванный похищением Джованны стресс тоже не продлевает ему жизнь.

– Хотел бы я хоть чем-нибудь помочь! – вздохнул Самир.

Вопрос заключался в том, должны ли ливийцы узнать, что террористы связались со «Скалли». Лука, Митч, Роберто, Джек, Кори и Дариан долго спорили и к единому мнению не пришли. Те, кто был за, надеялись на помощь ливийского правительства (читай – Каддафи) в освобождении заложницы. Те, кто был против, ливийцам не доверяли. Неизвестно, как поступит полковник, если узнает, что похитители требуют выкуп в его собственном государстве.

Все осложнялось тем, что Каддафи явно планировал уничтожить Бараката и его формирования любой ценой. Если под перекрестный огонь попадет Джованна, так тому и быть.

Митч принял решение.

– Можете сообщить нам что-нибудь новое? – спросил Роберто.

– Боюсь, что нет. Судя по всему, военные уверены, что похищение – дело рук Адхима Бараката, скверного типа, чья армия растет на глазах. Никаких контактов с ним, насколько мне известно, не было. Как всегда, в Ливии информация строго контролируется.

– Почему армия не ликвидирует Бараката?

Самир улыбнулся и зажег сигарету.

– Это не так просто, Роберто. Моя страна – огромная пустыня с множеством укромных мест. Границы защищены слабо, соседи редко отличаются дружелюбием и часто вероломны. Там много военачальников, племен, банд, террористов и воров, которые веками бродят по пустыне. Никому, даже столь жестокому диктатору, как Каддафи, не удается взять власть в свои руки целиком.

– Поэтому первая операция успехом не увенчалась.

– Похоже, все прошло не так, как планировалось, несмотря на официальные заявления.

– Целью было спасение Джованны?

– Так говорят, однако большинство слухов, пущенных военными, не заслуживают доверия. – Самир рассуждал как непредвзятый человек с улицы, а не профессиональный осведомитель.

– Что произошло во время второй операции?

– Какой второй? – спросил Самир, подняв брови и изобразив неосведомленность.

– Той, что была прошлой ночью возле поселения Гхат на алжирской границе. Вы, конечно, о ней слышали, хотя правительство наверняка пытается о ней умолчать. Похоже, армия угодила в очередную ловушку и все пошло наперекосяк. О Джованне нет никаких упоминаний.

– Ваши разведданные точнее моих, Роберто.

– Иногда. Мы тратим огромные деньги.

– Я знаю лишь то, что читаю в газетах, а они редко бывают точны.

Роберто кивнул, словно поверил.

– Вот в чем опасность, Самир. Армия не знает, где Джованна, и до сих пор не выяснила у кого. Ее дважды пытались вызволить с помощью спецназа, но похвастаться нечем – сплошь потери и позор. Они в отчаянии. Каддафи легко может закусить удила и устроить полномасштабную войну. Если это произойдет, погибнет много людей, в том числе и Джованна.

Самир кивнул, соглашаясь с его логикой.

– Полковник постоянно теряет голову. Привычка у него такая.

Роберто зажег сигарету, отпил вина и помолчал.

– Самир, у нас к вам конфиденциальное дело. Очень важное и требующее большой осторожности.

– Я к вашим услугам.

И полковник тоже.

– Они пошли на контакт. Связались не с семьей, а с нашей юридической фирмой в Нью-Йорке.

Самир ахнул, не в силах скрыть удивления, дернул головой вправо, затем взял себя в руки.

– Террористы?

– Да. Потребовали выкуп и назначили срок. У нас еще восемь дней.

– Кто они?

– Мы не знаем. Сообщения поступают от загадочного связного в Нью-Йорке. Очень умно, кстати.

– Сколько они хотят?

– Не скажу. Много. Больше, чем Лука и наша юридическая фирма могут наскрести. Я знаю, у вас есть связи в Ливии, Самир. Можете передать сообщение нужным людям?

– Кому же?

– Тем, кто принимает в Ливии окончательные решения.

– Самому Каддафи?

– Вам виднее.

– Нет у меня с ним связи, да она мне и не нужна!

– Вы можете сделать так, что она появится, Самир. Послание состоит из двух частей. Во-первых, оставьте террористов в покое, пока Джованна не окажется в безопасности. Во-вторых, урегулируйте иск «Ланнак» как можно скорее и на наших условиях.

Белла подошла к ним сзади и объявила по-итальянски:

– Джентльмены, ужин подан.

Роберто кивнул, но оба не сдвинулись с места.

– Иск? – переспросил Самир.

– Да. Правительство задолжало деньги туркам. Оно может заплатить сейчас и закрыть дело, а может потратить целое состояние на судебные издержки и выплатить положенное через три года. Вероятно, урегулирование иска сейчас поможет вернуть Джованну домой.

– Не уверен, что понимаю ход вашей мысли.

– Выкуп, Самир. Все дело в деньгах. Мы хотим собрать много денег, и «Ланнак» нам поможет.

– Хотите, чтобы выкуп заплатило ливийское правительство?

– Конечно, нет. Мы хотим, чтобы правительство соблюдало условия контракта и выплатило положенные деньги, урегулировав судебный иск!

Самир встал и подошел к краю веранды. Он снова закурил и долго смотрел вдаль невидящим взглядом. Через несколько минут к нему присоединился Роберто.

– Пора поужинать, Самир.

– Хорошо. Боюсь, мои связи не так сильны, как вы думаете, Роберто. Я не уверен, куда надо обратиться с этой просьбой.

– Мы тоже не знаем. Вот почему Лука хотел, чтобы вы приехали. Завтра ему должно стать лучше.

* * *

Вместо ужина Митч отправился на прогулку по Шарлотт-стрит в Фицровии. В свое время они с Эбби жили в этом элитном районе и сохранили к нему теплые чувства. Впрочем, сейчас не было времени предаваться воспоминаниям. День прошел не впустую, но пока результаты их усилий в глаза не бросались. Назначить встречу с министром иностранных дел или с кем-нибудь из старших советников не удалось. Лука в Риме тоже не добился успехов. Ливийские послы в обеих странах либо вернулись обратно в Ливию, либо уехали по официальным делам. Фирма оказывала ему поддержку, но предоставляла самому решать, что делать. В общем, никто не знал, что предпринять.

Ни практического руководства, ни толковой инструкции – ни один адвокат «Скалли» никогда с таким не сталкивался. Лука был очень болен и эмоционально нестабилен, и на то имелись веские причины. Будь он здоров и имей ясную голову, он знал бы все на пять ходов вперед. Джек Рух пока сохранял контроль над ситуацией, но время шло, и он выказывал все больше доверия Митчу, словно в случае плохого исхода готовился переложить ответственность на него.

Митч принимал решения, не обладая достаточной информацией и не имея ни малейшего представления об их эффективности. Они вполне могли оказаться ошибочными.

Как обычно, когда он попадал в затруднительное положение, Митч позвонил своему лучшему другу – жене – и проговорил с ней полчаса. Кларк и Картер рыбачили с Таннером. Ее родителям с трудом удавалось усадить мальчиков за уроки, зато они прекрасно проводили время. Настоящие каникулы. Барри Рух на несколько дней уехал с острова, и огромный дом в их полном распоряжении.